Георгий Брянцев – Это было в Праге. Том 1. Книга 1. Предательство. Книга 2. Борьба (страница 12)
…Чехи сопротивляются – Град сдает.
…Беран ужинал с германским послом Э. внизу у Шрамоты.
…Активность Готвальда и его партии усиливается, но он, кажется, не успеет ничего сделать.
…Премьер Годжа по-прежнему увивается за моей Мими. Она рассказывает про него пресмешные истории. Вчера Годжа танцевал с Мими чардаш. Он больше времени проводит у нее, чем в министерском кабинете…
…Непонятно, зачем Бенеш ездил на могилу Масарика в Ланы. Если за советом, то поздно».
Обермейер расхохотался, обнажая зубы.
– Это мне нравится! Метко сказано: «Если за советом, то поздно». А это что такое? Почему я этого раньше не заметил?
«…Вчера друг Гейнлейна за чашкой кофе отказался от чешских крон и потребовал доллары. Губа не дура! Пришлось дать немного. Игра стоит свеч».
– Это мне не нравится. Кто же этот друг, черт возьми? Может быть, дальше Прэн его называет? – Обермейер внимательно стал проглядывать запись за записью.
«Гостиницы Праги заполнены “туристами” с разными паспортами, но больше всего их из Мюнхена. Тут, кажется, постарались все пять “Г”… Всюду мелькают самоуверенные морды наци. На них написано ожидание».
– Сволочь… – процедил сквозь зубы Обермейер.
«Французы приглашали на суаре. Под благовидным предлогом отказался. Французы не в моде…»
«Русский посол был в МИДе и беседовал с Крофтой. Министр, как всегда, был настроен оптимистически. У него розовые очки. Не знаю, какого мнения о нем остался русский…»
Потом тянулась длинная вереница фамилий еврейских фабрикантов, торговцев из разных городов Чехословакии.
– Эти спасают шкуру, – сказал Обермейер, – и, видимо, не без участия Роберта Прэна. Что ж, тут пахнет валютой. Они сейчас ничего не пожалеют. Им-то отлично известно, что когда сюда придет Гиммлер…
Много записей было сделано в зашифрованной форме. Ничего не понять: «Колорит плюс погода, минус температура». «Не избегнуть Ф… веревки». «X. и Ч. нашли общий язык, а потом променаж».
Обермейер снова перелистал всю книжку, надеясь набрести на что-нибудь, что пролило бы свет на «друга» Гейнлейна, но его поиски успеха не имели.
– Хм… С кем же Прэн имеет дело? – И, повернувшись к Эльвире, он спросил: – Он тебе никого не называл из наших?
Эльвира наморщила лоб.
– Не помню.
– Скверно… Книжечку ты оставь у него, если найдешь удобную минуту. Но вообще… поинтересуйся. Очень может быть, что он носит с собой и более интересные вещи. Искренне жалею, что не занялся им раньше.
– Хорошо, буду иметь в виду, – сказала Эльвира и пошла одеваться.
До квартиры Прэна она доехала на такси.
Прежде чем позвонить, Эльвира взглянула на ручные часы – половина первого. И решительно нажала кнопку звонка.
В доме Прэна она еще не была ни разу. Двери открыл сам Прэн.
– Эльвира!
– Роберт!
– Какая похвальная аккуратность!
– Разве? Я даже не знаю, который час.
Прэн широко и нагловато улыбнулся.
По тому, как он был любезен и предупредителен, Эльвира могла судить, какое место она занимает в пражской жизни этого американца. В конце концов, ей наплевать на всяких там Мими, мадам Дробушей и жен адвокатов. Она добьется того, что Прэн все свое свободное время будет уделять только ей.
На столе был сервирован завтрак: холодная ветчина с гарниром, нарезанная тонкими ломтиками телятина, сардины, сандвичи, бутылки хереса и бордо. Посреди стола – большая ваза с апельсинами.
Хозяин и гостья оживленно беседовали. Прэн то и дело подливал в бокалы вина.
Но телефонный звонок внезапно оборвал разговор.
– Одну минуту, – сказал Прэн и вышел в кабинет. Оттуда он вернулся с вытянутым лицом. – Такая досада…
– Что случилось, Роберт?
– Я вынужден на несколько минут съездить в посольство.
– Отказаться нельзя?
– Исключается.
Эльвира надула губы.
– Не скажу, чтоб это было любезно.
– Посиди здесь одна… Я быстро вернусь, и мы отлично проведем время.
Представлялся незаменимый случай выполнить поручение брата. Эльвира сразу оценила обстановку.
– Гм… Ну хорошо, – сказала она недовольно. – Только, пожалуйста, не задерживайся.
Прэн ушел. Как только за ним захлопнулась выходная дверь, Эльвира встала и прошла в кабинет. Двуствольное бескурковое ружье марки «Франкот», висевшее на стене, привлекло ее внимание. Она сняла его и тщательно осмотрела. У Морица тоже было ружье, но не такое. Это лучше. Потом она увидела небольшой сейф, стоявший в углу. В замочной скважине торчал ключ. Эльвира удивилась беспечности Прэна. Не было ли здесь ловушки? Но возникшее на мгновение подозрение быстро исчезло: случай с записной книжкой достаточно красноречиво говорил о рассеянности Прэна. Пора было действовать. Эльвира повернула ключ и потянула ручку сейфа на себя; дверца послушно подалась. Эльвира неожиданно вздрогнула и закрыла дверцу.
Причиной испуга был телефонный звонок. Не раздумывая долго, она сняла трубку и услышала голос Прэна: он сообщил, что ровно через двадцать минут будет дома.
– Вы человек слова, жду, – сказала Эльвира.
Она быстро обследовала квартиру – переднюю, столовую, гостиную, кухню – и, убедившись, что никого, кроме нее, в доме нет, вернулась в кабинет. Теперь без всяких опасений она открыла дверцу сейфа.
Он был разделен на две равные половины железной перегородкой. Наверху были сложены металлические коробки небольшого размера, какие-то книги, а внизу – несколько коленкоровых конвертов. Эльвира решила начать с них. На обороте первого конверта, который она взяла, сохранились куски сургучной печати.
Эльвира вынула из конверта бумаги, положила их на стол и бегло начала просматривать. Двадцать минут – срок слишком небольшой, чтобы можно было отобрать самое значительное.
В конверте оказалось несколько писем.
«…ваши информации об успехах Ренсимена не заслуживают внимания… – начиналось письмо. Эльвира на лету схватывала отдельные фразы. – Необходимо конкретно уяснить идею Геринга относительно акций Шкода… Не создавайте бума вокруг запасов Кладно, нас больше интересуют Витковицы…»
– Опять этот Ренсимен!
Эльвира взяла второе письмо. Оно было короткое. Прэна уведомляли, что его просьба об увеличении лимита на визы будет удовлетворена. Предлагалось входить в сделки только с крупными еврейскими промышленниками.
«Ваша мысль о предоставлении в Америке в случае нужды убежища президенту Бенешу и узкому кругу его сотрудников явно запоздала. Мы получили сведения, что начальник второго отдела генштаба полковник Моравец договорился на этот счет с представителями Лондона. На данном этапе нет смысла создавать ажиотаж между нами и англичанами из-за этих лиц…»
Эльвира отложила листок в сторону.
В третьем письме речь шла об обязанности Прэна увязывать его информацию с информацией какого-то Сойера.
– Сойер… Сойер… надо запомнить, – пробормотала Эльвира.
Она просмотрела содержимое пяти конвертов, отобрала пять-шесть писем, которые показались ей интересными, и взглянула на часы. До возвращения Прэна оставалось шесть минут.
Эльвира освободила один из конвертов, вложила в него отобранные письма и спрятала в сумку. Остальные конверты она положила на прежнее место и закрыла дверцу сейфа.
Спустя две минуты в гостиной она лениво перелистывала альбом. Вошел Прэн. В руке он держал пышную голландскую розу.
– Маленькая награда за большое терпение.
– Какой пленительный запах! – Эльвира поблагодарила Прэна долгим взглядом. – Я все больше убеждаюсь, Роберт, что только американцы настоящие джентльмены.
Прерванный завтрак возобновился. Вдруг Эльвира вспомнила, что забыла подкинуть в кабинет записную книжку Прэна. Смелая мысль пришла ей в голову: достать книжку из сумки и открыто возвратить ее Роберту. Возможно, выпитые два бокала бордо сыграли здесь роль, придав ей смелости. Но мозг Эльвиры работал трезво и расчетливо.
План действий сложился мгновенно. Похищение книжки нужно объяснить и оправдать ревностью. Роберт – парень мягкотелый и доверчивый, он поверит ей, и мужское самолюбие его будет удовлетворено.