Георгий Арси – Орден Падшего Ангела. Второе сочинение Джузеппе ди Кава. Демоны Infernalis, или Мертвецкий лекарь (страница 2)

Медленно двигаясь на конях рядом друг с другом, они следовали по грязным, заполненным прохожими, повозками, ларёчниками и праздно шляющимся народом мостовым. Эти улицы были продолжением домов и личной жизни людей, а также душой и сердцем Рима. На них остервенело ругались, азартно торговали, хитро охмуряли, умело и не очень воровали у незадачливых жителей и гостей города. Здесь же предлагали свои тела женщины лёгкого поведения, без капли совести навязывали услуги монахи, обещавшие за доступные деньги успокоение души и близость к Раю, лечили настоящие лекари и отъявленные шарлатаны.

Крещения и похороны, любовь и ненависть, рождение и смерть, верность и предательство, веселье и траур – всё было рядом. На этих улицах можно было купить и продать очень многое, начиная от человеческой души, заканчивая живым или мёртвым телом.

Путешественники направлялись в район города под названием Верхняя Субурра. Пользуясь имевшимся временем, Таддео решил немного ознакомить Джузеппе с хорошими манерами, так как в отсталости слуги он видел угрозу своим будущим планам. Его совершенно не интересовал обычный прислужник. Маг рассчитывал воспитать из Джузеппе умелого помощника в своих грешных делах. Старинная пословица: «Укажи своего слугу, и я скажу, насколько благороден господин», – была очень правдива. Любая ошибка Джузеппе в дальнейшем могла привести к непоправимым последствиям и ставила под угрозу не только будущее Таддео, но и возрождение ордена Падшего Ангела.

– Джузеппе дель Нобиле из городка Кава-Кукулера Нобиле, не смей больше так себя вести в обществе, ты совершенно не воспитан и не обучен правилам приличия. Видимо, для тебя хорошие манеры ничего не значат. Но надо понимать, что ты наводишь тень необразованности и на меня. Многие достойные люди могут подумать: «Каков слуга – таков и хозяин», – строго высказал Таддео своему новому слуге.

– Синьор, не понимаю упрёков. Я сидел и ничего не делал, если только немного почесал свой родной зад. Он же мой, а не чей-то. Разрешений не надо. Устал вас ожидать, вот и всё. Потом я заглянул за спину этого вонючего толстого монаха. Мне очень хотелось прочесть то, о чём он говорил, разбрызгивая мерзкие слюни. Лучше научите этого монаха не плеваться вокруг себя, – беззаботно ответил Джузеппе, нисколько не воспринимая упрёков.

– Конечно, твоё поведение не нарушило все возможные правила поведения в обществе, тем не менее было очень неподобающим. Приличные люди так себя не ведут, – заявил маг, в ходе движения по улицам внимательно осматривая лавки торговцев.

– Тогда подскажите мне и научите, как себя вести. В нашем городке я был одним из самых образованных людей в своей округе, – обиженно заявил Джузеппе, пренебрежительно позёвывая.

– Я сейчас ищу книжную лавку, чтобы купить тебе сочинение одного достойного инквизитора, Джованни Делла Каза.5 Он писал о таких, как ты: невеждах и людях со скудными мыслями, похожих на домашних животных, – ответил Таддео, вновь бросив строгий взгляд на слугу.

– Я готов послушать и вас, пока нет книги. И знаете, я думал, что вы не особо приветствуете инквизицию, но, видимо, заблуждался. Я слышал, что этот Делла Каза был весьма свиреп, когда занимал пост главного инквизитора Венеции. Бывали случаи, когда на костре из книг поджаривали до смерти и тех, кто их написал. Видимо, из всех рукописей этого города осталась только та, которую придумал синьор Делла Каза, – легкомысленно ответил Джузеппе, похотливо осматривая каждую молодую женщину, встречаемую на пути.

Таддео холодно улыбнулся и, не обращая внимания на слова слуги, начал свою поучительную речь:

– Мы сейчас будем говорить о другом. Для начала запомни несколько правил. Нельзя зубоскалить со своим синьором, это может привести к его гневу и наказанию неразумного слуги. Нехорошо пялиться на человека, точно на его лице какая-то диковина, в особенности на молодых женщин. Это может вызвать гнев мужчин: отцов, братьев, любовников или поклонников и приведёт к ненужным бедам. Обычно женщин опекают мужчины, а они очень ревнивы, как самцы в период случки. Не учитывая этого, при исполнении какого-либо моего поручения ты можешь нарваться на драку. В свою очередь такая ситуация может привести к невыполнению моего приказа в поставленный срок. Надо быть строгим к себе в отношении женщин. Усвоил ли ты то, что я сказал?

– Я буду смотреть только на старых женщин, они мало кому нужны, кроме наследников, и то, если они богаты, – со смехом ответил слуга.

Однако строгий взгляд его нового господина остановил веселье Джузеппе.

– Синьор, я обещаю: если вы поручите мне тайное дело, то ни одна дева не сможет меня остановить. Я могу управлять своим «арбалетом», не сомневайтесь, – ответил Джузеппе, не желая раздражать хозяина.

– От человека из приличного общества не должно исходить ничего вонючего и тошнотворного. Нехорошо иметь привычку дотрагиваться до разных частей тела, особо грешных от рождения, когда вздумается. Равно негоже справлять естественную нужду у всех на виду, а покончив с ней, прилюдно приводить в порядок одежду. Твои почёсывания в приёмной у комиссара инквизиции говорят о твоей скудной душе и тупых мыслях, – категорично заявил Таддео.

– Здесь я с вами соглашусь, не стоит чесать зад. Это нравится совсем не каждому, но я очень долго ждал вас в приёмной. Там так скучно, ни людей, ни животных, – ответил Джузеппе, немного обидевшись.

Таддео продолжил, не обращая внимания на оправдания своего слуги:

– Запомни, благовоспитанному человеку лучше вовсе удерживаться от зевоты. Окружающие могут подумать, будто зевота вызвана скукой или томлением. Не надо, высморкавшись, разворачивать носовой платок и глядеть туда, будто ожидаешь увидеть невесть какие рубины. Это тошнотворно для присутствующих. Тот, кто ёрзает, вертится, потягивается и зевает, показывает, что ему в тягость общество, в котором он находится. Не подобает также становиться к людям спиной или задирать ногу так, что видно части тела, обычно прикрываемые одеждой. Не надо также ни взвизгивать от смеха, ни скрипеть, как несмазанная ось от арбы. Надо понимать, что люди весьма любят красоту, меру и благообразие. Напротив, не терпят ничего безобразного, уродливого и искажённого. Руки порядочного человека не должны болтаться, будто крылья у мельницы. Ну вот, пожалуй, и нужная лавка рукописей. Я приобрету тебе книгу этого учёного мужа, и ты всё сможешь сам прочесть и изучить то, о чём я рассуждаю.

Когда маг поравнялся с одной из уличных лавок по продаже книг, календарей, копий картин, гравюр и прочих подобных товаров, он окончил свои нравоучения. Эта лавка приглянулась ему более, чем остальные, разнообразным товаром и доброжелательным лицом хозяина-торговца.

– Я очень рад, что синьор заботится обо мне. Но посмею напомнить, что сегодня, тягостным для меня утром, вы обещали рассказать вашему слуге об Аде, Чистилище и Рае. Если уж мне предстоит учиться, то я желаю учиться вашему ремеслу. Это будет поважнее, чем не слюнявить рубашку или не чихать на прохожих, – с некоторой обидой тихо заявил Джузеппе.

– Хорошо, я подумаю. Твоё желание необычно и говорит о твоей растлённой душе. Следи за конями, – ответил Таддео, поражаясь наглости и прыти этого порочного человека.

После краткого монолога обиженного слуги маг молча спешился и отдал ему поводья. Затем прошёл к лавке. Ему нравилась подобная торопливость к грехам, так как она позволяла надеяться на верность слуги. Безнравственная натура Джузеппе всё больше выходила на свободу из тени старых запретов и добродетелей.

Под большим навесом на досках лежали разные по величине и толщине, манере изготовления и отделке издания. Отдельные блестели позолоченными замками, другие выделялись качеством оттисков гравюр или цветных рисунков, третьи – богатым цветом кожи обложек или манерностью переплётов. Были на итальянском, германском, французском, арабском, китайском и других языках. Имелись и совсем невзрачные книги, сиротливо размещённые в сторонке.

– Что угодно синьору? У меня богатая коллекция сочинений на любой вкус, посмотрите и выбирайте, – заявил торговец простоватого вида.

– Есть ли у тебя, милейший хозяин, в продаже сочинения почтенных Джованни Делла Каза «Галатео» и Алигьери Данте «Божественная комедия»? – уточнил Таддео.

– Что касаемо первого трактата, конечно. В нём неподражаемый и умнейший Джованни Делла Каза даёт подробнейшие объяснения о том, как надо себя вести в обществе. А вот что касается второй книги, есть некие затруднения, – тихо ответил торговец и внимательно оглядел мага.

– Каковы же они? – уточнил Таддео.

– Из трёх частей «Божественной комедии» святые отцы разрешают продажу только первой части – «Ад». Вторая часть – «Чистилище» и третья – «Рай» внесены в «Индекс запрещённых книг». Их нельзя продавать и читать под угрозой отлучения от церкви, дабы оградить веру и нравственность людей от непристойных и греховных посягательств. Говорят, что святые отцы ещё не решили, прав был сочинитель или нет. Они просто не знают, каким должно быть Чистилище. А Рай у Алигьери Данте не соответствует представлениям Святого престола, – очень серьёзно ответил торговец и оглянулся по сторонам.

– Отлично, первой части достаточно любому добропорядочному верующему. Если каждый будет себя вести уважительно и соблюдать все требования святых отцов и церкви, то и не потребуется Чистилище, можно рассчитывать сразу на Рай. Там хорошо, поэтому зачем описывать то, где и без того приятно находиться. Ведь так? Давай мне эти сочинения, но оберни для лучшей сохранности, – с холодной улыбкой ответил маг.