…Поэт, эссеист, ученый исследователь? И то, и другое, и третье, – однако, найти «жанр», для него самый важный, самый характерный, трудно… – Жанр поздних произведений Мережковского пытались определить многие критики. Б. П. Вышеславцев как бы суммировал общее впечатление, когда писал, что это «не литература, не догматическое богословие, не религиозно-философское рассуждение, а интуитивное постижение скрытого смысла, разгадывание таинственного “символа” веры, чтение метафизического шифра, разгадывание евангельских притч» (Современные записки. 1934. № 55. С. 430–434). Г. Струве, уже после войны обобщая высказывания современников о Мережковском, резюмировал, что «все написанное и напечатанное им после 1926 года относится к тому роду писаний, на который трудно наклеить какой-нибудь ярлык», и хотя относил его эмигрантские произведения «к особому разряду художественно-философской прозы с резко-выраженной индивидуальной манерой письма», но тут же добавлял: «правильнее же сказать, что это единственный в своем роде Мережковский» (Струве Г. П. Русская литература в изгнании. Париж: YMCA-Press, 1984. С. 90, 253). Споры об этом идут до сих пор. Например, вышедшая недавно монография о Мережковском американской исследовательницы Темиры Пахмус вызвала возражения уже своим названием: «D. S. Merezhkovsky in Exile: the master of the genre of biographie romancee» (New York: Peter Lang, 1990). См., в частности, рецензию Жоржа Шерона (Slavic and East European Journal. 1992. Vol. 36. № 3. P. 369–371), в которой значительное место отведено именно спору о жанре.
…Мережковский не весь в своих книгах… – Позже, вспоминая Мережковского, Адамович выразил эту мысль гораздо резче: «Была особая одаренность, трудно поддающаяся определению. <…> А в книгах нет почти ничего» (Адамович Г. Table talk // Новый журнал. 1961. № 64. С. 105).
«Пока не требует поэта…» – первая строка стихотворения Пушкина «Поэт» (1827).
…у Андрея Белого отречение от человека, у которого он столько заимствовал, который стольким его обогатил… – Адамович имеет в виду воспоминания Белого о Мережковском в мемуарной трилогии. См. о ней в примеч. к статье «Мемуары Андрея Белого» (Последние новости. 1937. 9 декабря. № 6102. С. 3).
К. Д. Бальмонт. – Последние новости. 1935. 19 декабря. № 5383. С. 3. Подп.: Г. А.
…Пятьдесят лет тому назад имя Бальмонта впервые появилось в печати… – Первой публикацией Бальмонта стала подборка из трех стихотворений, появившаяся в журнале «Живописное обозрение» (1885. № 48).
«Все мне грезится море, да небо глубокое…» – заглавная строка стихотворения (1895) Бальмонта.
«Все напевы» – Имеется в виду издание: Брюсов Валерий. Пути и перепутья: Собрание стихов. Т. 3. Все напевы. (1906–1909 гг.). М.: Скорпион, 1909.
«Я для всех и ничей» – из стихотворения Бальмонта «Я – изысканность русской медлительной речи…» (1902).
Приказ по литературе. – Последние новости. 1935. 19 декабря. № 5383. С. 2.
«Пореволюционное сознание и задачи эмигрантской литературы» – Точное название статьи Степуна: «Пореволюционное сознание и задача эмигрантской литературы» (Новый град. 1935. № 10. С. 12–28).
…Ссылка на Мицкевича мало убедительна… – В своей статье Степун от лица всей редакции «Нового града» выдвигал «тезис связи литературы и политики» и выражал надежду, что «эмигрантская литература окажется сильным орудием пореволюционного сознания в борьбе с духом большевизма. (Классическим примером способности литературы на такую роль может служить польская эмигрантская литература во главе с Мицкевичем.)» (Новый град. 1935. № 10. С. 18).
…Недавно мы вспоминали Льва Толстого… – Адамович, вероятно, имеет в виду посвященный Л. Н. Толстому литературный вечер, устроенный Народным университетом 9 ноября 1935 года в парижском Salle Gaveau. «Слово о Толстом» на вечере сказал М. Л. Гофман, И. С. Шмелев прочитал рассказ «Как я ходил к Толстому», Н. К. Кульман и В. Н. Челищев – отрывки из произведений Толстого.
Есенин (к 10-летию со дня смерти). – Последние новости. 1935. 26 декабря. № 5390. С. 2.
Появление светловолосого, светлоглазого рязанского «пригожего паренька» в Петербурге, в годы войны, памятно всем… – Мемуарная литература об этом весьма обширна. См.: С. А. Есенин в воспоминаниях современников: В 2 т. М.: Художественная литература, 1986; а также: Русское зарубежье о Есенине: В 2 т. / Вступ. ст., сост., ком-мент. Н. И. Шубниковой-Гусевой. М.: Инкон, 1993.
…Существует легенда, будто Есенин встречен был с удивлением, с восторгом, – будто все сразу признали его талант… – Над созданием этой легенды немало потрудился сам Есенин. Мариенгоф в своем «Романе без вранья» приводит его слова: «Знаешь, как я на Парнас восходил? <…> Тут, брат, дело надо было вести хитро. Пусть, думаю, каждый считает: я его в русскую литературу ввел. Им приятно, а мне наплевать. Городецкий ввел? – Ввел. Клюев ввел? – Ввел. Сологуб с Чеботаревской ввели? – Ввели. Одним словом: и Мережковский с Гиппиусихой, и Блок, и Рюрик Ивнев…» (Мой век, мои друзья и подруги: Воспоминания Мариенгофа, Шершеневича, Грузинова. М.: Московский рабочий, 1990. С. 307).
…Что же касается Гиппиус, то о встрече с ней рассказал сам Есенин… Что это на вас… за гетры такие?.. – Об этом эпизоде Есенин написал в конце 1924 года в памфлете «Дама с лорнетом»:
«– Что на вас за гетры? – спросила она, наведя лорнет. Я ей ответил:
– Это охотничьи валенки.
– Вы вообще кривляетесь» (Есенин С. А. Собр. соч.: В 6 т. М. Художественная литература, 1980. С. 215–216).
«просияет и погаснет» – измененная цитата из стихотворения Тютчева «Как над горячею золой…» (1830?). У Тютчева: «Я просиял бы – и погас!».
«До свиданья, друг мой, до свиданья…» (1925), «Не жалею, не зову, не плачу…» (1921) – стихотворения Есенина.
…быть в положении гоголевской невесты, – и гадать о том, что могло бы получиться, если бы особенности одного поэта совместить с чертами другого… – Имеются в виду слова Агафьи Тихоновны из «Женитьбы» (1835) Гоголя: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазар Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Иван Павловича – я бы тогда тотчас же решилась».
«наши шелесты в овсе» – из стихотворения Блока «Последнее напутствие» (1914) цикла «Родина» (1907–1916).
