Георгий Адамович – Двойная старуха (страница 21)
Королева Карин осталась опять одна в своем замке.
У другой Карин не было даже времени забежать к королеве: она рисовала успешно и упорно.
Как два великана, черный собор и белый замок по-прежнему высились над городом и перекликались между собой никому неслышным голосом веков. Вечным сном в своей гробнице спала королева Карин.
СОН АРТУРА
«Сон Артура» написан на тему одного из старых английских преданий. Существует целый ряд легенд о короле Артуре и его Рыцарях Круглого Стола; по сказаниям; он был последним королем Англии перед нашествием саксов.
Он был тяжело ранен в битве с восставшим против него племянником. Единственный из оставшихся в живых рыцарей, — Бедивэр, — бросил в озеро волшебный меч Артура и перенес умирающего короля на берег моря.
Там приняли его в свою лодку три феи, одна из которых, Моргана, была сестрою Артура, — и лодка тихо поплыла на юг…
Прошло много лет.
Далеко на юге Британии, на острове Авалоне, — «Острове яблонь», — спит Артур, погруженный в волшебный сон, и спят вместе с ним его верные рыцари.
Но настанет срок, — говорит сказание, — и в годину великой беды, — проснется старый король, созовет свое войско и во главе своих рыцарей отразит беду, грозящую Альбиону…
Далеко-далеко на юге Британии лежит тихая долина Авалона.
С трех сторон окружили ее высокие черные скалы, и у их подножия холодные волны моря с шумом взбегают на острые камни. Густой лес ползет вверх по склонам гор, а внизу, в цветущей долине, луга пестреют цветами, и ясное небо отражается в водах быстрой реки и темных, глубоких озер.
Высоко поднялась скала, окруженная лесом; клочья тумана и низко бегущие тучи порою скрывают вершину, а при свете заката на гребне скалы чудятся башни и зубчатые стены…
Высоко над тихой долиной, в черной скале, окруженной темною зеленью стен, скрыта круглая, сводчатая зала, и девять колонн из базальта поднялись вокруг могучею черной громадой.
У темного входа стоит королевская стража и дремлет, склоняясь на длинные копья.
Желтый свет факелов, горящих по стенам, яркими пятнами дрожит на шлемах склоненных и чешуйчатой броне.
Тихо в высоком покое, не колеблется желтое пламя, и на черной, тяжелой завесе не дрожат золотые драконы.
На высоком каменном ложе, на белом меху горностая, в золотой королевской короне, спит старый король Артур; его лицо спокойно и ясно, и длинная, седая борода, — белее, чем мех горностая, — лежит на груди, покрытой стальною кольчугой.
В руках его меч, волшебный Эскалибур, некогда найденный в озере Слез, утраченный в день последней битвы и вновь обретенный в тихой долине Авалона.
А у ног короля, прислоненный к высокому ложу, — его щит, окованный медью, с красным королевским драконом; глубокие борозды провели на нем удары вражьих мечей в день битвы последней, в стране Лайонесса.
Круглый стол из блестящего черного камня стоит среди высокого зала. Много лет протекло с тех пор, как сто юных рыцарей, на своих плечах, принесли его ко двору короля из далекой страны Камелиар.
В высоких, резных креслах, склонясь на блестящий камень, спят вокруг стола верные рыцари… золотом и сталью отливают их латы и шлемы, сверкают драгоценные камни на рукоятях мечей, и яркие плащи тяжелыми складками спадают к земле.
А на щитах, висящих на черных колоннах, сверкают мечи, скрещенные копья, львы и золотые единороги.
Неслышно проходят годы над волшебной долиной…
Крепким сном спит старый Артур, спят его верные рыцари, спит вместе с ними стража у входа, спят золотые трубы в руках герольдов в шитых золотом бархатных куртках; а далеко, в густом Броселианском лесу, незримый для смертных, спит в очарованной башне волшебник Мерлин, друг и советник Артура…
Давно уже нет Керлеона, лежат в развалинах гордые замки баронов, умерли злые драконы; нет больше рыцарей, нет веселых пиров и блестящих турниров, замолкли песни о славных подвигах, свершенных в честь прекрасных дам…
Тихо в высоком покое… не колеблется желтое пламя, и на черной тяжелой завесе не дрожат золотые драконы.
Но не вечен волшебный сон… порою пламя дрожит и колеблет черные тени, и струи холодного ветра, проникнув в высокую залу, шевелят складки тяжелой завесы; дрожит широкое знамя с королевским драконом над ложем Артура.
Словно далекое эхо, словно отзвуки горячего боя, — доносятся звуки рогов, звон оружия, крики победы и стоны сраженных…
И тогда — поднимаются склоненные головы, размыкаются веки, отягченные сном, и руки в тяжелых железных перчатках сжимают рукояти мечей.
Поднимает седую голову сэр Кэй, сенешаль, вздрагивают яркие перья на шлеме Гавейна; просыпаются сэр Боре и сэр Галаад, хватаются за рукояти мечей Бедивэр и Гарэт… и сэр Ланселот поднимает свою прекрасную голову и смотрит на спящего короля… герольды подносят к губам золотые трубы, и смотрят, и ждут…
Но спокойно спит старый король и не дает желанного знака.
Стихают далекие трубы, смолкают отзвуки битвы, опускаются трубы герольдов, и вновь, — охвачена сном, — затихает высокая зала…
Но настанет день, — и громче прежнего зазвучит боевая труба, и грохот близкой битвы отзовется в сердце Артура.
Холодный ветер ворвется в зал и со свистом промчится меж высоких колонн; зазвенят боевые щиты, и поднимутся со своих мест спящие рыцари.
Встанет с высокого ложа старый король, и зазвучат золотые трубы герольдов. Из конца в конец пронесется могучий призыв по всему Альбиону, и поднимется старое войско Артура, и придет в Авалон.
Затрепещет в лучах горячего солнца королевское знамя с красным драконом, и снова, как прежде, встанут Артур и его рыцари во главе могучего войска, и отразят беду, что пришла из-за моря…
Годы проходят… крепок волшебный сон… спит старый Артур, спят его верные рыцари, спит вместе с ними стража у входа, спят золотые трубы в руках герольдов…
Тихо в высоком покое… не колеблется желтое пламя, и на черной тяжелой завесе не дрожат золотые драконы.
О ЗЛОМ ВОРТИГЕРНЕ, О МУДРОМ МЕРЛИНЕ И СЕМИ ЗВЕЗДОЧЕТАХ
О злом Вортигерне, о мудром Мерлине и семи звездочетах, о двух драконах и о камнях на могиле короля Пендрагона, называемых «Танец гигантов».
В давно минувшее время в Англии, что звалась тогда Великой Бретанью, правил король Амброзий.
Неопытным, юным остался он после смерти отца своего, короля Констана, и потому всю власть над страной доверил сенешалю Вортигерну, который был опытный воин, но хитрый и злой человек.
Ни мудростью, ни отвагой, ни военным искусством не мог с ним сравниться юный Амброзий.
Случилось так, что приплыли из-за моря язычники-саксы со своим королем Генгистом и двинулись внутрь острова, разрушая города и замки.
Узнав о приходе их, задумал Вортигерн злое дело. Сказавшись больным, удалился он в свой замок и отказался стать во главе британских войск.
— Немало есть у тебя достойных вассалов, которые могут меня заменить, — сказал он Амброзию в ответ на призыв короля.
Тогда Амброзий сам встал во главе своих войск, но не смог отразить врага; британцы были разбиты, и сам король едва не погиб в бою.
А силы Генгиста росли, и все глубже продвигалось его войско внутрь страны, оставляя за собою опустошенные поля и дымящиеся развалины.
Тогда явились к Вортигерну двенадцать баронов Амброзия и сказали ему: «Господин, страна наша гибнет; нет у нас короля, ибо тот, кто правит нами, недостоин носить это имя. Именем Бога просим вас, возьмите власть в свои руки, станьте нашим королем и во главе войск отразите врага! Мы обращаемся с нашей просьбою к Вам, ибо во всей стране нет человека, более достойного».
— Не могу я стать Вашим королем при жизни Амброзия, моего законного государя, — ответил Вортигерн.
Поняли бароны намек Вортигерна, и через несколько дней черный траурный флаг поднялся на башне королевского замка. Король Амброзий найден был мертвым на своей постели.
Тотчас собрали бароны совет и решили предложить корону Вортигерну.
Только двое рыцарей остались верными законным королям Бретани; позднею ночью примчались они в замок, где, вдали от двора, жили юные братья Амброзия, и вместе с ними отплыли за море, в Малую Бретань, где и нашли приют у короля Бана, старого друга отца их, Констана.
Вортигерн стал королем. После коронации пришли к нему двенадцать баронов и потребовали награды.
Но хитрый Вортигерн притворился, что видит их в первый раз и нс понимает, что им от него нужно.
Рассердились бароны и стали упрекать Вортигерна в неблагодарности, говоря, что только при их помощи мог он стать королем.
— Не знал я, — воскликнул Вортигерн, — что горячо любимый мною король погиб от вашей руки; если бы знал, то давно уже вы понесли бы заслуженное вами наказание. Однако, никогда не поздно исправить ошибку.
И тотчас приказал их казнить.
Но напрасно старался Вортигерн скрыть свое участие в убийстве Амброзия; знали об этом родные казненных, знали и другие рыцари, знал народ…
Начались восстания, заговоры, росло недовольство; войнами, казнями, изгнанием боролся Вортигерн со своими врагами, но чем более жестоким становилось его сердце, тем больший страх закрадывался в душу. Всех стал он подозревать в измене, все — казалось ему — только и думают, только и мечтают о его смерти.
Чтобы укрепить свою власть, задумал он вступить в союз со своим прежним врагом, королем саксов Генгистом.