Георгий Абрамов – Одна жизнь. Психологический рассказ (страница 5)

Я взял спичку. Она казалась такой маленькой и хрупкой в моей руке, а задача – такой непосильной. Я не хотел огорчать отца. Но я понятия не имел, как это делается.

Я посмотрел на спичку, потом на лицо отца. Его глаза, обычно полные тепла и заботы, сейчас смотрели на меня с той самой надеждой, которую я так боялся не оправдать. Он, наверное, думал, что я справлюсь. Что я уже вырос, что я уже умею. Сердце моё забилось быстрее. Я чувствовал, как ладони начинают потеть. Я не мог признаться ему, что не знаю. Это было бы так стыдно. Я не хотел, чтобы он видел мою неумелость, мою детскую растерянность. Я сжал спичку крепче, и в этот момент, несмотря на страх, во мне проснулось какое-то новое, неведомое доселе чувство. Это было не просто желание угодить отцу. Это было желание доказать себе, что я могу. Что я не просто маленький мальчик, который ждёт, пока его научат. Что я могу сам, что я способен на что-то большее. Я посмотрел на отца ещё раз. Он улыбнулся такой мягкой, ободряющей улыбкой. Эта улыбка дала мне сил. Дала понять, что даже если я не справлюсь с первого раза, это не конец света. Что он рядом, что он поддержит.

И я, не говоря ни слова, сосредоточился на спичке, пытаясь вспомнить каждое движение, каждый жест, который видел. Я знал, что сейчас мне придётся столкнуться с собственными страхами и неумением, но я знал и то, что хотел этого. Хотел разжечь этот костёр. Для него. Для себя. И для той маленькой искры надежды, которая только что зажглась в моём сердце. Моя миссия разжечь костёр казалась всё более невыполнимой. Сначала я принялся за дело с самыми мелкими веточками. Они были лёгкими, их было много, и я быстро собрал их в аккуратную горку. Затем я перешёл к более крупным, толстым веткам. Каждая из них требовала чуть больше усилий. Так, шаг за шагом, я собирал дрова для нашего костра. Прикрыв от ветра, я поднёс зажжённую головку к тщательно уложенной горке веток. Секунды ожидания тянулись вечно. И вдруг – тонкая струйка дыма, потом робкий огонёк, который, набрав сил, превратился в трескучее пламя. Это было чудо! Ощущение триумфа захлестнуло меня. Я не мог сдержать восторга: я подпрыгивал на месте, расплываясь в счастливой улыбке, глядя на своё маленькое, но такое желанное пламя.

Подкинув ещё дров в огонь, я мечтал найти самую большую и душистую шишку, чтобы с гордостью вручить её отцу. Это было моё маленькое соревнование с самим собой, моя первая лесная охота. Я бродил по незнакомым тропинкам, слушал пение птиц и шелест листвы. Вдруг моё внимание привлекло раскидистое, могучее дерево с кроной, возвышавшейся над остальными. «На таком гиганте наверняка есть шишки», – подумал я и, не раздумывая, начал карабкаться вверх. Ствол оказался крепким, а ветви – надёжными. Я оказался на толстой, широкой ветке и осмотрелся. Лесная чаща простиралась до горизонта, утопая в золотистых лучах заходящего солнца. Я предвкушал сбор ароматных шишек, как вдруг…

Небо, ещё минуту назад ясное, начало стремительно темнеть. Свинцовые тучи затянули его, и первые крупные капли дождя забарабанили по листьям. Сердце ёкнуло. Я поспешил спуститься. Каждый луч солнца стремился укрыться от надвигающейся стихии. Когда мои ноги коснулись земли, лес погрузился в кромешную тьму. Ливень усиливался, превращаясь в потоп. Вода стекала по стволу, волосам и застилала глаза. В этой непроглядной мгле не было видно ни зги. Знакомая тропинка исчезла. Я стоял один под проливным дождём в абсолютной темноте, не зная, куда идти. Лес, казавшийся приветливым, теперь пугал неизвестностью. Я стоял, погружённый в мысли, слушая звуки вокруг. Внезапно в памяти вспыхнула картина из детства: летний лагерь, беззаботные каникулы, момент тревоги и непослушания.

Помню, как вожатые оставили меня одного, наказав не двигаться с места, пока они не вернутся. «Никуда не уходи, понял?» – прозвучал их наказ, но детское любопытство и жажда приключений оказались сильнее. Я не мог просто стоять и ждать. Что-то внутри меня требовало движения, исследования. Недолго думая, я оттолкнулся от земли и побежал. Куда? Не знаю. Просто бежал, увлечённый потоком собственных ощущений, не задумываясь о последствиях. Мир вокруг казался огромным и полным тайн, которые мне очень хотелось открыть. Время шло, и я, увлечённый своими играми и открытиями, совершенно забыл о запрете. Когда же я наконец опомнился, то обнаружил, что вокруг никого нет. Солнце начало клониться к закату, и лёгкое беспокойство сменилось страхом. Я понял, что потерялся. И тут я услышал крики. Сначала тихие, потом всё громче и настойчивее. Меня искали. Искали те, кого я ослушался, кто, наверное, сильно волновался. Я стоял, затаив дыхание, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. Этот момент, когда я понял, что мой поступок имел последствия и меня долго искали, остался в памяти, как одно из самых ярких и поучительных детских воспоминаний.

Глубокая тишина леса нарушилась. Где-то вдалеке, сквозь густые заросли, донёсся до меня знакомый лай. Сердце ёкнуло – это была она, моя верная Шельма! Нахлынувшая волна облегчения. Не раздумывая, я сорвался с места и бросился на её зов. Каждый шорох, каждый треск ветки под ногами лишь усиливал моё нетерпение. Наконец сквозь завесу деревьев я увидел её – Шельма, радостно виляя хвостом, неслась ко мне навстречу. Мы встретились, обменявшись мгновением радостного воссоединения. Затем вместе, бок о бок, мы направились к нашей палатке. Последние угольки костра тускло мерцали, его тепло уже почти рассеялось. Отец и Тимоха, уставшие за день, давно спали в палатке, их дыхание было ровным и спокойным. Я же, подошедши к костру, подкинул в него веток. Огонь ожил, его тепло мягко коснулось моего лица, согревая до самых костей. Насладившись этим последним драгоценным теплом, я почувствовал, как веки тяжелеют, и пошёл спать. Резкий голос Тимохи вырвал меня из сна. «Собирайся быстро, уходим!» – прозвучало как приказ, не терпящий возражений. Сердце забилось чаще, и я огляделся. Отца и Шельмы нигде не было. Не тратя времени на вопросы, мы с Тимохой быстро собрали наши пожитки, уложили палатку и, не глядя назад, двинулись вниз по лесу, оставляя позади место, которое ещё недавно казалось нам убежищем. Мы прошли уже целый час, но горизонт оставался пустым Этот час растянулся в вечность, наполненную невысказанными вопросами и растущим беспокойством. Что могло случиться? Где он? Каждый поворот дороги, каждый просвет между деревьями мы всматривались с лихорадочной надеждой, но ответ был один: отца всё ещё не было. Внезапно тишину разорвал настойчивый лай. Я узнал его сразу – это была Шельма. Сердце ёкнуло. Не тратя ни секунды, я пустился бегом, направляясь к источнику звука. Вскоре я увидел её: Шельма металась у ног отца, который неподвижно лежал на траве. Её тревожное поведение говорило о чём-то очень важном, и каждый мой шаг отдавался нарастающим беспокойством.

Я смотрел на отца, и сердце сжималось от тревоги. Его взгляд был стеклянным, пустым, лишённым всякого понимания. Бледное, почти прозрачное лицо совсем не отражало того, кто он есть. Казалось, он не видел ни меня, ни Тимоху, ни окружающего мира. Словно потерянный, застывший во времени. Тимоха с решимостью подхватил и поставил отца на ноги. «Надо идти, – твёрдо сказал он, – электричка скоро будет». Под тяжестью его слов и нашим немым призывом отец, шатаясь, двинулся вперёд. Каждый шаг по хрустящим листьям и мокрым веткам казался мучительным. Мы шли, и я украдкой наблюдал за ним. Постепенно, медленно, как будто отступая от невидимой пелены, отец стал возвращаться к нам. В его глазах затеплился слабый огонёк, отражающий свет лесных тропинок. Он начал узнавать. Дверь электрички мягко щёлкнула. Поезд плавно тронулся. Я устроился у окна, пытаясь унять странное, неведомое чувство, которое охватило меня с головой. Неужели я упустил что-то важное? Что-то, что должно было стать завершающим штрихом в этом и без того не совсем обычном приключении с отцом.

Да, приключение. Лес, казалось, играл со мной. И теперь, сидя в вагоне, я чувствовал себя потерянным, будто ключевой элемент пазла выпал из моего сознания. Мой взгляд скользил по мелькающим пейзажам за окном, но картинки расплывались, сливаясь в однообразную зелёную массу. В голове царил сумбур. Отсутствие шишек, неожиданные повороты нашего с отцом путешествия, и это тягостное чувство неудовлетворённости – всё это сплеталось в тугой узел, оставляя меня в полном замешательстве. Я пытался разобраться, но мысли путались, как нитки. Что же на самом деле было целью этой поездки? Что я искал, кроме этих злосчастных шишек? И почему, несмотря на всё, я чувствовал, что это было важно? Вопросы рождались в голове, не находя ответов, и я погрузился в свои раздумья.

Глава 2

Я помню, как ещё вчера казалось, что мир стоит на месте. Серые панельные дома, одинаковые детские площадки, и мы, дети, в неизменной школьной форме – синие платья для девочек, серые костюмы для мальчиков. Всё было предсказуемо, как восход солнца. Родители ходили на работу, мы – в школу, а дома нас ждал тёплый ужин и вечерние новости, где всё было гладко и ровно. Но потом что-то начало скрипеть. Сначала робко, потом всё громче и громче. Слова, которые раньше звучали как далёкий гром, начали проникать в нашу жизнь. «Перестройка», «демократия», «гласность» – они звучали непривычно, будоражили, но мы, дети, ещё не до конца понимали их значения.