George Monroe – Финт (страница 2)
Анна хотела отпустить колкость, да осеклась на полуслове. «Оперативное лечение. Интересная мысль! Сорок дней бессонницы, тоски, головной боли… Это стало напоминать гнойно-воспалительный процесс, требующий широкого вскрытия. Острым скальпелем должно послужить нечто мерзкое, нестерпимо гадкое. Будет очень больно, но без вскрытия начнется абсцесс», – пила она вино и рассматривала незваного гостя, как изучают перед покупкой швабру или чистящее средство.
Ладонь с обгрызенными ногтями на пальцах потянулась к наполненному бокалу Демидова.
– Не тронь. Пей из бутылки.
Прыщавый послушно отхлебнул из горлышка.
В тяжелой после бессонных ночей голове медленно, строчка за строчкой, складывался нехитрый сценарий. «Если дозволить исполнить похотливые желания, нарисованные на его наглой роже, то он прекрасно справится с ролью острого хирургического инструмента. О поездке на одну ночь к бывшему мужу я размышляла, но его кандидатура не подходит – все ж, когда-то любила. А этот в самый раз – отвратительнее и гаже не сыскать во всем Белокаменске».
Идея была отчаянно смелой, сродни полету на воздушном шаре над жерлом пробудившегося вулкана. Посему девушка взяла несколько минут на раздумье.
– Тебя как зовут? – спросила она.
– Геннадий. А тебя?
– Не важно. Гена, значит? Прелестно. Будешь Крокодилом.
– Фиолетово. Зови, как хочешь, – оскалил тот неровные зубы. – Давай, за знакомство, мамзель.
«Обнаружилось знание иностранных языков, – усмехнулась Анна, делая маленький глоток. – Мальчик подает большие надежды». Мальчик запрокинул голову и разом влил в себя треть бутылки. Вино добавило смелости: он дотронулся до ее запястья. И тотчас испугался, втянув голову в плечи.
Но реакции не последовало. Ни эмоциональной, ни сдержанной. Никакой.
Крокодил повеселел. Обалденно красивая и с виду неприступная девушка не прогнала, не заартачилась, не плеснула вином в рожу.
– А ты ничо – не отшила, и винца не зажала, – налаживал он контакт.
– Да и ты настоящий джентльмен. Особенно по части комплиментов…
Беседа не клеилась, ибо общих тем или интересов меж ними не случились бы даже в эпоху Среднего палеолита.
Нескладный юноша с отталкивающими чертами многое принимал за чистую монету и, уверовав в себя, погладил ее предплечье, коснулся волос. Анна отвела взгляд, утаив истинное к нему отношение, а про себя отметила: «Даже не стошнило».
«Джентльмен» сиял наградным бронзовым унитазом. А тут еще старший дружок просемафорил: «Смелей, Генарик!»
«Случайное» прикосновение к груди, стало для девушки переломным моментом. О приятных эмоциях речи не было, но и разрядом в десять тысяч вольт не шибануло.
Склонив голову, она тихо произнесла:
– В другой раз я разбила бы бутылку о твою наивную мордашку. Но сегодня можно. И даже нужно…
Часть вторая
Крокодил
О причинах ее покладистости Крокодил по имени Гена не задумывался. В традициях его субкультуры все было просто: семок вместе погрызли, за тухлую жизнь перетерли – можно лапать; не визжит, граблями не машет – пора насаживать на член. Обкатанным принципом он руководствовался и в отношениях со знатной мамзель.
– Вино закончилось, – напомнила Анна, когда он принялся расстегивать ее блузку.
– Заказать еще?
– Да. Водки.
«Джентльмен» метнулся к барной стойке.
Она достала из его пачки сигарету, щелкнула зажигалкой. Глядя в мутное пространство, затянулась. «Правильно ли я поступаю? Еще есть время остановиться, – терзали сомнения. На красиво очерченных губах появилась горькая усмешка: – Да-да, сомнение – главный признак интеллигенции. Сомневаться – значит, думать. Но если уж выбрала метод лечения, то нужно идти до финала, до логического завершения. Как поступал Демидов».
– Ща, Толян принесет, – вернулся Крокодил. – А ты куришь, да?
– Редко.
– Травку пробовала?
– Нет.
– А хотела бы?
– Ни в этой жизни…
В зале погасло центральное освещение, вокруг стало еще сумрачнее. Пенсионер недовольно зашелестел газетой, и официант поспешил включить бра над его столиком.
Затем вездесущий Сергей принес пузатый графинчик с водкой; бросая жадные взгляды на распахнутую блузку, наполнил рюмки. И исчез.
Анна пьянела. Ощущая на груди вспотевшие от волнения ладошки Крокодила, она прикрыла глаза и перебирала варианты, где было бы безопаснее поставить финальную точку в сценарии. Ее квартира в областном центре, а также квартиры знакомых в гарнизоне и в умиравшем городишке категорически исключались. Ближайшая гостиница находилась слишком далеко. Оставался автомобиль.
– Вы хоть бы людей постеснялись! – вдруг заметался по пустому залу гневный старческий голос.
Вздрогнув, она оттолкнула Крокодила, поднялась.
– Вы чего из приличного заведения вертеп устраиваете?! – не унимался седой пенсионер.
«Как же я про него забыла! – поспешно накинула она куртку и бросила на стол купюры. – Пожилой человек! Незнакомый, но… Боже, кокой стыд!»
«Джентльмен» закипал из-за обломанного кайфа.
– Чо ты лезешь, пенс вонючий?! – набычившись, двинулся он на старика. – Мы тебе мешали?!
Девушка схватила его за руку.
– Оставь человека в покое! Пошли…
* * *
Покружив по городку под моросящим дождем, белая Тойота остановилась в безлюдном переулке. Анна заглушила двигатель и сидела, не шевелясь. Куртка была расстегнута, блузка распахнута. Под ней, напоминая о поспешном бегстве из кафе, темнел лифчик.
Вниманием Крокодила завладели слегка раздвинутые коленки, обтянутые тонким полупрозрачным капроном. Поглаживая ближнюю ножку, он двигал край клетчатой юбки и потихоньку добрался до широкой резинки чулка и белевшей за ней полоски нежной кожи. А когда коснулся черных кружевных трусиков, девушка достала из сумочки упаковку презервативов.
– Ты ведь этого хочешь?
Прыщавый кавалер радостно закивал.
Расстегнув его джинсы, она вытащила наружу тонкий обмякший член. Еще «неповзрослевший», смешной и… мокрый.
– Какая прелесть. Половой гигант изволил кончить, изучая мои бедра, – насмешливо прокомментировала она.
– Ну, так… самую малость, – запылали его щеки алой пионерской зорькой. – Но, если пососешь, он встанет!
Анна щелкнула ноготком по члену.
– Ты еще не дозрел до орального секса.
– Мне вообще-то восемнадцать! – гордо заявил Крокодил. И с обидой добавил: – Для других созрел, а для тебя нет?
– Если перефразировать Еврипида, то: «Покажи, кто у тебя сосет, и я скажу кто ты».
– Кого пер… перефа?..
Вздохнув, она достала салфетку, высушила член и принялась его легонько мять и массировать. Крокодил закатил глаза, прерывисто задышал. Член не прибавил в толщине, но постепенно становился длиннее, оголяя небольшую розовую головку.
– Можем перебраться на заднее сиденье, – предложила она.
Но мальчишка вдруг заартачился:
– Да ну, в тесноте не по кайфу.
Она смотрела на него, не понимая, куда подевалось необузданное желание.
– Так, юноша, решай быстрее! Либо ты заканчиваешь свое грязное дело, либо выметайся, и я поеду домой.