Генрик Ибсен – Росмерcхольм (страница 3)

Кролл. Да. Как, по-вашему, – здоровая это духовная пища для будущих чиновников? Но самое прискорбное в данном случае то, что стакнулись и устроили такой заговор против меня все самые способные ученики! В стороне остались одни тупицы, второгодники.

Ребекка. И вы так близко принимаете это к сердцу, ректор?

Кролл. Принимаю ли! Когда мне суют палки в колеса, портят дело всей моей жизни! (Понизив голос.) Но я готов сказать, что и это бы еще с полгоря. А вот что хуже всего… (Озираясь.) Надеюсь, нас никто не подслушивает за дверями?

Ребекка. О, никто, никто.

Кролл. Так знайте же – мятеж и раздор проникли и в мой собственный дом. В мою собственную тихую семью. Нарушили мир моей семейной жизни.

Росмер (встает). Что ты говоришь! У тебя в доме?..

Ребекка (подходя к ректору). Дорогой ректор, что же такое случилось?

Кролл. Представьте себе, мои собственные дети… одним словом… мой Лауриц – главарь этой шайки школьников! А Хильда вышила красную папку, чтобы прятать туда номера «Маяка»!

Росмер. Вот чего мне никогда не снилось… чтобы у тебя… в твоем доме!..

Кролл. Да кому бы это приснилось? В моем доме, где всегда царил дух послушания и порядка… где до сего времени царило единодушие, одна воля…

Ребекка. А как приняла это ваша супруга?

Кролл. Да, вот это-то самое невероятное! Всю свою жизнь, и в мелочах и в серьезных вопросах, она разделяла мои мнения, одобряла все мои взгляды, и вдруг, оказывается, теперь во многом готова склониться на сторону детей. Да еще меня же винит в том, что случилось. Говорит, что я угнетаю молодежь. Как будто не необходимо именно… Так вот какой раздор вселился в мой дом. Но я, разумеется, по возможности избегаю говорить об этом. О таких делах лучше молчать. (Ходит по комнате.) О-хо-хо-хо! (Останавливается с заложенными за спину руками у окна и глядит в него.)

Ребекка (приближается к Росмеру и говорит ему быстрым шепотом, незаметно для ректора). Скажи ему!

Росмер (так же). Не сегодня.

Ребекка (так же). Именно сегодня! (Отходит и поправляет лампу.)

Кролл (возвращается от окна). Так вот, дорогой Росмер, теперь ты знаешь, что дух времени осенил своими темными крылами и мою семейную жизнь и мое официальное поприще. И чтобы я да не стал бороться с этим пагубным, растлевающим и всесокрушающим духом времени любым оружием, какое только попадется под руку? Нет, я твердо решил действовать. И пером и словом.

Росмер. И надеешься чего-нибудь достигнуть таким путем?

Кролл. Во всяком случае, хочу отбыть воинскую повинность гражданина. И, по-моему, патриотический долг обязывает к тому же всех и каждого, кто стоит за добро и за правое дело. Вот по этому поводу я главным образом и пришел к тебе сегодня.

Росмер. Но, дорогой мой, что ты хочешь сказать? Что же я могу?..

Кролл. Помочь своим старым друзьям. Поступать, как мы. Идти с нами рука об руку, по мере возможности.

Ребекка. Но вы же знаете, ректор, господину Росмеру все это не по душе.

Кролл. Свое нерасположение ему придется как-нибудь побороть. Ты плохо следишь за веком, Росмер. Сидишь тут, зарывшись в свои исторические изыскания. Сохрани бог, я отношусь с полным уважением ко всем этим родословным и всему прочему. Да время-то теперь не такое, чтобы этим заниматься, к сожалению. Ты представить себе не можешь, в каком положении теперь страна. Чуть ли не все перевернулось вверх дном, изменились все понятия. Нужно положить гигантский труд на то, чтобы все восстановить, одолеть все заблуждения.

Росмер. И я так думаю. Но такого рода труд совсем мне не по плечу.

Ребекка. И вдобавок, я думаю, сам господин Росмер стал смотреть на жизнь шире, чем прежде.

Кролл (пораженный). Шире?

Ребекка. Да, – или свободнее. Более независимо и беспристрастно.

Кролл. Что это значит? Росмер… да не мог же ты оказаться настолько слабым, дать себя ослепить такой случайностью, что вожаки толпы одержали временную победу!

Росмер. Дорогой мой, ты ведь знаешь, как мало я смыслю в политике. Но, право, мне кажется, что в послед-ние годы люди, отдельные личности стали мыслить как-то самостоятельнее.

Кролл. Н-ну, и ты это без дальнейших околичностей считаешь за благо? Как бы тебе тут жестоко не ошибиться, друг мой! Ты прислушайся только, какие мнения в ходу у радикалов – и среди сельского населения и в городе. Та же самая премудрость, что проповедуется «Маяком».

Ребекка. Да, Мортенсгор имеет здесь сильное влияние на многих.

Кролл. Подумать, – человек с таким запятнанным прошлым! Человек, которого за безнравственность отрешили от должности преподавателя!.. И подобный господин туда же норовит в народные вожаки!.. И это ему удается! Поистине, удается! Теперь собирается, я слышал, расширить газету. Мне известно из верных источников, что он ищет опытного соредактора.

Ребекка. Удивляюсь, как это вы с вашими друзьями не предпримете чего-нибудь против него.

Кролл. Мы как раз и собираемся. Сегодня мы приобрели «Областной вестник». Финансовая сторона предприятия не представляет никаких затруднений. Ho… (Обращается к Росмеру.) Да, вот я и дошел до настоящей цели своего сегодняшнего визита. Ведение дела… ведение самой газеты – вот что нас затрудняет. Скажи мне, Росмер… не взял ли бы ты это на себя, чтобы поддержать правое дело?

Росмер (почти с испугом). Я!

Ребекка. Нет, что это вам вздумалось!

Кролл. Твою боязнь народных сходок и того угощения, которым там любят потчевать, можно еще понять. Но деятельность редактора, который остается в большей мере в стороне, или, вернее…

Росмер. Нет, нет, дорогой друг! Об этом ты меня и не проси.

Кролл. Я бы сам охотно попытал свои силы на этом поприще. Но мне решительно не управиться. Я уже и без того завален делами без счету. Ты, напротив, свободен теперь от всяких служебных обязанностей. Мы, остальные, само собой, будем помогать тебе, насколько окажемся в силах.

Росмер. Не могу, Кролл. Не гожусь для этого.

Кролл. Не годишься? То же самое ты говорил, когда отец твой выхлопотал тебе место приходского пастора.

Росмер. И я был прав. Оттого я и ушел.

Кролл. Ах, будь только ты таким редактором, каким был пастором, – мы останемся довольны.

Росмер. Дорогой Кролл… говорю тебе раз навсегда: я не возьмусь за это дело.

Кролл. Ну, так хоть дай нам свое имя.

Росмер. Мое имя?

Кролл. Да, уже одно имя Йуханнеса Росмера будет крупным приобретением для газеты. Мы, остальные, ведь слывем за людей узко партийных. Я даже считаюсь ярым фанатиком, – мне говорили. Поэтому мы и не можем рассчитывать, чтобы наши имена открыли газете доступ в массу, сбитую уже с толку. Ты, напротив, всегда держался вне борьбы партий. Весь твой мягкий, честный душевный склад… твой высокий образ мыслей… твоя неуязвимая честность известны и ценятся у нас здесь всеми. А к этому надо еще прибавить уважение и почтение, которое стяжала тебе твоя прежняя пасторская деятельность. И, наконец, старинное, почетное родовое имя!

Росмер. Ах, родовое имя…

Кролл (указывая на ряд портретов). Росмеры из Росмерсхольма – все пасторы, офицеры и администраторы, занимавшие высокие ответственные посты. Все корректные, благородные люди – род, который в течение вот уже скоро двух веков считается первым во всей области. (Положив ему на плечо руку.) Росмер, ты обязан ради себя самого и во имя родовых традиций присоединиться к нам, стать на страже всего того, что до сих пор считалось справедливым в нашем обществе. (Оборачиваясь.) Что вы скажете, фрекен Вест?

Ребекка (с тихим смешком). Дорогой ректор… мне просто смешно…

Кролл. Что такое? Смешно!

Ребекка. Ну да, потому что я вам скажу прямо…

Росмер (быстро). Нет, нет… не надо! Не теперь! Кролл (глядя то на него, то на нее). Да что такое, ради самого неба, друзья мои?.. (Обрывая.) Гм!..

Справа входит мадам Хельсет.

Мадам Хельсет. Там с черного хода пришел какой-то человек. Говорит, что хочет повидаться с пастором.

Росмер (переводя дух). А! Так попросите его сюда.

Мадам Хельсет. Сюда, в комнаты?

Росмер. Ну да.

Мадам Хельсет. Да он как будто не таков с виду, чтобы его пускать в комнаты.

Ребекка. А каков же он с виду, мадам Хельсет?

Мадам Хельсет. Да не больно казист, фрекен…

Росмер. Он не сказал своей фамилии?

Мадам Хельсет. Да, кажется, Хекман или что-то в этом роде.

Росмер. Никого такого не знаю.

Мадам Хельсет. Сказал еще, что зовут его Ульрик.

Росмер (пораженный). Ульрик Хетман! Так?