С детства бродил я, душой одинок,
Гнет надо мной тяготеет –
Бремя тяжелое, бремя родства
С низменным духом, тянувшим
Вечно к земле и небесных семян
Всходы в душе заглушавшим!
Словно в тумане я вижу теперь
Планы великие, грезы,
Что я лелеял, когда-то в душе.
Мужество мне изменило,
Воля ослабла, увяла душа.
В край свой родной возвратившись,
Не узнаю лишь себя одного, –
Словно Самсон, пробужденный
Жалким, бессильным, лишенным волос
В жарких объятьях Далилы!..
(Снова смотрит вниз.)
Что за движенье в долине? Народ –
Женщины, дети, мужчины –
Спешно, толпами куда-то идет…
То по изгибам долины
Тянется пестрою лентой-змеей,
То пропадет за холмами,
Чтобы затем снова вынырнуть там,
Около церкви убогой.
(Встает.)
Насквозь я вижу вас, тупые люди,
Вы – души вялые, пустые груди!
Молитву, данную вам, «Отче наш»
Лишили воли крыл и вдохновенья,
И из нее доносит лепет ваш
До Бога лишь «четвертое прошенье».
Оно ведь лозунг добрых всех людей,
Пароль страны, народа с давних дней.
Из общей связи вырванное, крепко
Засевшее в сердцах людских, оно
Хранится, как обломок некий, щепка
От веры всей, погибнувшей давно!..
От этой душной ямы прочь скорее!
Там воздух сперт, как в шахте под землей;
Не пронесется ветер свежий, вея,
И не взовьется стяг там никакой!
(Хочет идти, как вдруг сверху скатывается по откосу к ногам его камень.)
Эй, кто там камнями швыряет?
Герд (девушка лет пятнадцати, бежит по гребню горы, набрав полный передник камней)
Крикнул!
Попала я!
(Бросает еще камень.)
Бранд
Да перестань шалить!
Герд
Вон, вон сидит: ему и горя мало, –
Качается на ветке перегнутой!
(Бросает еще камень и вскрикивает.)
Летит… огромный, страшный, на меня!
Ой-ой! Спасите! Заклюет!
Бранд
Создатель!..
Герд
Тсс… Кто ты?.. Стой, не двигайся! Летит!
Бранд
Да кто?..
Герд
Ты разве ястреба не видел?..
Бранд
