съело временем и молью
он расстегивал этот корсаж
скрюченными пальцами —
с частью самого себя
призрак – расслабься
лицо – ты ошибся
маска из гипса
и впивался в душистую плоть —
родным но почему-то
утраченным и позабытым —
искривленными болью губами…
эти крупные цветы —
сразу
не заметил ты —
гладкие бесчувственные —
точечки – проказу —
искусственные
…этим всегда кончается —
две поглотившие
каждая – всё
двойное небытие
мираж
апрельский подсыхающий
на солнце зеленеющий
в одно касание
раздувает живот и в кишках
переворачиваются булыжники
нет не понимает
что напоминает
может быть мешок
(изнутри – смешок)
«может быть рожаю идею
мой младенец лезет из зада»
но если болен —
обезволен
все органы
на букву ны – уныние
и Паскаль размышляет о Церкви —
тело Церкви изъедено червями —
забывая о собственной боли
волк оскалом светит
не вовсе без чувств
львиная лапа
свисает со стола
и шипит со шкапа
чучело орла
«мы так плохо знаем самих себя
что считаем себя умирающими»
– таксидермист
таксидермист
пусть тебя лечит
таксидермист!
«в то время как совершенно здоровы»
философа корчит от боли
пытается записать
«я давно равноду…
визг и рычанье
клекот и свист:
– чучельник
чучельник
таксидермист!
деревянные пальцы не слушаются
сестра убегает на цыпочках
юбки ворохом – по коридору
Ариэль глядит
