Быть может пулю или нож
не встретишь впереди,
но постоянно ты живешь
с мишенью на груди.
Качаясь, оступаясь, ступаю по канату.
Мне очень страшно. Но таков мой путь.
Я по телам пройду, по близким, если надо.
Мне лишь бы вниз не соскользнуть.
Все в сердце оставляет след кровавый.
Нас вечные сомненья раздирают,
Нас пожирает жажда славы.
Артист живет. Лишь радость умирает.
Прелестная наездница, кружись!
В прожекторе блесни, как меч из ножен!
Но если ты – мечта, любовь и жизнь,
То почему же твой скакун стреножен?
Держат тебя парашютные стропы.
Только в грядущее прыгать не пробуй,
Нет над тобой почему-то
Ни крыльев, ни парашюта.
—Глядите, братья, дети, внуки,
как я несу свой тяжкий крест!
—Ты в пустоте раскинул руки.
—Довольно странен этот жест.
Как сложно все кругом, взгляните,
Все эти рычаги и нити!
Всё есть: комфорт, прогресс и моды —
И нет, единственно, свободы.
—Да, на себя мы взяли обязательства…
—Нас в сеть свою поймали обстоятельства,
в них путаются лучшие умы…
—Мы – не рабы, скорее рыбы – мы.
—Будь ты проклят, индивидуум!
—Наш сократ, гляди, что выдумал! —
Будто все мы связаны, как шизики!
Сам запутался наш гегель в метафизике!
Есть на свете сети, мышеловки,
Кандалы, наручники, веревки.
Но куда теснее и больнее
Два колечка – цепи Гименея.
История, ты – анаконда,
Сжимаешь мертвых и живых.
Но и сама ты несвободна,
Свиваясь в кольцах роковых.
Компания, случайное соседство —
и друг от друга никуда не деться.
Вот и живем таким компотом:
впритирку – умник с идиотом.
Нас кто-то заставил участвовать в беге.
Бежим, спотыкаемся, нам не везет.
Мы оба привязаны к нашей телеге:
и тот, кто правит, и тот, кто везет.
В одной упряжке мы – одна семья.
Убить его? Но он – ведь это я!
Язвлю врага и сам страдаю,
ведь сам в себя я попадаю.
Несут футляр: – Пожалуйста, примерьте!
И так с рожденья и до после-смерти
Мы носим формы, саркофаги, склепы.
Вот почему и глухи мы и слепы.
Каждый несет свою тяжесть,
К путам-заботам привык.
Даже развлечься отважась,
Мы не снимаем вериг.
На птиц – аркан, на лис капкан готовится.
