Генрих Книжник – Петька (страница 6)

Петька растерялся: что делать? И коврик уже там. Может, доску оторвать? Он потрогал – доски сидели прочно, забор был новый. Петька посмотрел вдоль забора и в густой подзаборной крапиве увидел лопату. Вчера возле самого забора дядька Василий выкопал засохший саженец и оставил довольно большую яму. Даже чуть подкопал под забор. Петьке пришлось всего несколько раз ткнуть лопатой, чтобы посыпалась земля и открылся ход на Борькин двор. Петька быстро расширил его и, сопя, протиснулся на ту сторону.

Нюська сидела за столом, уткнувшись носом в чашку с синим зайцем, и громко дышала в неё. Над чашкой видны были два круглых глаза и светлая чёлка. Очень симпатичная оказалась Нюська. Непонятно было, почему Борька называл её «наказаньем».

Борька вошёл в комнату очень деловой походкой. Взглянув на Петьку, он остановился.

– Чего это? – удивлённо спросил он.

– Панама, – важно объяснил Петька. – Мама велела надевать в жару. А это коврик, подстилать на сырую землю, чтобы не было радикулита. Понял?

Но Борька уже не слушал его. Он в упор смотрел на Нюську и вдруг закричал таким страшным голосом, что Петька даже вздрогнул:

– Пей, горе моё!

Нюська спрятала глаза в чашку, быстро доглотала молоко, сползла с табуретки и подошла к Петьке.

– Ты добрый? – спросила она, задрав голову.

– Добрый, – подтвердил Петька, и Нюська понравилась ему ещё больше. «Везёт же людям, – подумал он. – Сёстры у них есть. Будь у меня такая, я бы на неё никогда не орал и "горем моим" не называл. Хоть бы собаку купили».

Борька повязал Нюське на голову платок, сунул в руки куклу и вывел во двор. Потом он повёл Петьку в чулан, где стояли четыре удочки, взял себе одну и предложил ему выбирать себе любую. Петька потрогал оставшиеся, покачал головой с видом знающего человека и выбрал самую длинную. Борька уже держал в руках банку с червями.

– Ну, пошли. Держи удочки и червей возьми.

– Как это – держи? А ты?

– Я Нюську понесу. А то своими ногами она до вечера не дотащится.

– Это куда? До речки?

– Не-а. Кто на речке ловит? Только мелкота, вроде Нюськи. Мы на озеро пойдём.

– Вот это да! А далеко?

– Не шибко, если лесом.

– А ты Нюську дома оставь.

– Сдурел? Она же маленькая, – ответил Борька и подставил Нюське спину. Она молча отдала куклу Петьке и обхватила обеими руками Борькину шею.

Петька взял удочки, коврик, банку с червями, и они пошли.

Идти было жарко. Удочки давили на плечо, коврик выбивался из-под мышки и падал. Приходилось останавливаться, ставить банку с червями на землю, прислонять удочки к дереву, снова сворачивать коврик, заправляя в него куклу, опять брать банку и удочки и догонять Борьку. На бегу коврик опять выбивался, и всё начиналось сначала.

– Борька, стой! – крикнул Петька. – Далеко ещё?

Борька обернулся. Лоб у него был мокрый, на носу висела светлая капля. Борька дёргал носом, капля качалась, но не падала.

– Полдороги прошли, – хрипло сказал он и пошёл дальше.

«Надо же, как достаётся, – подумал Петька, – маленькая-то маленькая, но тяжёлая. Без сестры, пожалуй, лучше. А если есть бабушка, то лучше с сестрой. Она с бабушкой будет сидеть, если уйти нужно, и играть с ней можно, когда захочешь».

– Борька, а у вас есть бабушка? – спросил он.

– Уф, – ответил Борька и спустил Нюську на землю. – Походи своими ногами, горе моё. Есть у нас бабка, только с нами сейчас не живёт. К тётке Марье поехала, дочке своей, к папкиной сестре. Скоро вернётся.

– Почему скоро?

– Поругаются. Бабка её учит, как и что надо делать, а тётка Марья не терпит. Она сама кого хошь научит. Бабка у нас посидит, нас поучит, соскучится и опять поедет к тётке Марье. Она всех учит, Нюську только не трогает, говорит, в неё уродилась.

Петька посмотрел на тихую Нюську, семенившую рядом с Борькой, и не поверил бабке.

– А у меня бабушка добрая, – сказал он. – Только она сейчас у маминой сестры живёт. Там ребёнок родился.

– Зачем тебе бабушка? – солидно заметил Борька. – Ты же не пацан. Это таким, как Нюська, она нужна, а ты и сам управишься.

Петька был другого мнения на этот счёт, но промолчал. Борька уже отдохнул, а ему становилось всё тяжелее. Пошли кусты, и удочки стали цепляться за них. Коврик свисал под ноги, и один раз Петька чуть не упал, наступив на него. Он подумал, что нести Нюську, пожалуй, лучше. Сидит себе на спине и молчит.

– Борька, давай я её понесу, а ты удочки, – предложил он.

Борька сразу согласился и посадил Нюську Петьке на спину. Потом взял коврик и спрятал в куст у дороги.

– Ты чего?! – возмутился Петька. – Неси давай!

– Обратно пойдём – заберём.

– А сидеть на чём? Простудимся!

– Не простудимся. А не хочешь – неси сам. Я не стану – засмеют, если встретим кого. Давай Нюську обратно!

– Ладно, – согласился Петька. – Но, если я простужусь, ты будешь виноват!

И он пошёл по дороге. Борька подобрал удочки, червей и куклу и пошёл за ними. Нюська обхватила Петьку за шею мягкими ручками, положила ему голову на плечо, и он почувствовал себя большим и сильным. Сначала идти было легко, но скоро он почувствовал, что такое настоящая тяжесть. Руки слабели, и Нюська съезжала вниз. Петька останавливался, подбрасывал её повыше, а она смеялась и кричала ему:

– Но, лошадка!

Борька с удочками ушёл далеко вперёд. Наконец Петька не выдержал.

– Борька, стой! – крикнул он и спустил Нюську на землю.

Борька остановился.

– Быстро ты кончился, – сказал он, когда Петька дошёл до него. – Ладно, давай её сюда. – И передал удочки Петьке.

– Полезай! – приказал он Нюське, присев на корточки.

– Не-а.

– Сама пойдёшь?

– Не-а. Я на Петю хочу. Он мягкий. И скачет, как лошадка. А ты колючий.

– Я тебе покажу: колючий. Ишь, моду взяла: на чужих ездить. Садись давай! А то в лесу оставлю!

Но Нюська упёрлась, а когда Борька пошёл от неё – заревела. И Петька не выдержал.

– Садись, горе моё! – крикнул он и подставил спину.

Когда Петька отдышался, Борька уже ловил рыбу, сидя на толстом ивовом суку, висящем над водой. Нюська копалась в песке на солнце. Петькина удочка лежала около большого ивового куста, полностью снаряжённая, даже с насаженным червяком: Борька позаботился. Петька был благодарен ему за это, так как не очень знал, как готовят удочки к ловле, но, конечно, не подал виду. Он взял крючок с червяком, отнёс его от берега на всю длину лески и с силой взмахнул удочкой, как это делали все рыболовы в кино, как только что сделал это Борька. Удочка свистнула, дёрнулась и застряла в ивовом кусте над Петькиной головой. На Петьку тихо слетели сбитые листья. От неожиданности он дёрнул – и запутал удочку ещё больше. Пришлось нагибать ветки и медленно выпутывать их по одной. А Борька за это время вытащил уже двух рыбок. Маленьких, конечно, но всё-таки целых двух! Петька снова выложил леску на песке и осторожно мотнул удочкой к воде. Червяк, не торопясь, проехал по песку и шлёпнулся в воду совсем рядом, на мелкоте. Конечно, ни одна рыба не подошла бы к нему даже поинтересоваться, что это такое. Петька уже был налит злостью до краёв, но тем не менее снова терпеливо выложил леску, посмотрел наверх, не зацепится ли она за куст, взял удочку двумя руками, прицелился и сильно махнул ею. Крючок побежал по песку, почему-то дёрнулся в сторону, зацепил Нюськину куклу и поволок её к воде.

– К чёрту! – взревел Петька и отшвырнул удочку.

– Чего орёшь? – покосился Борька. – Рыбу распугаешь.

Возле него лежали уже три рыбки, и последняя, величиной почти с новый карандаш, ещё прыгала.

– К чёрту твою рыбную ловлю! Дал мне паршивую удочку и ещё спрашивает! Сам лови!

– Я не давал, ты сам выбрал. Этой удочкой батя ловит. Ты когда её взял, я думал, ты хорошо ловишь, на глубину её закинешь, на крупную рыбу. А ты вон как, не умеешь совсем.

– Умею! Только не такой дурацкой удочкой.

– Сам больно умный, – миролюбиво ответил Борька, – возьми мою, если хочешь.

– Давай. Больше тебя наловлю.

Борька отдал удочку и сломал себе в ивняке недлинный тонкий прут. Отвязав леску от большой удочки, он привязал её к пруту, а лишнее намотал на два специально оставленных на пруте сучка. Получилась небольшая аккуратная удочка. Борька пристроился с ней на прежнем месте.

Пока Борька возился, Петька с интересом следил за ним. «Здорово у него получается, – подумал он. – Ещё бы, деревенский. Всю жизнь этим занимается. В Москве, наверное, совсем бы ничего не смог. Испугался бы: "Петя, покажи, Петя, научи!" А я здесь быстро научусь. А чего это рыба никак не клюёт? – вспомнил вдруг он и повернулся к поплавку. – Надо посмотреть, может, уже попалась какая – нибудь?» – подумал он и потянул удочку. Из воды вылез грузик, потянулась вверх леска, потом появился голый крючок.