Генрих Бёмер – Иезуиты. История духовного ордена Римской церкви (страница 47)
Если бы Франция открыла Канаду гугенотам и если бы иезуитам удалось продвинуть свои миссионерские посты в тыл английским колониям, вдоль Гудзона и Миссисипи вплоть до Мексиканского залива, тогда, может быть, Северная Америка превратилась бы не в великую метрополию диссентеров, а в передового бойца, в «Геркулеса иезуитизма». У иезуитов не было недостатка в доброй воле для этого. Об этом свидетельствуют их многочисленные отважные путешествия в лесные дебри и на озера северного континента. Они были первыми европейцами, исследовавшими северные озера и поселившимися у их берегов, они первые ясно поняли значение области канадских озер и настояли, чтобы французское правительство завладело ими. Они одни превзошли диких лесных бродяг и умели находить стоянки самых отдаленных и свирепых индейских племен, так что у краснокожих вошло почти в привычку приветствовать приходивших к ним европейских путешественников словами: «Черные рясы были уже здесь». Однако единственным действительно отрадным для ордена результатом всех этих усилий являются две статуи в вашингтонском Капитолии, которые среди других на минуту привлекают к себе внимание любознательного янки: это статуи двух людей, которые первые открыли великую воду Запада, Миссисипи, и проехали по ней, отца Маркетта и воспитанника иезуитов Луи Жолье, из Квебека. То обстоятельство, что эти памятники стоят в вашингтонском Капитолии, показывает яснее, чем любое историческое исследование, что отцы-иезуиты не достигли в Северной Америке того, на что надеялись и к чему стремились: не католическая Франция, за честь и могущество которой были скальпированы, перебиты и поджарены лучше члены ордена, а глубоко ненавистная им англосаксонская раса, с которой более ста лет они втихомолку, но ожесточенно боролись в вигвамах у Гудзона, Иллинойса и Огайо, захватила реку Святого Лаврентия, канадские озера и Миссисипи и этим обеспечила себе господство в Северной Америке.
Смелость и отвага, проявленные орденом на европейской арене, не изменили ему и в языческих странах. Поразительна была широта его предприятий, удивительны то благоразумие и энергия, с которыми он работал над их осуществлением, возвышенны и достойны преклонения самоотречение и душевная сила, которые проявили его ученики в лесных дебрях, пустынях и лихорадочных болотах, среди людоедов и коварных охотников за черепами. Но там, где много света, бывает и много тени. Отважность на миссионерской арене слишком часто превращается в нетерпеливую жажду завоеваний. Иезуиты стремились достичь внешнего успеха какими угодно средствами. Там, где языческая культура казалась непобедимой, как, например, в Китае и Индии, они вместо христианства насаждали смешанную христианско-языческую религию. Там же, где организация языческой религии слаба, они часто довольствовались внешней христианизацией – массовыми обращениями и крещениями. Внутреннее усвоение религии считали возможным возложить на позднейшее воспитательное влияние церкви.
Такое воспитательное влияние оказалось неосуществимым в Индии, Китае, Японии, самые прекрасные создания ордена быстро разрушились. Там, где оно было внезапно прервано уничтожением ордена, как в колониальных империях Испании и Португалии, новообращенные христиане быстро впадали в первобытное варварское состояние и деградировали, потому что иезуиты не догадались научить туземцев правильному пользованию свободой.
Если, таким образом, результаты всех этих предприятий далеко не соответствовали тем материальным средствам, крови, духовной силе и идеалистическому воодушевлению, которые затратил на них орден, то виновата в этом не только естественная дикость обращенных, не только низость и корыстолюбие белых колонистов и купцов, кровавые следы которых встречаются, конечно, достаточно часто и в истории иезуитских миссий, но и сам характер миссионерства. Именно характером миссионерства объясняется и огромность его непосредственных успехов, и незначительная длительность его результатов.
Глава 5
Распространение и организация общества Иисуса в апогей его могущества
Первый век общества Иисуса
В 1640 году у Плантина в Антверпене появилась одна из тех книг, чудовищные размеры которых наводят ужас даже на самых выносливых из современных библиофилов; огромный том in folio почти в тысячу страниц, длинный, широкий, толстый и тяжелый, как большой ребенок. Однако если мы осмелимся ближе присмотреться к этому чудовищу, то мы почувствуем приятное разочарование. Эта книга великолепно напечатана, обильно украшена прекрасными гравюрами на меди и во всех отношениях является шедевром издавшей ее знаменитой типографии. Уже эта необыкновенно приятная внешность говорит нам, что мы не имеем дело с одним из многочисленных гигантских проектов учености XVII века, которые тяжело нести и еще тяжелее вынести.
Действительно, цель этой колоссальной книги скорее назидательная, чем ученая. Это не что иное, как юбилейное издание – очерк первого века существования Общества Иисуса, составленный иезуитами Фландрии. На юбилейные торжества обычно не приглашают критиков. Этому вполне обоснованному обычаю последовали, конечно, при составлении своего юбилейного труда и бельгийские ученые отцы-иезуиты. Но они не ограничились изгнанием критики из своего рабочего кабинета: достаточно прочитать несколько страниц описаний на классической новой латыни, несколько сот латинских, греческих и еврейских стихов, приятно прерывающих высокопарную прозу, и мы почти задохнемся от приторного запаха фимиама.
В этой книге Общество Иисуса восхваляет и возвеличивает себя с такой силой, что в сравнении с ней официальная риторика времен упадка Римской империи кажется скромной болтовней. Согласно этой книге, Общество Иисуса ведет свое происхождение прямо от Иисуса Христа и Марии, его развитие сравнивается с развитием Иисуса, и изображается оно как орудие, созданное самим Божественным Провидением. Общество утверждает, что в его истории исполняются все пророчества Ветхого Завета и что Бог засвидетельствовал его превосходство чудесами и знамениями; оно ставит Игнатия Лойолу рядом не только с героем императорского Рима – Юлием Цезарем, но и с героем духовного Рима – апостолом Петром; оно ставит его, конечно, неизмеримо выше Цезаря и прославляет его, а вместе с ним святого Франциска Ксавье как величайших святых и чудотворцев, властвовавших над ветрами и дождем, болезнями и смертью, обладавших властью даже останавливать движение солнца. Общество гордо присваивает себе и своим членам право на все, что можно сказать высокого, прекрасного и необычайного о людях и человеческих делах. В этой хвастливой юбилейной работе оно поклоняется себе с таким энтузиазмом, в таком триумфальном и самодовольном тоне, аналогов которым найти трудно, почти невозможно.
Каким бы грубым ни казалось нам это невероятное самодовольство, приближающееся к идолопоклонству, мы все же должны попытаться понять его причины. Очевидно, мы имеем здесь дело не просто с излияниями фантазии, возбужденной до состояния бреда. Этот энтузиазм опирается на факты, успехи, победы, которые могли вскружить головы даже флегматичным, мало склонным к преувеличениям нидерландцам. Если мы примем это во внимание и восстановим перед нашими взорами развитие ордена в течение первого века его существования и его могущественное положение в 1640 году, мы не увидим ничего непонятного в этом самодовольстве.
В 1540 году орден насчитывал лишь десять регулярных членов и не имел собственной резиденции. В 1556 году у него уже было 12 провинций, 79 домов и около 1000 членов. Через восемнадцать лет, в 1574 году, существовало уже 17 провинций, 125 коллегий, 11 новициатов, 35 поселений и 4000 членов. Спустя поколение, в 1608 году, – 31 провинция, 306 коллегий, 40 новициатов, 21 дом профессоров, 65 резиденций и миссий, 10 640 членов. Восемь лет спустя, через год после смерти знаменитого генерала Аквавивы, – 32 провинции, 372 коллегии, 41 новициат, 123 резиденции, 13 112 членов. Еще через десять лет, в 1626 году, – 36 провинций, 2 вице-провинции, 446 коллегий, 37 семинарий, 49 новициатов, 24 дома профессов, около 230 миссий и резиденций, 16 060 членов. Наконец, в 1640 году, – 35 провинций, 3 вице-провинции, 521 коллегия, 49 семинарий, 54 новициата, 24 дома профессов, около 280 резиденций и миссий, более 16 000 членов.
Однако столетняя годовщина отнюдь не является концом этого замечательного развития. В 1710 году было 37 провинций, 1 вице-провинция, 612 коллегий, 157 семинарий, 24 дома профессов, 59 новициатов, 340 резиденций, около 200 миссий, 19 978 членов, из них 9957 священников. Статистика 1750 года впервые указывает на небольшой упадок: 578 коллегий, 150 семинарий, 60 новициатов, 25 домов профессов, 195 резиденций, 172 миссии. Но все же орден имеет 22 126 членов, из них 10 594 священника.
Этот обзор показывает, что период наиболее замечательного прогресса приходится на правление генерала Аквавивы, с 1581 по 1615 год. Именно в эту эпоху и в последующие десять – пятнадцать лет, то есть в момент наиболее сильной контрреформации, Общество росло быстрее всего. Сильнее всего с самого начала оно было представлено в Италии (в 1640 г. оно имело здесь 116 коллегий и более 3000 членов); следующее место занимает Пиренейский полуостров (104 коллегии и значительно более 2000 членов);