Генрих Апи Баба – Войд Волопаса II (страница 5)

— Первые Жнецы уже подняты из сути забвения, — сказал Иероним, и впервые за все их встречи в его голосе прозвучало нечто похожее на настоящую спешку. — Танатос выращивает свою армию не в садах, а в утробах отрицания — существ, которых сложно даже вообразить, не то что описать словами твоего языка. Мы отвечаем тем же: наши инкубаторы работают день и ночь, если здесь вообще уместны эти слова. Счёт идёт не на месяцы. Может быть, не на недели.

— А я? — спросила Арина, и вопрос дался ей тяжелее, чем она рассчитывала. — Зачем показывать всё это мне? Я умею находить статистические аномалии в отчётах о потребительском поведении. Я не полководец. Я даже не садовник — я почти обычный человек, с кровью, истончившейся до почти нуля от того, кем был Тален.

— Ты недооцениваешь то, чем на самом деле является дар видеть закономерность там, где её старательно прячут, — ответил Иероним. — Но ты права в одном: пора тебе увидеть не только звёзды издалека. Пора увидеть, как растится армия, за которую тебе, возможно, придётся однажды поручиться собственной жизнью. Идём. На этот раз я не расскажу тебе о садах. Я покажу их.

Пространство вокруг неё дрогнуло — не так, как дрожал прежде обычный переход между кухней и стеклянной рощей, а глубже, весомее, будто сама грань между сном и явью на мгновение решила, что больше не обязана её удерживать.

Глава 9. Инкубаторы Тиссандры

На этот раз падение не было падением. Арина ощутила, как пространство вокруг неё меняется постепенно, слой за слоем, будто она не переносилась, а медленно проявлялась — как фотография в растворе, из мутного пятна в чёткое изображение. Когда проявление завершилось, она стояла посреди места, для которого у неё не было ни одного подходящего слова, хотя она перебрала добрый десяток, прежде чем сдаться и просто смотреть.

Это не было садом в том смысле, в каком она видела сады у Иеронима в их первых беседах. Это было чем-то средним между теплицей, родильным домом и произведением искусства, у которого нет ни начала, ни конца, ни автора в привычном понимании — только бесконечный, ветвящийся процесс. Своды над её головой были живыми, дышащими, пульсирующими тем же тёплым зелёным светом, что и стекло у неё на шее, только здесь этот свет проходил сквозь тысячи прожилок одновременно, как кровь сквозь разветвлённую сеть сосудов исполинского, невидимого целиком тела.

— Она всегда так реагирует при первом визите, — раздался голос сбоку, тёплый, чуть насмешливый, принадлежащий существу, руки которого — если это были руки — оставляли за собой в воздухе едва заметный светящийся след, словно она рисовала пальцами не в пространстве, а прямо в ткани реальности. — Не переживай. Это пройдёт. Или не пройдёт никогда — у меня самой не прошло за три тысячи лет, и я считаю это хорошим знаком.

— Тиссандра, — представил её подошедший следом Иероним, и в его голосе прозвучало что-то похожее на облегчение человека, передающего трудного пациента более компетентному специалисту. — Она курирует инкубаторы. Если у тебя появятся вопросы о том, что ты здесь увидишь, — а они появятся, — она единственная, кто действительно знает ответы, а не просто красиво о них рассуждает.

Тиссандра фыркнула — звук получился на удивление человеческим, — и повела Арину дальше, вглубь пульсирующих сводов, туда, где живая архитектура постепенно уступала место тому, что можно было бы назвать мастерскими, если бы мастерские выращивали, а не собирали.

Первыми Арине показали Кораллидов — колониальные наросты нежно-розового и глубокого пурпурного цвета, медленно нараставшие слоями на каркасах, до странности похожих на рёбра исполинских кораблей. — Они растут прямо на обшивке флота, — пояснила Тиссандра, проводя ладонью вдоль одного из наростов, отчего тот на мгновение засветился ярче, словно узнал прикосновение. — Пробоина — для нас не катастрофа, а приглашение. Там, где Жнецы видят рану, которую нужно расширить, мы видим место, куда можно посадить новую жизнь. Корабль после боя с Кораллидами на борту становится не слабее, а прочнее, чем был до первого попадания.

Дальше были Спориды — Арина не столько увидела их, сколько почувствовала: лёгкое, почти неощутимое марево в воздухе, отзывавшееся на движение так, словно воздух сам решил на мгновение стать чуть гуще. — Они действуют роем, — сказала Тиссандра, — но у роя нет единого центра, который можно уничтожить одним ударом. Убей половину — оставшаяся половина не ослабнет, она просто станет другим роем, с другими решениями. Это раздражает Жнецов больше всего остального в нашем арсенале. Они привыкли вычитать из чего-то конечного. Мы редко даём им такую роскошь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.