Генрих Альтшуллер – Снаряд инженера Попова (страница 70)

Флип метался по комнате, лихорадочно роясь в вещах, складывая все в чемодан.

Неожиданный телефонный звонок заставил его подпрыгнуть. Кто же это? Наверное, Юлджина! Нет: на какой черт он ей теперь. Может быть, Хауард Нуп? Брать или не брать трубку? Опасности, пожалуй, нет. Враги не стали бы звонить. Они стучали бы в ворота.

Телефон настойчиво и методично отзванивал порции стеклянной дроби.

Флип осторожно снял трубку?

— Вас слушают.

— Это мистер Маккуэл? Здравствуйте, очень рад приветствовать вас. С Вами говорит Антони Ван Силвер. Мы, кажется, уже знакомы с вами… Знакомились на пресс-конференции… Была приятная встреча! Дорогой мистер Маккуэл, мне нужно срочно поговорить с вами. Я хотел бы подъехать к вам сейчас же. В таком случае я еду. Через полчаса — минут через двадцать я буду у вас…

Флип в недоумении положил трубку. Вот как! Антони Ван Силвер едет к нему на переговоры! Выходит, что он зря погорячился. Может быть, и пугаться-то нечего. Надо обдумать все спокойно.

Флип Маккуэл сел в кресло и закурил. Он понемногу приходил в себя от неожиданного испуга. Что и говорить, перепугался он сильно. А почему? Ведь если рассудить здраво, то опасаться гнева толпы нужно не ему, Флипу Маккуэлу, а именно Антони Ван Силверу. Это он должен дать ответ людям, ответственно заявить, что виноват в гибели человека в ракете.

Как же Флип мог забыть, что неудача с ракетой — это не его провал, а провал военного министерства. Он же, Флип, снова остается в благородной позе друга национального героя, погибшего при совершении научного подвига. Если умело себя вести, то популярность у толпы он снова будет иметь, причем, не менее приятную, чем раньше, с оттенком трагичности.

А военные, и в особенности Ван Силвер, попали действительно в сложное положение. Они должны что-то сказать. Ясно, что им желательно было бы отказаться, заявить, что Артура Кокрофта они не знают и никаких соглашений с ним никогда не имели. Но не тут-то было! Вещественные доказательства припрут их к стенке.

Но и признавать себя виновными в преступлении они тоже не будут. Флип ясно понимал, что на это они не пойдут.

Каким тяжелым камнем оказался для них Флип Маккуэл! С каким удовольствием они разделались бы с ним, да нельзя! Деваться им некуда. Уже сейчас, сегодня в газетах, особенно в прогрессивных газетах, появятся статьи трезвых людей, которые вчера еще не допускались в печать.

Вчера были бы нежелательны высказывания таких людей, как профессор Селлар. Но сегодня они все заговорят, они скажут о преступлении против человека, против благородных принципов гуманизма науки. Им теперь не закроешь рот: они будут говорить прямо и беспощадно.

Вот поэтому Антони Ван Силвер едет к Флипу Маккуэлу. Он едет покупать у него «вещественные доказательства». Он надеется купить у него за какую угодно цену записную книжку с золотистым обрезом, чтобы тут же оторвать полоску бумаги от корешка, того злополучного листка и с облегчением выбросить эту проклятую книжку в корзинку для мусора.

Посмотрим, какую цену даст за книжку Антони Ван Силвер.

Но сможет ли Флип Маккуэл продать эту книжку? Ведь продать ее, это значит продать себя! Флип Маккуэл встретил Антони Ван Силвера, как старого друга. Услышав гудок подъезжающего автомобиля, он в знак особого расположения к гостю даже вышел к воротам и с любезной улыбкой ожидал, когда Силвер проедет по дорожке между клумбами.

Антони Ван Силвер вышел из машины приветливый, но озабоченный. На его лице была улыбка, но серые глаза выражали непреклонную решимость. Глядя на его стройную фигуру Флип Маккуэл подумал, что Тони напоминает ему сжатую пружину, поблескивающую холодной сталью.

Антони Ван Силвер был теперь уже в генеральском мундире. Флип подумал, что генеральское звание Тони получил за смелый эксперимент с Артуром Кокрофтом. Конечно, погоны генерала Тони получил сразу же после запуска ракеты вечером того же дня. После того, как мир узнал о полете в ракете Артура Кокрофта, присвоение Тони такого высокого звания было бы отложено до благополучного возвращения Артура.

Следующие дни по вине Флипа Маккуэла были днями непрерывного беспокойства. Верховное командование, с таким восторгом принявшее предложение Силвера послать на луну чудака Кокрофта, на следующий же после запуска день спохватилось, но было уже поздно. Пока ракета благополучно летела к луне, можно было еще надеяться, что все закончится грандиозным успехом. Но затем метеорное тело, мельчайшая соринка в космосе, весящая всего несколько граммов, ударив в ракету, разбила иллюзии Верховного командования: надеяться теперь было не на что. Надо было искать выход из положения чреватого политической катастрофой.

Флип Маккуэл провел генерала Антони Ван Силвера в кабинет. Они сели в глубокие кресла. Флип заговорил первый:

— Очень рад, что вы, наконец, нашли возможность приехать ко мне. Я давно ждал вашего визита и благодарю ту причину, которая побудила вас…

Тони перебил Флипа:

— Простите, господин Маккуэл! В другое время я с удовольствием полюбезничал бы с вами. Но вы сами знаете, что ни мне, ни вам сейчас не до этого. Вы, конечно, слышали последнее печальное сообщение о ракете и поэтому понимаете, в каком затруднении мы сейчас оказались. Не стоит долго распространяться, зачем я к вам приехал, давайте лучше договариваться сразу.

— Я согласен, господин генерал. Уверяю вас, что я сделаю для вас все, что будет в моих силах. Однако скажу вам правду, я не вижу разумного выхода из создавшегося положения, хотя готов допустить, что он есть. Я не хочу делать неприятности военному министру и лично вам, но прошу также понять и меня: отдать вам книжку я не могу. Это для меня смерть. Получив свою книжку, вы сразу же опубликуете, что Флип Маккуэл обманул мир. Я вижу, что никакая сумма за эту книжку не спасет меня…

— Забудьте эту книжку! Мы не собираемся покупать ее у вас. Есть другое предложение. Но прежде я хотел бы сказать, что вы имеете дело с противником, который вам не по силам. Подумайте, кому вы бросаете вызов! Военное министерство может сделать с вами все. Тем более оно раздавит вас сейчас, когда вы так дерзко вмешались в его деятельность…

— К чему эти страхи, господни генерал? Я всегда хочу видеть в военных: людей дела. А поразить воображение собеседника жуткими картинами расправы и я смогу. Знаю наперед, что вы мне скажете, но я, надо всем посмеюсь, я не боюсь многотонных грузовых автомобилей, которые могли бы раздавить меня по вашему заданию, я не боюсь тюремных камер, куда вы могли бы меня бросить, мысль о сумасшедшем доме вызывает у меня лишь улыбку. Ничего этого и вообще ничего плохого вы мне не сделаете! Предупреждаю вас, хотя вы уж давно знаете: если со мной произойдет несчастье — весь мир будет знать о вашем преступлении в космосе.

Глаза генерала Антони Ван Силвера сверкнули холодным гневом: он впервые услышал, как его деятельность назвали преступлением. Он стиснул зубы и грубо произнес:

— Он же сам захотел этого, Я не отвечаю за самоубийство!

— Не мне вам объяснять, что оказание содействия самоубийству — тоже преступление.

— А сколько ученых принесли себя в жертву науке! Сами! И никто не осуждает их за это!

Флип засмеялся:

— Вы готовы призвать на помощь что угодно, даже подвиги ученых! Кокрофта тоже никто не осуждает. Это не преступление — принести себя в жертву науке. Но убить другого для науки уже считается преступным, тем более для военных целей.

— Вы перебили меня. Я не закончил свою мысль. Я все-таки прошу вас понять, что противник, с которым вы хотите бороться, всесилен и находится в положении, из которого нет иного выхода, креме борьбы. Борьбы насмерть! Посудите сами: ведь подрыв авторитета военного министерства — это падение нашего престижа в глазах людей. Я хочу, чтобы вы поняли…

— И смиренно легли в гроб, хотите вы сказать, господин генерал. Уверяю вас, что вам следует оставаться военным, а не проповедником. Давайте говорить по-деловому. Повторяю, что я не хочу с вами бороться. Поймите, что в вашем лице я хочу видеть друзей, а не врагов. К чему мне эта борьба? Я хочу жить, наслаждаться жизнью и прошу вас найти выход, чтобы было хорошо и мне, и вам.

Антони Ван Силвер внимательно посмотрел на Флипа, как будто только сейчас по-настоящему его увидел. Да, Маккуэл занимает более сильную позицию в этом разговоре, знает это и потому спокоен.

Антони Ван Силвер улыбнулся, закурил сигару и сказал спокойно:

— А ведь вы правы. Ругаться-то нам ни к чему. Попытаемся договориться. А из вас, замечу кстати, вышел бы неплохой военный.

Они быстро договорились. Не более чем часа через два после их встречи в газетах было помещено следующее сообщение:

«Ракета «Феномен» необитаема!

В связи с возникшим в последнее время у общественности мнением о том, что в ракете «Феномен» якобы находится человек, военное министерство повторяет что ракета «Феномен» имеет на борту только автоматические приборы. Никаких живых существ и тем более человека в ракете нет. Что касается прославленного энтузиаста межпланетных полетов Артура Кокрофта, то он действительно был известен военному министерству. В последнее время он активно готовился к полету на очередной ракете, которая должна была лететь в случае успешного возвращения на землю ракеты «Феномен». Артур Кокрофт принимал непосредственное участие в запуске ракеты и при этом по собственной неосторожности, по причине слишком большого рвения в момент запуска ракеты оказался в зоне вытекающих из ракеты раскаленных газов. Он получил тяжелые ожоги и после продолжительных мучений через несколько дней скончался в военном госпитале к великому горю нашего народа и неутешной печали его ближайшего друга мистера Флипа Маккуэла.