Генри Вуд – Замок Ист-Линн (страница 53)

— Тебе не холодно, Изабель? — спросил он, склонившись к ней.

— О нет! Мне очень хорошо; я так счастлива!

— Но ведь ты дрожала.

— От мысли о том, что бы я делала, если бы ты уехал и оставил меня здесь, совершенно одну. Арчибальд, — продолжала она страстным шепотом. — Никогда более не позволяй мне уезжать, всегда будь со мной.

Он улыбнулся, глядя на ее глаза, полные мольбы, и ответил искренне, с неподдельной любовью и нежностью.

— Всегда, всегда, Изабель. Для меня быть с тобой в разлуке — еще большая боль, чем для тебя.

Ну как ей было не поверить?

Глава 4

СЛОМАННАЯ ЛОДЫЖКА

Итак, леди Изабель вернулась домой, физически здоровая, радостная от встречи с детьми и полная счастливого ощущения безопасности. Но постепенно в ее душу закралось тоскливое чувство, словно все ее близкие люди умерли, оставив ее одну на этом свете. Это была тяжелая депрессия, пустота в сердце, столь болезненно дававшая знать о себе. Она изо всех сил пыталась не думать об этом дурном человеке, но, как ни старалась, в мечтах снова и снова возвращалась к нему. Слишком часто она ловила себя на мысли о том, что, если бы только смогла увидеть его еще раз, ненадолго — на один час, на один день, — душа ее успокоилась бы. Она не позволяла себе подолгу предаваться подобным раздумьям — читатель, знающий нашу героиню, не станет в этом сомневаться — но они постоянно возвращались помимо ее воли. Образ Фрэнсиса Ливайсона всегда был с ней: днем он заполнял ее мысли, а ночью — приходил в ее сны. Ах, эти сны, после которых было больно просыпаться, больно прежде всего потому, что они являли собой разительный контраст с действительностью, и в равной мере болезненно для ее совести, заставлявшей Изабель считать неправедными такие сновидения. Она бы многое отдала, чтобы не видеть их, никогда не встречаться с ним во сне и даже никогда не думать о нем. Но как она могла избежать этого? Да никак, ибо, когда наш разум (или воображение, если читателю больше нравится это слово) целиком поглощен подобным предметом размышлений, особенно если к ним примешивается несчастье, сны неизменно вторят тем мыслям, которые посещают бодрствующий рассудок. Бедная леди Изабель просыпалась в раскаянии, встревоженная и возбужденная, мечтая о том, чтобы с корнем вырвать эту ужасную болезнь, и в то же время понимая, что лишь время, величайший целитель, может помочь ей в этом.

Однажды утром м-р Карлайл сел верхом на лошадь и отправился в Ливайсон-Парк. Он справился, примет ли его сэр Питер, но сначала нашего героя препроводили к леди Ливайсон, молодой и хорошенькой женщине, довольно кричаще одетой, которая осведомилась, по какому делу он приехал.

— Мое дело, мадам, касается только сэра Питера.

— Но сэр Питер недостаточно хорошо себя чувствует для того, чтобы заниматься делами. Они расстраивают его и выводят из душевного равновесия.

— Тем не менее, он сам назначил мне встречу на двенадцать часов, которые, как мне кажется, только что пробили.

Леди Ливайсон прикусила губу и холодно поклонилась, в этот момент вошел слуга, чтобы проводить м-ра Карлайла к сэру Питеру. Оба джентльмена немедленно приступили к делу, которое привело в этот дом м-ра Карлайла, заговорив о Фрэнсисе Ливайсоне, его долгах и недостойном поведении. Сэр Питер, старый джентльмен в бархатной ермолке, особенно упирал на последнее.

— Я бы сегодня же уплатил все его долги и позволил ему встать на ноги, но я же знаю, что мне придется делать это снова и снова, как и раньше, до конца дней моих, — воскликнул сэр Питер. — Его дед был моим единственным братом, отец — почтительным и любимым племянником; он же — прямая противоположность им. Он совершенно беспутный малый, мистер Карлайл.

— Его рассказ вызвал мое сочувствие, вот я и пообещал встретиться с Вами и замолвить словечко за него, — ответил м-р Карлайл. — О личных достоинствах и недостатках капитана Ливайсона мне ничего не было известно.

— И чем меньше Вы знаете, тем лучше, — проворчал сэр Питер. — Я полагаю, он хочет, чтобы я выручил его и позволил начать все заново.

— Что-то в этом роде, как я понял.

— Но как сделать это? Я здесь, дома, а он там, за морем. Дела его чрезвычайно запутаны, и никому до конца не разобраться в них без его собственных объяснений. Кредиторы клянутся, что некоторые задолженности, на которые я выделял деньги, до сих пор не погашены. Пусть приезжает, если хочет, чтобы что-то было сделано.

— Куда же ему ехать. Он может находиться в Англии лишь нелегально.

— Только не сюда, — поспешно ответил сэр Питер. — Леди Ливайсон не позволит ему и дня остаться здесь.

— Он мог бы остановиться в Ист-Линне, — великодушно предложил м-р Карлайл. — Никому и в голову не придет искать его там. Было бы очень прискорбно, если бы Вы, на самом деле желая помочь ему, не имели возможности встретиться.

— Вы заботитесь о нем более, чем он того заслуживает, мистер Карлайл. Могу ли я поинтересоваться, собираетесь ли Вы выступить в качестве его поверенного?

— Нет.

Они обменялись еще несколькими фразами, и решено было немедленно послать за капитаном Ливайсоном. Выйдя от сэра Питера, м-р Карлайл встретил леди Ливайсон.

— Вы думаете, я не понимаю, что у Вас с моим мужем шел разговор о его внучатом племяннике? — заметила она.

— Именно о нем, — ответил м-р Карлайл.

— Я очень плохого мнения о нем, м-р Карлайл, однако я не хочу, чтобы Вы составили неверное представление обо мне. Фрэнсис Ливайсон — племянник моего мужа, его предполагаемый наследник, поэтому может показаться странным, что я так решительно настроена против него. Два или три года назад, до моего замужества и даже до знакомства с сэром Питером, мне пришлось иметь дело с Фрэнсисом Ливайсоном. Он был знаком с моими друзьями, в доме которых я и встретилась с ним. Он вел себя постыднейшим образом, отплатив черной неблагодарностью за их гостеприимство; мне также стали известны другие подробности и факты, касающиеся его поведения. Одним словом, я считаю его низким и презренным человеком, по природе и его наклонностям, который останется таковым до конца дней своих.

— Я и в самом деле очень мало знаю о нем. Могу ли я спросить, в чем конкретно выражалось его бесчестное поведение в том случае, о котором Вы упомянули?

— Он разорил их, разорил, мистер Карлайл. Это были простые сельские люди, ни о чем не подозревавшие, не ведавшие о пороках и мошенничестве. Фрэнсис Ливайсон убедил их подписать какие-то счета, «в качестве простой формальности», чтобы «мне дали денег взаймы на месяц-другой», как он выразился, и они поверили ему. Эти люди не были богаты: они жили в достатке на доходы от своего небольшого поместья, однако лишних денег у них не было, и когда пришло время платить — а именно так все и случилось, — они разорились и вынуждены были оставить собственный дом. Он сделал это специально, я уверена в этом, прекрасно зная о всех последствиях. Я могла бы рассказать Вам еще кое-что. Возможно, сэр Питер сообщил Вам, что я не желаю принимать капитана Ливайсона здесь. Это соответствует действительности. Я не желаю видеть этого человека из-за его характера, а вовсе не вследствие мелкой, ничтожной неприязни из-за наследства сэра Питера, о чем, как я слышала, поговаривают. Я потеряю всякое самоуважение, если впущу Фрэнсиса Ливайсона в свой дом. Сэр Питер может сколько угодно помогать ему и вытаскивать из переделок, в которые он попадает; я же не потерплю его присутствия здесь.

— Сэр Питер уже сказал, что Вы отказались принять его. Однако ему необходимо приехать в Англию, чтобы привести в порядок свои дела и увидеться с сэром Питером.

— Приехать в Англию?! — перебила его леди Ливайсон. — Но как он может приехать при теперешнем положении дел? Если, он, конечно, не приедет под чужим именем.

— Ну, разумеется, — ответил м-р Карлайл. — Это единственная возможность. Я предложил ему возможность остановиться в Ист-Линне: он, как Вам, должно быть, известно, приходится родственником леди Изабель.

— Смотрите, чтобы он не отплатил неблагодарностью за Ваше гостеприимство, — ответила леди Ливайсон. — Это было бы очень похоже на него.

М-р Карлайл рассмеялся.

— Не могу представить, какой вред он мог бы причинить мне, даже если бы хотел. Он не сможет отпугнуть моих клиентов или побить моих детей, а уж о моем кармане я могу прекрасно позаботиться. К тому же, он пробудет у нас всего лишь несколько дней.

Леди Ливайсон улыбнулась в ответ и пожала руку м-ра Карлайла.

— Возможно, у Вас в доме нет места его выходкам, но будьте уверены: тем, где оно есть, он обязательно сделает какую-нибудь гадость.

М-р Карлайл посетил Ливайсон-Парк в пятницу утром и, вернувшись в свою контору, написал обо всем капитану Ливайсону в Булонь и попросил его приехать. Однако м-р Карлайл, как и большинство людей, поглощенных работой, иногда упускал из вида мелочи, а посему совершенно забыл предупредить домочадцев о приезде гостя. На следующий вечер, в субботу, они с леди Изабель обедали у соседей, и разговор пошел о семействе Дьюси, его проблемах и затруднениях. Это заставило м-ра Карлайла вспомнить о Булони, о капитане Ливайсоне и его злоключениях; тут же он вспомнил, что еще не рассказал жене о предполагавшемся приезде Фрэнсиса Ливайсона. Он постарался не забыть об этом и заговорил о его приезде, как только они отправились домой в экипаже.