Генри Вуд – Замок Ист-Линн (страница 127)
И тут все пришло в смятение: публика бросилась к трибунам для представления кандидатов, которые были установлены в другом месте вследствие того, что ратуша оказалась слишком тесной для этой цели. Итак, тесня и толкая друг друга, все пустились туда: кандидаты, их сторонники, джентльмены, чиновники, просто зеваки — одним словом, буквально все. М-р Карлайл шагал под руку с сэром Джоном Доубидом, которого в свою очередь, так же поддерживал лорд Маунт-Северн. Что же касается прочих участников этого шествия, то они шли в полном беспорядке, что, впрочем, вполне естественно при таком столпотворении. Чтобы прийти к месту заключительных событий, им пришлось снова пройти мимо дома мисс Карлайл. Юный лорд Вейн, который, конечно же, был в самой гуще толпы, поднял глаза на окна, снял шляпу и воскликнул:
— Карлайл и честь — навсегда!
Дамы рассмеялись, дружно закивали и принялись размахивать своими красно-фиолетовыми вымпелами. Толпа подхватила клич, и вскоре воздух задрожал от этого могучего крика:
— Карлайл и честь — навсегда!
У Барбары слезы полились из глаз, но даже сквозь слезы она улыбнулась любимым глазам в толпе, которые нашли ее в этот момент.
— Созвездие красавиц! — прошептал м-р Дрейк на ухо Ливайсону. — Сколько женщин вокруг него! Послушай, Ливайсон: дурак и ты, и эти шишки из правительства, что продолжаете борьбу: я ведь уже давно говорил вам об этом. У тебя такие же шансы против Карлайла, как у соломинки — против ветра. Надо было тебе вовремя удалиться.
— Как трусу! — сердито ответил сэр Фрэнсис. — Нет уж: я пойду до конца!
— Какая миленькая у него жена, — продолжал м-р Дрейк, устремив восхищенный взгляд на Барбару. — Послушай, Ливайсон: и первая была так же хороша?
Это напоминание, судя по всему, привело сэра Фрэнсиса в ярость. Однако не успел он произнести и слова, как некто в полицейской форме протиснулся сквозь толпу и положил руку ему на плечо:
— Сэр Фрэнсис Ливайсон, я вынужден задержать Вас.
«За долги», — промелькнуло в голове у сэра Фрэнсиса, и, хотя даже мысль о чем-то худшем не пришла ему на ум, он, тем не менее, побагровел от ярости.
— Руки прочь, мерзавец! Как ты смеешь?
Быстрое движение, легкий щелчок, небольшое смятение в толпе поблизости — и наш баронет оказался в наручниках. М-р Дрейк настолько опешил, что даже не попытался защитить своего товарища. По меньшей мере с дюжину зрителей принялись выкрикивать насмешки в его адрес.
— Извините, что мне пришлось сделать это прилюдно, — сказал полицейский то ли сэру Фрэнсису, то ли джентльменам, стоявшим поблизости, — но вчера вечером я так и не нашел его, как ни старался, а ордер находится у меня на руках со вчерашнего дня, с пяти часов. Сэр Фрэнсис Ливайсон, Вы арестованы по обвинению в предумышленном убийстве Джорджа Хэллиджона.
Толпа отпрянула от них, оцепенев от ужаса. Новость мгновенно разнеслась из конца в конец этого праздничного многолюдья, никого не оставив равнодушным. Дамы, наблюдавшие за этой сценой из окон дома мисс Карлайл, видели, что произошло, хотя и не догадывались о причине. Некоторые из них побледнели при виде наручников, а Мэри Пиннер, девушка весьма впечатлительная, даже вскрикнула.
Но, как бы ни разволновались дамы, цвету их лиц было куда как далеко до той ужасной мертвенной бледности, которая исказила черты Фрэнсиса Ливайсона. На его лицо было страшно смотреть; он сделался жалок в своем страхе. Сэр Фрэнсис пару раз судорожно глотнул воздух ртом, и тут его взгляд упал на Отуэя Бетела, стоявшего неподалеку. Если опустить некоторые словесные красоты, не подлежащие передаче, из его уст вырвалось примерно следующее:
— Ах ты, пес! Это твоя работа?
— Нет! Клянусь…
Собирался ли м-р Отуэй Бетел поклясться Юпитером или же Юноной, нам уже никогда не узнать, поскольку он так и не успел договорить: другой полицейский без промедления защелкнул наручники на его руках.
— М-р Отуэй Бетел, Вы арестованы за соучастие в убийстве Джорджа Хэллиджона.
Можете не сомневаться, читатель, что все, кто видел это, также оказались буквально прикованными к месту — образно выражаясь, разумеется — и во все глаза наблюдали за развитием событий. Полковник Бетел, покинув строй «красно-фиолетовых», врезался в ряды «желтых». Он, разумеется, знал, что его племянник отнюдь не служил олицетворением порядочности, но увидеть его в наручниках…
— Что все это значит? — громогласно спросил он полицейских.
— Мы не виноваты, полковник; мы всего-навсего выполнили полученное предписание, — ответил один из стражей порядка. — Члены городского магистрата вчера выписали ордер на этих двух джентльменов, подозреваемых в причастности к убийству Хэллиджона.
— Вместе с Ричардом Хэйром? — воскликнул потрясенный полковник, переводя взгляд с полицейских на арестованных и обратно.
— Выяснилось, что Ричард Хэйр не имеет ни малейшего отношения, — ответил полицейский. — Говорят, он невиновен. Впрочем, я и сам не знаю, что думать.
— Клянусь, что я невиновен, — с горячностью вмешался Отуэй Бетел.
— Ну что же, сэр: Вам остается только доказать это, — вежливо ответил второй слуга закона.
Мисс Карлайл и леди Доубид свесились из окна, поскольку не в силах были молчать, снедаемые любопытством. Миссис Хэйр подошла к ним.
— Что случилось? — в один голос спросили обе дамы у тех, кто стоял под окнами.
— Эту парочку, неудавшегося члена парламента и молодою Бетела, арестовали за убийство, — громко и отчетливо ответил мужской голос из толпы. — Говорят, они убили Хэллиджона, а потом свалили все на молодого Дика Хэйра, который, как выяснилось, невиновен.
Кто-то пронзительно вскрикнул, и Барбара бросилась к миссис Хэйр.
— Ах, мамочка, милая, успокойся. Тебе вредно волноваться! Ричард и в самом деле невиновен, и это будет доказано. Арчибальд, — добавила она, делая знаки мужу, — подойди же и успокой маму!
М-р Карлайл, конечно же, не расслышал этих слов, но он увидел, что жена взволнована и зовет его.
— Я скоро вернусь, — сказал он своим друзьям и стал проталкиваться сквозь толпу, которая, впрочем, и сама расступалась перед ним.
Миссис Хэйр увели в другую комнату, прочь от беспокойных гостей; м-р Карлайл даже запер дверь на ключ, который машинально вынул из замочной скважины. С ней остались только м-р и миссис Карлайл, да мадам Вин, которую кто-то прислал с флакончиком нюхательной соли. Барбара на коленях примостилась у ног матери, а м-р Карлайл склонился над ней, держа ее руки в своих, чтобы успокоить бедняжку. Мадам Вин хотела выскользнуть из комнаты, но в двери не оказалось ключа.
О, Арчибальд, скажи мне правду! Я знаю: ты не обманешь меня, — взмолилась миссис Хэйр, на лбу которой от волнения выступил пот. — Неужели пришло время оправдать моего мальчика?
— Да.
— Но возможно ли, чтобы именно этот человек был виновен?
— Я всей душой верю, что это сделал именно он, — ответил м-р Карлайл, оглянувшись, дабы убедиться, что никто, кроме них, не слышит этих слов. — Однако, я не скажу прилюдно того, что говорю Вам и Барбаре. В чем бы он ни провинился, роль мстителя мне не подходит. Дорогая миссис Хэйр, наберитесь мужества и спокойствия: скоро наступят лучшие дни.
Барбара поднялась и ласково прижала к себе голову матери, которая беззвучно плакала от переполнявших ее чувств.
— Позаботься о ней, дорогая, — шепнул м-р Карлайл жене. — Ни на минуту не оставляй ее одну и, Бога ради, не впускай сюда этих болтушек из соседней комнаты. Прошу прощения, мадам.
Когда он поворачивался, рука его коснулась шеи мадам Вин, точнее сказать — того одеяния, которое скрывало ее. Он открыл дверь и снова отправился на улицу, оставив мадам Вин сидеть с бешено бьющимся сердцем.
Под крики и насмешки толпы сэра Фрэнсиса и Отуэя Бетела препроводили в полицейский участок, где они должны были ожидать того момента, когда их вызовут к себе господа мировые судьи. По мнению партии сэра Фрэнсиса, это было неслыханным позором для кандидата в члены парламента, поэтому его сторонники, посовещавшись, сочли за благо снять эту кандидатуру. Впрочем, большинство из них с самого начала не сомневались в том, что у него нет ни малейших шансов победить.
Справедливости ради, надо отметить, что в день выборов произошло еще одно событие, заслуживающее внимания. Читатель помнит, конечно же, мисс Карлайл во всем великолепии: в парчовом платье, с красно-фиолетовым бантом-великаном, исполненную законной гордости за брата! Но, если бы эта достойная особа знала, кто находился этажом выше нее, последствия могли быть самыми ужасными, ибо это была не кто иная, как «бесстыдная потаскушка», говоря словами самой мисс Корни, небезызвестная нам Эфи Хэллиджон. Тайком проведенная в дом служанками мисс Карлайл, она тоже предстала во всей красе. Юбка из бело-зеленого клетчатого шелка, с оборками и необъятным кринолином, нарядная шляпка с вуалью, украшенная цветами, тончайшие белые перчатки и кружевной платочек, благоухающий мускусом. Право же: для душевного равновесия мисс Карлайл было бы лучше остаться в полном неведении касательно этой вылазки противника на ее территорию! Эфи стояла, пестрая как подсолнечник, под восхищенными взглядами джентльменов и простолюдинов, смешавшихся в толпе под ее ногами.
— А все-таки он красавчик! — заявила она служанке мисс Карлайл, когда сэр Фрэнсис Ливайсон появился перед окнами.