Генри Уилл – Золото Маккенны (страница 11)
А она знала, что Энх, не будучи в силах найти мужа, которому мог бы безопасно передать тайну, нарушил традицию апачей в момент старческого уныния и вверил местонахождение золота женщине! Да! Маккенна расслышал всё верно. Женщине!
– Мне не надо спрашивать человека с такими острыми голубыми глазами о том, – укорила она золотоискателя, – кто была эта женщина, так ведь? Конечно, нет. То была я сама, старая Малипаи.
Маккенна развёл руками и повёл широкими плечами с тем всезначащим жестом, который усвоил от мексиканцев и индейцев этой выжженной страны.
– Почему же нет? – спросил он её. – Где бы выбрал он лучшую олью, чтобы наполнить её столь ценной жидкостью?
Какой неприкрытой ни была лесть, Малипаи решила не обсуждать это.
– А потом, – сказала она, – случилось так, что вскоре после его исповеди о тайне старик исчез. Естественно, это вызвало толки среди соплеменников. Конечно, все они придерживались новых обычаев и не почитали древних легенд и законов, но это не означало, что их не привлекает золото. Эти современные индейцы, чёрт их возьми, на десять грядущих перевоплощений на земле были отравлены страстью белого человека к жёлтому металлу. Им продемонстрировали, какие блага можно добыть с его помощью – в виде виски, славной еды, быстрых коней, новых ружей и всего, что может пожелать мужчина, дабы облегчить свою жизнь и голову. И потому они стали думать о Сно-Та-Хэй больше как о месте, где их ожидает куча денег, чем о священном месте, которое они призваны защищать от белого человека и мексиканцев, поскольку оно свято и поскольку принадлежало апаче с начала времён.
Но тут, с исчезновением Энха, обнаружилась страшная вещь. Все люди различных родов, которые полагали, будто кто-то в их собственном племени также хранил тайну, принялись расспрашивать о своём собственном хранителе. И тогда-то они обнаружили, что один только Энх и ведал о тайне.
– Так что, поверь мне, – жестикулировала сморщенная карга, тыкая когтистым пальцем в Маккенну, – тут-то всерьёз и началось волнение, которое потом только возрастало. В самом деле, – продолжала она, – достаточно, чтобы распространиться по телеграфу апачей во всю ширь до самой Соноры и достичь зловредных ушей Пелона Лопеса. Пелон, конечно же, припылил галопом в Аризону, собирая по пути свою банду, в том числе подобрав и эту несчастную предательницу собственного народа, ссохшуюся изменницу, старую ящерицу, ну прямо «Чудовище Хилы», по имени Малипаи.
При этой информации голубые глаза Маккенны чуть-чуть раскрылись, а древняя
Зажав щепотку между большим и указательным пальцами, старая дама сыпанула его в костёр. Пламя приняло на мгновение сине-жёлто-зелёный оттенок, как от обычной соли, но к тому же пустило вверх кольцо чистого белого дыма, столь большое и плотное, какое бывает при выстреле старинного мушкета с чёрным порохом. Тёмные губы Малипаи бесшумно задвигались, а глаза под мешками век на мгновение обратились ввысь, к утреннему солнцу.
– Это – для Йосена, – оправдываясь, объяснила она Маккенне, – невозможно предугадать, когда ему вздумается подслушать. Он чертовски пронырлив!
С минуту она собиралась с мыслями, припоминая.
– Что ж, – продолжала она, – ты знаешь, как всё случилось. Пелон, поскольку его мать была из рода Нана, явился прямо к нам, как только история о бегстве старика Энха с тайной Сно-Та-Хэй стала ему известна. К тому же у него была сводная сестра, которая жила с нами, поэтому он, без сомнения, ожидал выведать об Энхе у неё, если б ему не удалось многого добиться от нас, остальных.
– Это – женщина по имени Хеш-ке? – спросил Маккенна. – Та, безносая?
Старуха, запрокинув костлявую голову, зашлась кудахтающим смехом, словно гагара на закате.
– Хеш-ке! – фыркнула она. – Что это ещё такое? Новые глупости Пелона? Имя этой суки – Сэлли. Да, правда, это имя янки. Её мамаша – апачка, мать Пелона, делила своё одеяло с каждым ничтожеством, забредшим на нашу ранчерию. Одним из этих подзаборных бродяг был белый. Я не стану называть его имени – ты можешь знать его семью, с тех пор один её представитель далеко пошёл в политике Аризоны. Ну, неважно. Эта мамаша Сэлли, она думала придать своему отродью хоть какой-нибудь вес среди служащих индейского агентства и поэтому трезвонила, будто тот белый отросток и есть отец ребёнка. Ты можешь сам видеть, насколько белым мог быть этот «отец». Ха! Цвет моей кожи – что старое армейское седло, а я ещё на шесть тонов светлее её! Белый отец, а как же!
– Вообрази, – вздохнула она, – я – женщина многих добродетелей, но увы – разочарую тебя. Моих слабостей куда больше, чем добрых намерений, и величайшая из них – определённая неспособность противиться употреблению
Наименование это относилось к кукурузному спирту, который гнали апачи: по крепости он вдвое превышал фронтирный виски. Маккенна, которому не раз доводилось его отведать на нескольких ранчериях в пору своих скитаний, понял великую печаль Малипаи. То была жидкость, находившая самые разные применения. Она могла гореть в фитильной лампе. Могла размягчать кожу. Могла прижигать раны. Обесцвечивала ткань. Дезинфицировала хижину после оспы, туберкулёза или воспалении желез. Удаляла ржавчину из старого ружья. Из неё делали притирание, исцелявшее конскую хромоту, и жидкое лекарство, вынимавшее винтообразных червей из шкур больных коров. Но ни в коем случае её не следовало употреблять внутрь. Если только вы не стремились кремировать собственный желудок или проделать в нём сквозную дыру.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.