Генри Стэкпул – Мир приключений, 1928 № 08 (страница 28)
Полагая, что Тейк нашел какое-нибудь место, богатое каучуковыми деревьями, я отнесся к его словам довольно спокойно, зная слишком увлекающуюся натуру Тейка.
— Вы не можете себе представить, — продолжал он. Это растение, но какое растение! Это растение приносит плоды и дарит их тем, кто осторожно ест их, неосторожность же влечет смерть.
Слушая Тейка я подумал, что он заболел, но делал вид, что слушаю его с интересом. Он предлагал мне завтра же отправиться с ним, и я согласился в надежде, что ночной сон рассеет странные мысли моего спутника. Однако на следующее утро он был таким же и при дневном свете. Я видел, что он совершенно здоров. Признаться, я тоже был охвачен любопытством и предложил отправиться немедленно.
За два часа до захода солнца мы тронулись, пробивая себе дорогу через густые заросли. Пройдя немного, я услышал за собою шелест и треск сучьев. Это была Эрэя, которая, узнав о моем уходе, догнала нас и хотела итти со мною. Пусть идет, — сказал Тейк, — может быть будет полезна.
Мы пошли дальше. Эрэя шла сзади с ружьем и длинным острым ножем, привязанным за рукоятку к поясу. В некоторых местах заросли были настолько густы, что приходилось пробивать себе дорогу ножом, разрезая лианы и кустарники. Становилось темно, когда Тейк сказал:
— Мы уже близко от места. Вот шалаш, который я поставил в прошлый раз. Здесь мы можем переночевать, а завтра утром вы увидите…
И, действительно, я увидел… С восходом солнца мы поднялись и прошли пальмовую рощу. По сравнению с густым, беспорядочно растущим лесом, в котором мы находились ранее, пальмовые аллеи казались как бы искусственно распланированными, настолько ряды деревьев были ровны и правильны. Впереди виднелось открытое, несколько возвышенное место, без всякой растительности.
Почва была твердой, как застывший цемент, и усеяна какими-то желтыми кусками. Тейк вынул нож и, поковыряв землю, поднял что-то. Кусок был величиною с мускатный орех, тяжелый, как свинец, и желтый. Золото! Очевидно, мы пришли к высохшему руслу какой-то реки, несшей когда-то своим течением золото, и дно которой засохло, как цемент. Золотые округленные шарики торчали, как сливы в пуддинге или миндаль на пирожных, только сильно отличались друг от друга величиною. Одни были не более гороха, а некоторые достигали величины апельсина.
Золото меня не прельщало и, после первого удивления, я стоял разочарованный.
— И это все, что вы хотели показать? — обратился я к Тейку насмешливо.
— А что может быть лучше? — сухо возразил Тейк. — Я выдумал про дерево, так как, если бы я рассказал вам о находке золота, вы бы никогда не пошли со мною. Разве вы можете что-нибудь понимать? — прибавил Тейк злобно. — Вместо сердца у вас, наверное, репа, а вместо головы — капуста. Ботаник!..
В результате произошла ссора, и Тейк после горячих упреков по моему адресу повернулся и ушел.
Эрэя, которая все время сидела тихо на камне, казалось, была довольна уходом Тейка и улыбнулась. Усталый и недовольный я сел рядом с девушкой. Хотелось излить свое разочарование, хотелось говорить. Эрэя меня не понимала и только ближе прижималась ко мне, охватив рукою.
Минхир Кэпэльмэн вздохнул и, казалось, ушел взглядом куда-то вдаль, в отдаленное прошлое.
— Да, да, — сказал он после некоторой паузы, — мужчина слаб и особенно, когда он молод. Женщина это понимает. Мы не спешили возвращаться и отправились только на следующее утро, не взяв даже кусочка золота. Мои мысли были сейчас заняты девушкой, так доверчиво привязавшейся ко мне. Сила женщины здесь, в лесах, остается такой же, как и там, в Европе. Я был влюблен.
Мы шли весело и совершенно незаметно заблудились. Пробираясь через густой кустарник, мы, наконец, вышли на открытое место, где деревья стояли на значительном расстоянии друг от друга. Мое внимание привлекла груда костей под одним из больших деревьев. Дерево было очень высоким, раскидистым; с ветвей спускались на землю громадные, гибкие, как веревки, усы.
Я стоял, пораженный странным зрелищем, как вдруг что-то большое и тяжелое упало с дерева и скрылось среди груды костей. Я решил, что это одна из проделок обезьян, и взглянул вверх. Обезьян не было, и странно, вообще, в этом месте не чувствовалось лесной жизни.
Полная тишина. Эрэя дрожала и пристально смотрела, когда же я сделал шаг по направлению к дереву, Эрэя пыталась задержать меня, лепеча что-то на своем языке, чего я совершенно не понимал.
Она бросилась вперед, загородив мне путь, но я грубо оттолкнул ее и шел, как сумасшедший.
Минхир Кэпэльмзн прервал рассказ и, вынув из кармана носовой платок, нервно смял его в руках.
— Когда, — продолжал старик, — я был уже в нескольких футах от упавшего с дерева предмета, один из висевших усов схватил меня за руку выше локтя и стал подымать.
Я почувствовал сильное сжатие и затем… падение. Эрэя, подпрыгнув, разрезала ус своим ножом.
Я упал на колени и когда поднялся, девушки не было. Она висела на высоте не менее 20 футов, перевитая усами страшного дерева, неподвижная, без звука, очевидно, раздавленная или задушенная. Я сообразил, что как только подымусь, сейчас же буду схвачен живыми веревками, развевающимися в разные стороны, подобно волосам Медузы. Однако ни один из древесных усов не мог достать меня, если бы я лежал. Силы медленно возвращались ко мне и я начал ползти в сторону от дерева.
Потом, бессильный помочь Эрэе, я медленно отправился но направлению к поселению. Дорогою я решил вернуться и изучить дерево обстоятельно. В лагерь я вернулся ночью.
Оказалось, что индейцы знали о существовании таких деревьев и уничтожали их.
На следующий день утром я ушел в лес снова с индейцами — мужчинами, женщинами и даже детьми.
Толпа несла чучело, сделанное из коры и раскрашенное яркими красками. Приближаясь к месту, мы заметили, что тело Эрэи было уже сброшено на землю.
Атака началась немедленно. Часть людей с жестокостью резала извивающиеся ветви, другие взбирались по стволу и срезали верхние части.
Я взял одну из ветвей и стал рассматривать. Как мне удалось заметить, движения происходили от сжатия и расширения отдельных ячеек, размер которых был от одного до трех дюймов в диаметре. На каждом суставе находились чашкообразные присоски, откуда сочился сок, смешанный с пузырьками воздуха.
Взять что-нибудь от уничтоженного дерева я не мог, так как все без исключения должно было быть сожжено на костре.
Я рассказал все это для того, чтобы дать вам понятие, какие жестокие и хищные растения могли быть в первые дни жизни Земли.
— Скажите, пожалуйста, — спросил я, — вы сделали доклад о своей находке?
— Нет, я думал было, по когда увидел этих ученых людей, их практические лица и выпуклые очки, решил, что лучше не надо!..
Я пытался начать разговор еще об Эрэе, но старик не отвечал.
В ГОСТЯХ У ПИГМЕЕВ
Страна пигмеев находится в голландской Новой Гвинее среди уединения Нассауских гор и совершенно изолирована от цивилизованного мира.
Тысячи этих маленьких людей, рост которых в среднем не более четырех футов, живут в глуши скалистых гор, вершины которых поднимаются на ты ячи футов к тропическому небу. Они живут еще до сих пор в Каменном Веке и до нашего появления не имели понятия о металле или предметах производства цивилизованного человека.
Первоначальной родиной пигмеев, очевидно, была Африка. С этого материка они распространились по островам. Позднее эмиграция более сильных и воинственных народов почти истребила их, и в наши дни их находят сравнительно небольшими группами в очень уединенных и далеко находящихся одна от другой частях земли.
Наиболее значительные группы обитают в тропической Африке, на Андаманских островах, на Малайском архипелаге, на Филиппинских островах и в Новой Гвинее. Эта последняя группа самая большая и наиболее уединенно живущая, поэтому она и сохранила древние обычаи и язык. Факт этот делает пигмеев особенно интересными для научных исследований.
По соседству с пигмеями обитают папуасы, но они почти не общаются между собой и разделены друг от друга пустынными горами. Маленький народец живет сегодня так же, как тысячу лет назад жили его предки, и наглядно представляет ту ступень культуры, которую наши собственные предки прошли уже тысячи лет назад.
Антропологи давно предполагали, что на большом Нассауском хребте живут пигмеи. Первая экспедиция в 1910 г. встретила у подножия Нассауского хребта только небольшую группу пигмеев, которую и назвала племенем «тапиро». Но трудности, вставшие на пути этой экспедиции, не дали ей возможности познакомиться поближе с новым племенем и заставили ее вернуться. В 1920 г. военная голландская экспедиция много поработала в восточной части хребта, но западная часть оставалась совершенно неисследованной.
Вот эта-то часть Новой Гвинеи и явилась целью нашей экспедиции, состоявшей из четырехсот человек, включая 130 туземцев острова Борнео.
Пришлось раскинуть пять больших лагерей, от реки Мамберано, в девяти-десяти милях от берега моря, до подножия Нассауского хребта. Линия, соединявшая лагери, была в 400 миль длиной и по этому пути мы получали провиант, когда находились в горах. Наши способы передвижения были самые разнообразные, начиная от аэроплана и кончая грубо выдолбленным местным челноком. Мы шесть месяцев пробирались во внутрь страны. Приходилось преодолевать и бешеные горные потоки, и отравленные малярией низменности, и каннибалов-папуасов прежде, чем подойти к стране пигмеев. Последнюю, очень тяжелую часть пути, мы сделали пешком, так как у подножия гор реки были слишком быстры даже для наших опытных спутников с Борнео. Мы шли по покрытым джунглями горам, где не было следов не только человеческого жилья, но даже почти не было никакой животной жизни Это был убийственный труд. Нам приходилось прочищать тропу, следуя по течению реки. После недели такого пути мы повстречались с первыми признаками человеческого присутствия.