Генри Олди – Сильные (страница 142)

Нет, закричал я.

Во сне трудно кричать. Хоть да, хоть нет – трудно. Весь в холодном, липком поту, не в силах вмешаться, я смотрел, как Нюргун убивает Уота. Слышал голос дедушки Сэркена, воспевающего гибель адьярая. Кажется, дедушка был доволен тем, что у него получилось. Нюргун был доволен, дедушка доволен, один я был недоволен, но моего мнения никто не спрашивал.

Уота тоже не спрашивали. Адьярай умирал долго, трудно.

А Уот Усутаакы Бился огромным телом своим В судорогах предсмертных мук, Изрыгая из пасти огонь. Трудно было ему умирать. Кровью захлебываясь, хрипя, Зубами железными скрежеща, Испуская рев из глубин Чрева чудовищного своего, Кровью харкая, Сукровицей плюясь…

Нет, снова закричал я.

На этот раз меня услышали. Время повернуло вспять, завертело события в обратную сторону: сукровица впрыгнула обратно в пасть Уоту, за ней влилась кровь. Адьярай проглотил собственный рев, укротил судороги; меч блестящей струйкой выскользнул из Уотова брюха. Нюргун отвел оружие назад, замер, словно в раздумьях.

Нет, спросили меня. Хорошо, пусть будет так.

…вдруг невесть откуда взялся Трехголовый Огнедышащий змей. Как курительной трубки чубук Обтягивают ремешком, Он Нюргуна обвил, обкрутил От лодыжек кряжистых ног До гордого яблока горла его, Толстыми кольцами оковал Тело богатыря. – А-а! Недоносок, нойон-богдо! Пищу, проглоченную вчера, Изрыгнуть заставлю тебя Из горла широкого твоего! Пищу, проглоченную позавчера, Извергнуть заставлю тебя Из прохода заднего твоего!..

Нет, закричал я.

Видеть, как Нюргун гибнет в несокрушимой хватке Уота, было пыткой. Все соответствовало бахвальству адьярая: Нюргуна рвало вчерашней едой, потом – зеленой желчью. По ногам брата стекали моча и жидкие нечистоты. Жила на лбу надулась так, что лопнула, и густая кровь залила Нюргуну лицо, хлынула в разинутый рот. Он что-то пытался сказать мне – люблю? Не люблю?! – но я слышал только предсмертный хрип.

Нет! Да нет же!

Ладно, ответили мне. Давай иначе.

– О, мой милый, – Вскричала Куо Чамчай, – Как долго томилась я, Ожидая, пока ты придешь! Вот он какой злодей, Уот Усутаакы! В правом его паху Рана открытая есть, Не зарастающая никогда. Я заклятую кольчугу его Когтистой рукой разорву, Рану разбережу, Кровь его гнилую пролью…

Нет, закричал я.

Услышали меня не сразу. Сперва довелось увидеть во всех подробностях, как Чамчай крадется к спящему Уоту, орудует когтями в паху брата, как Уот просыпается с оглушительным воплем, хромая и спотыкаясь, гонится за сестрой по двору – и, не догнав, падает, истекает кровью под коновязью.

Нет!

Чистоплюй, ответили мне. Хочешь, чтобы изящно?

Получай.

– Тропы тайные выслежу я, Где бродит зверь его Кэй-Тугут; В теле этого зверя живет Материнская Воинственная душа Брата лютого моего. Если этого зверя поймать, Если, вырвав заживо Сердце его,