Генри Олди – Искатель. 1999. Выпуск №8 (страница 4)

Она поднялась с дивана, сделала пару шагов и остановилась спиной ко мне, склонив голову на одну сторону. Это была классическая поза из немого порнофильма. Не хватало лишь субтитров: «Я думаю! Я размышляю!» У меня было время, чтобы допить виски, пока она раздумывала. Затем я поставил стакан на подлокотник.

— Если вы устоите перед моими прелестями, Дэнни Бойд, — неожиданно возвестила она, — я позволю вам уехать и захватить с собой вашу дешевую секретаршу.

— А если не устою?

— Тогда один из моих мальцов проведет остаток ночи с ней в ее подвальной комнате!

Через несколько секунд она победно рассмеялась, нарушив внезапную тишину, установившуюся после ее предложения.

— В чем дело, Дэнни? — подстрекательски спросила она, все еще не глядя на меня. — Струхнули? Или ставки слишком высоки для лиги робких игроков, в которой вы привыкли играть?

— Это мне кажется немного круто по отношению к Фран, — проворчал я, — можно даже сказать, некрасиво.

— Вам не хватает веры в самого себя? — в ее голосе послышалась откровенная насмешка. — Подумайте только, как вы будете казниться, что не воспользовались этой возможностью. Зная, что у вас был шанс уйти отсюда самому и увести с собой девушку, но вы струсили с самого начала.

— О'кей! — прорычал я ей в спину. — Банкуйте!

— Играем! — восторженно откликнулась она.

Ее руки сделали неспешное движение, но из-за спины невозможно было сказать, чем она занималась, пока они не поднялись на уровень ее декольте.

— Я ставлю всю себя на карту, Дэнни! — голос ее донес неотвратимость первородного греха.

С легким шелестом черный шелк соскользнул по ее блестящим, сатиново-гладким плечам, обнажая изящный изгиб спины, плавно переходящей в тонкую талию и внезапно расширяющейся в выпуклые волны чресел и высокие, гордые сферы белоснежных ягодиц. Тонкий шелк ласкательным движением стекал по ее упругим бедрам и прекрасно обрисованным икрам и успокоило хрупкой пеной вокруг щиколоток с шепотом безмерного обожания.

Ее бедра шевельнулись, сначала почти незаметно, в ритмичном покачивании, быстро переросшем в бешеный языческий танец любви, который внезапно прекратился в своем апогее. Ее тело застыло в величавой неподвижности, но ее высоко подтянутая попка непроизвольно вздрогнула еще раз, едва не вырвав отчаянный стон из моей груди.

Потом она медленно — очень медленно! — повернулась ко мне, так, что сначала я увидел одну гордо выпяченную грудь, от скульптурного вида которой у меня перехватило дыхание. Нарочито неспешно она завершила поворот, широко расставив ноги, напрягши бедра и изогнув в талии тело так, что ее кремовые груди свободно закачались, подчеркивая движение своими вызывающе упругими коралловыми сосками. Ее руки потянулись ко мне в откровенном приглашающем жесте.

— Всю себя, Дэнни, — прошептала она осиплым голосом, — я предлагаю тебе. Только бери!

Я поднялся с дивана и с остекленевшими глазами сделал пару шатких шагов к ней. Но прежде чем я достиг ее, из груди Миднайт вырвался грудной, без сомнения победный смех.

— Кто знает? — От смеха ее груди колыхались все сильнее. — Может, твоя маленькая секретарша получит от ожидающего ее сюрприза не меньшее удовольствие, чем ты, Дэнни?

— Я тоже припас сюрприз для тебя, дорогуша, — еле вымолвил я.

Она все еще смеялась, когда мой кулак врезался в ее челюсть. Полнейшее изумление промелькнуло в ее глазах за долю секунды до того, как они остекленели и она рухнула без сознания на пол. Какое-то время я стоял, глядя на нее и сотрясаясь всем телом во внезапном пароксизме неистовой безысходности. В конце концов я дотащился до винного шкафчика и налил себе добрую порцию спиртного, чтобы отпраздновать тот момент, когда я сошел с ума.

Осушив стакан, я почувствовал себя несколько лучше. Еще лучше я почувствовал себя, когда убедился, что ведерко для льда было из чистого серебра. Высыпав лед на ковер, с ведерком в руках я подошел к двери. Когда я открыл ее, передо мной предстал — как я и ожидал — тот горилла.

— Миднайт просит принести еще льда, — поведал я ему и сунул ведерко в его объемистую утробу.

— Да? — Его руки автоматически обхватили ведерко, но его глаза сузились от подозрения.

— Если вы мне не верите, спросите у нее сами, — большим пальцем я показал себе за спину и сделал шаг назад, чтобы пропустить его в комнату.

Двумя решительными шагами он поравнялся со мной, увидел Миднайт. растянувшуюся на полу, и у него отвалилась челюсть от изумления.

Два фактора сыграли в мою пользу: его замедленная реакция на бессознательное состояние Миднайт и это прекрасное тяжелое ведерко для льда, которым были заняты обе его руки. Я должен был проделать все быстро и безошибочно, чтобы не дать ему шанс сделать из дорогого мне тела нечто вроде рубленого бифштекса. В следующий миг мой кулак попал ему точно за правое ухо. В этот удар я вложил вес свой вес. Он хрюкнул, сделал слепой, шатающийся шаг, уронил ведерко из ослабевших рук, но не упал.

Во второй раз я переплел пальцы обеих рук, завел их за голову и обрушил их на его затылок. И снова ворчание и хрюканье были единственной его реакцией. Мой мозг забился в истерике, отказываясь понимать, что этого чудовища вовсе отсутствовала нервная система. Но он наконец опустился на колени, как раб, отдающий дань своей обнаженной богине, а потом и рухнул лицом на ковер и остался недвижимым.

Взяв из его кармана связку ключей и сняв с него кобуру с револьвером 38-го калибра, я вынул ключ из замка, вышел в холл и запер дверь снаружи. Затем на цыпочках спустился по ступенькам в подвал словно добрая фея и открыл дверь комнаты, в которой томилась Фран Джордан.

Она лежала на древней кушетке в совершенно угнетенном состоянии, граничащем с отчаянием. При моем появлении ее зрачки расширились, и она резко села.

— Дэнни? — Если бы ее глаза распахнулись еще шире, подумал я, они выскочили бы из орбит. — Дэнни!

— Кто же еще? — прорычал я. — Давай быстро! Уже объявили последний автобус, и он не будет ждать даже сексуальное пугало вроде тебя!

К тому моменту, когда я занялся замком двери алого ада Бенареса, Фран уже догнала меня. Я распахнул дверь и прокричал:

— Бенарес! Убирайся отсюда!

И снова бесформенная куча в центре соломенного матраса судорожно дернулась и медленно поползла к двери.

— Поднимись на ноги, Джонни, мой мальчик! — напряженно поторопил я его. — Спасение пришло в последний момент!

Бенарес поднял голову, недоверчиво вытаращился на меня и пробормотал:

— Это какая-то хохма. Вы хотите поставить меня на, ноги, чтобы она снова принялась за меня?

— Никакой хохмы, — проворчал я. — Ты хочешь выбраться отсюда или нет?

Внезапный проблеск надежды зажегся в его глазах:

— Но как вы ухитрились…

— Оставим это на потом, — быстро предложил я. — Нам еще предстоит выбраться из этого притона, и мне_: понадобится твоя помощь.

Я услышал, как Фран с шумом втянула в себя воздух, когда разглядела багровые рубцы на его спине и увидела, с каким трудом поднялся он на ноги.

— Это она так его отделала? — ошеломленно спросила Фран.

— С Миднайт не соскучишься, — проворчал я, схватил Бенареса за руку и помог ему выйти из комнаты.

— Я-то думал, что ты из ее подручных, — еле слышно проговорил он, — но ты, кажется, не из них? — Он прислонился к стене и обессиленно заморгал глазами. Неудивительно, подумал я, даже тусклый свет подвала причинял боль его глазам после пережитого им десятидневного красного кошмара.

— Обойдемся пока без объяснений, Джонни, — сказал я, стараясь подавить нараставшую во мне панику. — Несколько часов назад пара горилл доставила меня сюда. Один из них заперт с Миднайт в гостиной наверху. Оба они были без сознания, когда я их оставил, но когда-то они придут в себя. Другой горилла находится где-то в доме. Есть кто-нибудь еще в доме?

— Луис, — его рот искривился в злобном оскале, — мой старый приятель Луис, низкий предатель!

— Итак, Луис. Кто еще?

— Скорее всего еще один громила. За то время, что я провел здесь, я видел трех головорезов в разное время.

— Луис и две гориллы, — мрачно подытожил я. — Тебе знаком план дома?

— Они оглушили меня, как только я вошел в дверь. В себя я пришел в этой крысиной норе.

— Придется играть вслепую, — я беспомощно пожал плечами. — Ты сможешь идти?

— Мистер, — зловеще проговорил он, — чтобы выбраться отсюда, я полечу!

Мы пошли вверх по ступенькам. Я — впереди, Бенарес за мной и Фран замыкающей. Я задержался ненадолго у двери в гостиную и послушал: изнутри не доносилось ни звука, и я решил, что Миднайт и ее горилла все еще мирно отдыхали, но мне даже думать не хотелось, как долго пробудут они в этом состоянии.

По коридору мы дошли до вестибюля. Мы остановились, и я осторожно высунул голову и ствол револьвер из-за угла. Я никого не увидел, но услышал разговор в комнате с раскрытой дверью в дальнем конце вестибюля. Нам пришлось бы пройти мимо этой комнаты, чтоб, добраться до входной двери. Нам нужно было выработать некую стратегию. Я объяснил остальным нервным шепотом ситуацию и свой блестящий, хоть и просто план. Насколько он был блестящим, должно было показать время, как сказали одному восьмидесятилетнему чудаку, женившемуся на девятнадцатилетней девчушке.

Но поскольку лучшей идеи никому в голову не при шло, мы решили привести в действие «план Бойда». В соответствии с ним Бенарес должен был войти прямо эту комнату. И, пока сидящие в ней парни очухаются от неожиданности появления свободного Джонни, я ворвусь туда с револьвером в руке. Фран же следовало покорно ожидать в вестибюле в качестве нестроевой исхода нашей операции.