Генри Олди – Драконы никогда не спят (страница 71)
– Вставай, «принцесса Тройоль», а то получишь от матери.
– Ну сколько можно ждать? – раздалось из кухни.
Отец вгляделся в бледное лицо ребенка, потряс его за руку. Рука болталась безвольно и безжизненно.
– Врача! Скорей вызывай врача! – крикнул мужчина, срывая с ребенка синий шлем.
– Не понимаю, почему он потерял сознание? – Мужчина нервно вышагивал по спальне, женщина сидела перед зеркалом и теребила пояс халата. – Ведь обыкновенная же детская сказка! Впечатлительный слишком, что ли, черт его знает!
– С меня довольно. – Женщина резким движением стерла с губ помаду. – Нет покоя ни днем, ни ночью. Хватит, больше никаких сказок!
– Но почему? Помнишь, сколько шума было из-за наших детских компов? Сколько твердили о дефиците общения, о разобщенности! Ну и что? На работе работать надо, а не общаться. Зачем нам это общение, если мы только и делаем, что все вечера общаемся в стереокомнате с кем только захочешь? И ведь вполне нормальные люди, правда?
– Не знаю. – Женщина устало пожала плечами. – Но сказок ему больше не видать.
Он осторожно прошел мимо спальни родителей и проскользнул в детскую. Сквозь шторы пробивался свет уличных фонарей, приглушенно и тепло отражаясь в полированных боках дремлющего в углу компьютерного чуда.
Три дня он искал спрятанные отцом коробки игровых программ и наконец нашел у стены под ванной. Неужели они не понимают, что это жестоко – отнимать его сказки? На улице скучно и не с кем играть, да и разве кто-то когда-нибудь играл с кем-то? Игры – это любимый компик, а с ним можно играть только в одиночку, но зато как играть! Им, взрослым, хорошо, у них есть стереокомнаты, а что есть у него кроме компика? Да, врач запретил, но что понимают эти врачи? Просто он очень испугался невидимок в той комнате, испугался, когда они обнаружили его, но он больше не будет бояться и снимет чары с принцессы. Неужели они не понимают, что без компика ему совсем незачем жить?
Он с ногами забрался в глубокое кресло, достал из-под пижамы теплую коробочку, задвинул ее в прорезь панели и надел шлем.
– Вам предстоит провести в одной из комнат три ночи подряд, – тихо сказала белая коза, глядя на него печальными глазами. – Вам нельзя будет проронить ни единого слова, что бы с вами ни делали.
Сердце тревожно сжалось от этих слов, и ладони вспотели от предчувствия страшных испытаний, но он решительно вдохнул теплый воздух, наполненный ароматом роз дивного сада, и ответил:
– Я сделаю все, что смогу.
– Вы не раскаетесь в этом.
Они пошли по темным переходам, и где-то плескалась вода, и кто-то вздыхал, и звенело железо. Ночь окутала замок, и летучие мыши развесили звезды по небесам. Ввинчивались под прокопченные балки скрипучие шаткие лестницы, сумрак наваливался из-за поворотов и недовольно отползал перед факелами, закрепленными в каменных стенах. Он шел, озираясь по сторонам, и старался держаться поближе к печальной козе.
Отворилась дверь в темную комнату – и вспыхнул вдруг ослепительный свет. И чей-то пронзительный голос зазвенел под мрачными сводами, и растаяли, пропали мрачные своды в ярком свете, прогнавшем Всадницу Ночь.
– Как ты посмел, мерзавец? Как ты посмел?
Безжалостные материнские руки сорвали с его головы электронный шлем, безжалостные отцовские руки вырвали квадратную коробку из панели и швырнули в стену. Стукнуло, треснуло, разлетелось по комнате…
– Кто тебе разрешил, паршивец? – визжал голос.
Он сидел, забившись в угол кресла, и смотрел на их бледные лица, так не похожие на чудесный сказочный мир. Ничего, кроме злости, не было в их глазах, подобных тусклым индикаторам приборной панели.
– Как я вас ненавижу, – тихо сказал он, изо всех сил вцепившись в мягкий подлокотник. – Ненавижу!..
Антон Тудаков
Драконы никогда не спят
(рассказ)
– Рико, а кто будет проверять гидропонику в оранжерее?!
Гневный материнский вопль настиг Рико несущимся по потолочным скобам к тамбуру. До выхода наружу оставались считаные метры, он даже успел включить воздушный пузырь на ошейнике… И такой облом!
А, была не была! Один отчаянный прыжок, и Рико выплывает из потока света, льющегося через осмотическую мембрану. Над ним раскинулась россыпь звезд Млечного пути. Рико никогда не уставал глазеть на текущую в темноте реку огней, пусть даже кое-где ее загораживали фермы транспортных лифтов и паутина струн Марчо Боба, отвечавшего в поселке за работу системной мультилинии или стармульки. Струны Марчо перевешивал каждую неделю, но качество связи от этого не улучшалось.
– Рико, негодник! А ну марш обратно!
В вакууме, конечно, звук не распространяется, а вот по локалке мамин глас мог настигнуть Рико в любом конце Сциллы. Благо серебристая кондактовая татушка ползла у него по спине от затылка.
Оставалось одно – молчание и позорное отступление под опоры стабилизатора, рядом с которым локалка глохла. Вообще-то связь отключать запрещалось, но Рико, как и большинство колонистов, нарушал это правило постоянно. Другое дело, что сделать это сейчас будет чревато дополнительной взбучкой вечером.
Стоило Рико нырнуть под массивную башню стабилизатора, как в голове поселилось противное гудение, будто кто-то разбудил рой пчел… Рико как-то на Геспере их видел – маленькие противные твари, живущие в ульевых лианах. На Сцилле такого не держали, обходились гидропонными оранжереями. Здесь все крутилось вокруг свалки.
Именно туда Рико и направлялся.
Вообще-то после войны и Исхода в поясе астероидов скопилось много всякого хлама. Где-то больше, где-то меньше. Около Сциллы и Харибды, которые когда-то были единым целым, приключилась крупная потасовка, так что уж чего, а хлама здесь хватало. Предки Рико прибыли на Сциллу вместе с первой волной Исхода, лет двести спустя после завершения боевых действий. За это время все, что вращалось вокруг астероида радиусом в пару сотен километров, осело на нем несколькими слоями железа, металлокерамики и пластика. Просеивая скопившийся мусор, поселенцы выискивали что-нибудь полезное, после чего обменивали найденное на нужные для колонии предметы. В ход шло все – трубы, платы, севшие батареи, бронеплиты, кабеля… А самое ценное находило своего покупателя потом, когда прилетали миротворцы.
Но кое-чего не знали ни поселенцы, ни миротворцы, вообще ни один человек в мире, кроме Рико. Свалка не была такой мертвой, каковой казалась на первый взгляд.
Он узнал об этом три года назад. Пробираясь через завалы расколотых и изуродованных плазменными шрамами плит обшивки древнего корабельного дока, Рико внезапно вывалился на почти свободную от мусора круглую площадку диаметром с жилой купол. При ближайшем рассмотрении она оказалась параболическим отражателем, использовавшимся для связи на первых порах колонизации, еще до ввода в эксплуатацию мультилинии. Неестественно белая поверхность слепила в свете гирлянды люмината, протянутой над полем мелких астероидов между Сциллой и Харибдой. Якорь, на котором держалась гирлянда, вбили в поверхность Сциллы неподалеку, и болтающийся над иззубренным горизонтом старый шар люмината казался изъеденным червями маленьким солнцем. Рико прикрыл глаза рукой, разглядывая дальнюю от себя сторону параболика. Там на боку лежал практически целый сегмент дока. Из трещины в брюхе вывалилась россыпь фибропластовых контейнеров, покрытых незнакомыми цветовыми маркировками. По крайней мере, татушка не распознала большинство из них.
Похоже, сканботы, сотнями бродившие по поверхности Сциллы и ведущие съемку верхних слоев залежей, досюда никогда не добирались. Иначе содержимое дока давно бы растащили.
Рико сполз на поверхность отражателя и в несколько прыжков достиг контейнеров. Некоторые из них оплавились, и упаковка потеряла герметичность. Внутри таких коробок в застывшем и помутневшем консерванте плавали жгуты оптоволокна, коннекторы, кристаллы памяти, платы, конденсаторы и даже целые логические блоки бортовых нейро-магов. Назначения некоторых штук Рико не знал, но в том, что по меркам Сциллы он нашел настоящее сокровище, сомневаться не приходилось. Даже корабли миротворцев, которых на Луне обслуживали сохранившиеся после Исхода порты, пользовались самопальными запчастями. Но поделки нанофабрик далеко не всегда могли заменить оригинальные детали и приборы, созданные до Исхода.
Рико бродил между россыпей контейнеров, записывая цветовые коды, когда услышал голос.
– Слышь, пацан, ты не был бы столь любезен подать вон ту оранжевую хреновину?
Он застыл как вкопанный.
– Ты что, глухой? Или вас, маленьких долбо…бов, уже не учат вежливости?
Рико огляделся, но ослепительно белая чаша отражателя была пуста. Впрочем, он и так в этом не сомневался. Красная точка, мерцавшая перед глазами, говорила о том, что локалка колонии отключена.
Неужели глюки?!
– Твою мать, ну на УКВ-то посмотри!
УКВ на астероидах не пользовались почти никогда – из-за огромного количества помех. Однако сейчас в узеньком окошке диапазона билась едва заметная тонкая зеленая ниточка.
Сердце заколотилось в сумасшедшем ритме. На Сцилле проживало человек пятьдесят, и всех их Рико знал по голосам.
– Кто здесь? – выдавил из себя Рико.
– А ты возьми пластификатор и иди вправо, к пилону, – незнакомец смягчил тон. – И узнаешь.
На краю отражателя, покрытый вспученными волдырями полимерного слоя, действительно торчал покосившийся причальный пилон. От пустых гнезд датчиков, печально свесивших языки оборванных проводов, и многочисленных зияющих дыр несло тоской и безысходностью.