Пора остановиться! Вопреки Циолковскому, мы обречены вечно оставаться в своей колыбели – на нашей всё ещё прекрасной планете Земля, так как по неодолимым законам физики никакие кротовые норы в недрах галактик нас не спасут! Поэтому, если пронзительный крик: «Люди! Закурите Трубку Мира. Станьте братьями навеки!» наконец-то будет услышан – мы спасены! В этом – непреходящее значение замечательной гуманистической поэмы Генри Лонгфелло.
Ренард Бадыгов
Вступление
На вопрос, откуда взял я
Эти старые легенды
С ароматом рощ зелёных
И росою влажной луга,
Дымом вьющимся вигвамов
И теченьем рек великих
С перекатами крутыми,
Их волнением могучим,
С громом среди гор высоких —
Я отвечу, расскажу я:
«Из лесов и диких прерий,
Из озер Страны Полночной,
Из страны оджибуэев,
Из страны племён дакотов,
С гор, болот непроходимых,
Где живет Шу-шу-га, цапля,
Среди топей тростниковых».
Повторю их, как я слышал
Из рассказов Навадаги,
Песенных и сладкозвучных.
Спросишь, где же Навадага
Сам нашел все эти песни,
И легенды, и преданья,
Я отвечу, расскажу я:
«В гнездах птиц в лесах зелёных,
У бобра в его жилище,
У орла высоко в скалах
И в следах копыт бизона.
Эти песни Навадаге
Птицы синие напели
В топях, вереском поросших;
Четовейк – зуёк – напел их,
Гага Манг, гусь дикий Вава,
Куропатка Мушкодаза
И Шу-шу-га голубая!»
Если далее попросишь
Рассказать о Навадаге,
Рассказать, откуда был он,
Я отвечу на вопрос твой
Прямо этими словами:
«Жил в долине Тавасента,
Нежной зеленью покрытой,
Песнопевец Навадага.
За деревнею индейской
Простирались луг и поле,
И росла за ними роща
Из высоких звонких сосен,
Летом в зелени, зимою —
В белом и всегда поющих.
Красоту же водопадов
Можешь видеть сам в долине:
Грозен их поток весною,
Летом заросли ольхи там,
В осень белые туманы,
В зиму ж след в снегу чернеет.
А за ними песнопевец
Жил в зелёной той долине
По названью Тавасента.
Там он пел о Гайавате,
Песни пел о Гайавате,
О его рожденье чудном,
Как молился и мужал он, 
