Генри Лайон Олди – Черный ход (страница 7)
– Нет!
– Можете задержаться у меня. Скажем, на три дня. Вернее, на три ночи. Запла́тите по расценкам меблированных комнат. Заметьте, я не беру с вас по ценам Гранд-Отеля!
– Док!
Откуда и голос прорезался?
– Чтоб вы сдохли, док! Давайте ваш вискх-кх-кхи!
На свет явилась полугаллонная бутыль с не вполне прозрачной жидкостью. Под лучами солнца жидкость мягко светилась – словно бы сама по себе. Беннинг набулькал добрую половину жестяной кружки.
– Уде́ржите?
– Да!
Руки тряслись, но кружку Джош удержал, лишь пролил чуточку. В нос шибануло ржаной сивухой. Поднеся кружку к губам, Джош зажмурился и сделал глоток. По горлу и пищеводу прокатился жидкий огонь, слился в адском экстазе с пламенем, терзавшим грудь изнутри.
– Виски?
В животе рвались динамитные шашки.
– Это же самогон!
– О да! – в голосе доктора Беннинга прорезался неожиданный энтузиазм. – Натуральный «лунный свет»[5]. Та же таинственная опалесценция, так же туманит разум, пробуждает причудливые фантазии и ведет за собой в бархатную тьму ночи… Юноша! Что вас интересует в первую очередь? Букет или эффект? Пейте!
По второму разу пошло легче. Добавки док не дал. Пожадничал, сквалыга. Нет, сжалился, налил все-таки.
Ну, до дна!
Очнулся Джош в полночь. Не на столе, на кровати: узкой и жесткой. В окно лился самогон, в смысле, лунный свет. Спросонья Джош решил, что люстра ударила его не в грудь, а в голову. После докторского пойла голова просто раскалывалась. За стеной заливисто, с присвистом между рычащими басами, храпел Беннинг. Возле кровати стоял тахтон. В лунном свете он казался призраком.
Тьфу ты! Он и был призраком!
– Ты где был?! – напустился на него Джош.
К счастью, с тахтоном можно было говорить, едва шевеля губами или вообще не шевеля. Если каждый сколько-нибудь глубокий вдох – пытка, такая возможность – божий дар.
– Почему не помог?!
Правда была горше яда. От нее Джош разозлился еще больше:
– Ты знал, что так случится! Знал!
С минуту тахтон молчал. Подыскивал нужное слово?
– Хоть бы предупредил! Друг, называется…
– А ты бы предложил! Давай, мол, помогу!
– А мог бы! Как раньше…
– Предатель! Чей ты друг, мой или этой шлюхи?
Гнев притупил боль:
– Тоже считаешь меня слабаком?!
– К чему?!
– А ты попробуй!
– С шансфайтерами?
– А ты бы попробовал! Постарался!
– Так подготовь меня! В другой раз мы…
– Хватит болтовни! Я не хочу еще раз получить люстрой по ребрам.
– Ночей?
До сих пор тахтон занимал тело Джоша, выпуская самого Джоша наружу, только ради конкретного дела. В таких случаях Джош его звал. Бывало, в минуту опасности тахтон кричал первым. Просил, требовал. Оглушительный шелест леса под натиском бури заполнял мозг Джошуа Редмана:
Когда дело было сделано, они снова менялись местами.
Еще никогда тахтон не предлагал впустить его просто так, когда Джошу не грозила опасность. Мне это нужно, сказал себе Джош. Друг меня подготовит. Тогда пусть только сунутся! Хоть эта шлюха, хоть кто другой!
Он представил себе шлюху, старую клячу. Увидел ее так ясно, будто она стояла у окна. Длинный пыльник с чужого плеча. Выцветший шейный платок. Мужские штаны из плотной саржи. Шляпа цвета болотного мха. Два револьвера справа, один над другим. Никто так не носит, кроме нее. Придет время, вашу мать, и можно будет сказать проще: никто так не носит, вообще никто.
– Что надо сделать?
– Пока я буду спать?
А что, подумал Джош. Отличная идея. Я буду дрыхнуть без задних ног, а мой ангел-хранитель – переделывать меня для грядущих переделок. Переделка для переделок? Славная шутка, сэр! А проснусь – и тело снова мое. Я ведь ничего не теряю, верно?
– Я тебя приглашаю. Входи каждую ночь, пока я сплю.
Он не думал, что заснет.
Не в первый раз Джошуа был
Преподобный Элайджа рассказывал про изгнание из рая. Верил ли Джош преподобному? Нет, не верил. Он знал, как это происходит, а знание не нуждается в вере. Он только не знал, что
В ту ночь ему впервые приснился ад.