Генри Каттнер – Ярость (страница 58)

Тени зашевелились в шаре — Логист качал головой.

— Я не всемогущ. Семьи действуют уверенно. У них есть возможность заглядывать далеко вперед. Интригами и влиянием они определяют решения Совета, хотя Совет совершенно свободен в своих решениях. Но за ним находятся семьи и определяют политику, а потом следят, чтобы их решения выполнялись. Номинально советы и губернаторы правят башнями. В действительности же ими правят бессмертные. У них хорошее социальное сознание, но они безжалостны. Законы, которые они проводят, могут показаться жестокими короткоживущим, но внуки жертв этих законов могут поблагодарить бессмертных за их жестокость. С точки зрения семей, общее добро охватывает долгий промежуток времени. Но в этом случае, я думаю, они ошибаются.

Раса быстро идет к упадку. Семьи считают, что мы не выдержим еще одной попытки колонизации. Но следующей попытки уже не будет. У нас для этого не будет ни материалов, ни желания. Нельзя ждать, пока они решат, что неудача исключена. Я считаю, что они ошибаются. Я говорю, что раса приходит в упадок быстрее, чем они думают. Если мы будем ждать их согласия, мы будем ждать слишком долго…

Но этой планетой правят семьи, а не Логист. Я слишком часто противоречил их мнениям в других вопросах, и теперь они не верят мне. Они считают, что я во всем против них.

Для Робина Хейла это была старая история. Когда голос замолчал, Он нетерпеливо сказал:

— Можешь дать нам прогноз, Логист? Есть у нас шансы на успех?

Некоторое время Логист молчал, затем из шара донесся любопытный звук — хихиканье, перешедшее в хохот — это удивило Хейла и совершенно изумило Сэма Рида. Невероятно, что машина может смеяться.

— Поверхность должна быть колонизирована, — сказал Логист, все еще смеясь, — и у вас есть шанс. Хороший шанс. Очень хороший, если с вами Рид. Это все что я могу сказать, Хейл. Думаю, этого достаточно.

Сэм замер, глядя на тени, плывущие в шаре. Все, что ему представлялось ранее, перевернулось в его голове. Неужели Логист все-таки обманщик? Неужели он предлагал им лишь догадки? Но если он ошибся относительно Сэма, какова роль остальных его слов?

— Спасибо, Логист, — проговорил вольный товарищ. Сэм удивленно взглянул на Робина Хейла. Почему он благодарит машину, особенно такую, которая только что доказала свою несостоятельность?

Хихиканье продолжало доноситься из шара, когда они повернулись, чтобы уходить. Оно перешло в хохот, который сопровождал их по всему залу. В хохоте звучала одновременно симпатия и ирония.

Логист из глубины своего тысячелетнего опыта хохотал над будущим Сэма Рида…

— Если вы избежите текущей опасности… — процитировал Рид слова Логиста. Они сидели за пыльным прозрачным столом из пластика, он глядел на вольного товарища. Они находились в тусклой тайной комнате Слайдера. Пока они здесь, им не угрожает опасность, но ведь нельзя же было отсиживаться здесь целую вечность.

Сэм соображал, сколько тайных слуг семей следят за передвижением его и Хейла.

— Есть идея? — спросил Хейл.

— Вы не очень обеспокоены. В чем дело? Вы мне не верите?

— Верю. Я согласен, что не смог бы поверить первому встречному, который подошел бы ко мне в толпе и сказал, что нанят с целью убить меня. Легко так сказать, если ждешь от этого какой-то выгоды. Но я ожидал решительных ходов со стороны семей и… я верю Логисту. Итак, есть ли у вас идеи?

Сэм посмотрел на него из-под нахмуренных рыжих бровей. Он начал ненавидеть Хейла за легкость его согласия. Он хотел этого. Он нуждался в этом, но ему не нравились мотивы Хейла. Хейл не мог так легко поставить успех или неуспех своего крестового похода в зависимость от энергичного человека, чью роль играл Сэм. Даже если Логист вынес благоприятное суждение, и Хейл безоговорочно верил Логисту, был еще другой мотив — Робин Хейл был бессмертным.

То, что Сэм ощущал и ненавидел в Уолтонах и Харкерах, он ощутил и возненавидел в Хейле. Крайнюю самоуверенность. Они не были робкими рабами времени, время служило им. Человек с сотнями лет опыта сталкивался со всеми социальными обстоятельствами, с которыми имелась вероятность столкнуться. У него перед глазами были аналогичные случаи. У него было время экспериментировать. У него было время подумать и испытать ответные реакции, пока он не подберет наилучший способ действия в данных обстоятельствах.

«Вот это качество, — по-детски думал Сэм. — Проблемы, которые короткоживущие не в состоянии разрешить, бессмертные, обладающие почти безграничными ресурсами времени, знают вдоль и поперек. И еще одно качество — они знают проблемы, по отношению к которым обычные люди должны принимать болезненные решения — а для бессмертных они могут решаться простым ожиданием. Бессмертные всегда любили повторять: «И это пройдет…»

Сэм глубоко вздохнул и достаточно уклончиво ответил на вопрос Хейла:

— Семьи — я имею в виду особенно Уолтеров и Харкеров — не ударят открыто. Они не захотят быть связанными вашей смертью. Они не боятся масс, потому что у масс нет организации. Вопрос о революции никогда не вставал, потому что для революции никогда не было причин. Семьи беспристрастны. Только в связи с такими делами, как этот колонизационный крестовый поход, может возникнуть такой вопрос, и я надеюсь, что этот вопрос для них опасен. Потому что впервые массы будут организованы вокруг идеи крестового похода, — он искоса взглянул на Хейла, — У меня есть идея, как использовать это, но… — Сэм взглянул на мыльный экран телевизора в стене, — пока я не могу объяснить ее.

— Хорошо, — Хейл говорил спокойно.

«Это вполне нормально», — сказал себе Сэм, со внезапно убыстряющимся пульсом осознавая впервые за все время, что для этого человека война — великолепная вещь из прошлого — была семейной историей. Он видел так знакомые ему убийства и сам убивал. Угроза смерти так знакома ему, что он смотрит ей в лицо спокойно. Сэм заново возненавидел его.

— Тем не менее, — он заставил себя говорить спокойно, — я собираюсь продать себя за идею крестового похода. Могу я говорить?

Хейл улыбнулся и кивнул.

— Перед нами проблема завоевания новообращенных. Нам нужна рабочая сила. Первые до́роги… Вторые… Вы сможете защитить своих помощников?

— От любой опасности — но не от скуки. И не от некоторых вещей, например, лишайников — они могут пробраться в вентилятор и съесть человека живьем. Некоторые клетки мутируют под влиянием ультрафиолетового излучения. О, это не просто приключение.

— Значит, нам понадобится защита. И неудовлетворенные люди — преуспевшие в технике и неудачники в личных делах.

— Что же вы предлагаете? — лаконичный голос наполнял Сэма неосознанным возмущением. У него было подозрение, что этот человек знает большинство ответов, что он частично ведет Сэма за собой, чтобы испытать его, надеясь, что испытание выявит свежие мысли, которые он потом сможет использовать для себя. И все же — под уверенностью, под всем огромным опытом Хейла проявлялась иногда и такая наивность, что Сэм не терял надежды. В сущности своей Хейл был крестоносцем. В сущности своей он был самоотверженным мечтателем. И даже миллион лет опыта, а не несколько столетий — не дали бы ему того, с чем был рожден Сэм. Да, стоило попытаться…

— Конечно, нам нужны не только неудачники, — продолжал он. — Нужно выяснить, почему они недовольны. У вас были техники в старые дни, когда велись войны?

Хейл кивнул.

— Да, но за ними стояли традиции вольных товарищей.

— Мы начнем новую традицию. Но пока не знаю, какую. — Сэм задумался. — Можете ли вы просмотреть психозаписи и личные дела этих старых техников?

— Некоторые из них, должно быть, сохранились. Думаю, что смогу, но зачем?

— Это понадобится позже. Но, я думаю, в этом ответ. Найдите факторы, способствовавшие их успеху. Используйте большие интеграторы. Это даст нам возможность правильно решить уравнение. Потом определите факторы, которые создают неудовлетворенность современных техников. Неизвестное — в успехе техников периода войны плюс эквивалент старой традиции. Отыщите тех, у которых сегодня есть этот ИКС, и дайте им новую традицию.

Я займусь пропагандой и семантическими комментариями. Сейчас нам нужно верно направить общественное мнение. Нам понадобится ключевое слово, знамя. У современных крестоносцев должна быть прекрасная пропаганда и реклама. Я дал вам решение проблемы техников, а теперь — относительно рабочей силы и финансовой поддержки. (Сэм взглянул на спокойное лицо бессмертного и отвел взгляд); он продолжал: — Придется тщательно подбирать добровольцев. Не так уж много сильных людей осталось у человеческой расы. Но они не дрогнут при первой же опасности. Мы заставим каждого потенциального колониста пройти серию очень строгих тестов. Обманем их, если сможем. Одна серия — ответы для публики; другая — для нас. Нельзя открыто отвергать человека из-за потенциальной трусости — иначе остальные откажутся проходить тест. Но мы должны знать.

— Ну что ж, неплохо, — сказал Хейл. — А деньги?

— Много ли их у вас?

Хейл пожал плечами.

— Ерунда. У нас есть плацдарм, мы расчистили башню Цун. Но потребуются настоящие деньги, чтобы удержать ее.

— Создайте компанию и продавайте акции. Людям всегда нравится игра. Особенно, если они получают дивиденды. А нужные им дивиденды — это не только деньги. Слова. Возбуждение. Романтика, без которой они страдают.