Генри Каттнер – Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 5 (страница 27)
Внезапно я понял, почему искаженное болью, изможденное лицо соседа показалось таким знакомым. Я часто видел его среди портретов моих предков, морщинистое лицо основателя рода Крэлиц. И тут же понял, кто сидит за этим столом, — я узнал их одного за другим по знакомым с детства портретам. Но в них были странные, страшные перемены! Словно неощутимая завеса, печать неискоренимого зла лежала на измученных лицах моих хозяев, странным образом изменяя их облик так, что я не был полностью уверен, что узнал их. Одно бледное, сардоническое лицо напомнило мне отцовское, но у него было такое чудовищное выражение, что я не был в этом уверен.
Я обедал с предками рода Крэлиц!
Мой кубок был все еще поднят, и я залпом выпил его. Странный огонь пронесся по венам, и я громко захохотал, ощутив в груди злой восторг. Остальные тоже рассмеялись, и хохот их напоминал вой умирающих волков или хохот чертей в аду! Наверху захлопали крылья и опять принялись зловеще хихикать летающие твари. По всей пещере пронеслась волна ужасной радости, и какие-то громадные создания в почти невидимом озере взревели так громко, что у меня чуть не порвались барабанные перепонки, и этот рев отразился от невидимых сводов пещеры над головами.
Я смеялся со всеми, смеялся так бурно, пока не опустился без сил на свое место. Все тоже сели, и тогда заговорил человек, поднявшийся на другом конце стола:
— Ты достоин быть в нашей компании и достоин разделить с нами трапезу. Мы дали клятву друг другу, и ты — один из нас. Так будем же пировать!
И мы, как голодные звери, набросились на сочное белое мясо, лежащее на инкрустированных драгоценностями разделочных досках. Странные чудовища прислуживали на этом пиру. Почувствовав прикосновение к руке, я обернулся и увидел ужасное багровое создание, похожее на ребенка с содранной кожей, которое потянулось, чтобы наполнить мой кубок. Странным, жутким и абсолютно нечестивым был наш пир. Мы орали, смеялись и ели в сумрачном свете, а вокруг вопили и завывали жуткие орды непостижимых тварей. Под замком Крэлиц находился сам Ад, и этой ночью там шел пир горой…
Мы орали свирепую застольную песню, раскачивая взад-вперед поднятые кубки в ритм со скандируемыми строками. Это была древняя, архаичная песня, но устаревшие слова не стали для меня препятствием, я произносил их так легко, словно впитал с молоком матери. При мысли о матери по телу вдруг пробежала дрожь слабости, но я смыл ее очередным кубком пьянящего ликера.
Долго, долго кричали мы, пели и пили в сумраке пещеры, а потом вдруг поднялись и двинулись всей толпой туда, где узкой высокой аркой высился мост над темными водами озера. Не могу описать ни то, что было по другую сторону этого моста, ни тех безымянных тварей, которых я видел, ни те странные вещи, которые делал там!
Я узнал о грибовидных, нечеловеческих существах, обитающих на далеком холодном Югготе, о циклопах, навещающих никогда не спящего Ктулху в его подводном городе, о странных удовольствиях, которые могут дарить прокаженные жители подземного Йог-Сотога, а также я научился невероятным способам поклонения Источнику Йод, которые практикуют в далеких внешних галактиках. Я спускался в самые глубокие адские дыры и возвращался назад, смеясь. Я развлекался вместе с темными хранителями в сатурналиях ужаса до тех пор, пока опять не заговорил бородач со шрамом на лице.
— Наше время на исходе, — сказал он, и его шрам четко выделялся на белом, светящемся лице, похожем в полумраке на лик горгульи. — Скоро нам нужно уходить. Ты истинный Крэлиц, Франц, и мы встретимся снова, и опять будет пир, и веселье продлится гораздо дольше, чем ты думаешь. Скажи же последний тост!
И я крикнул:
— За род Крэлиц! Да вечно он не иссякнет!
С ликующем воплем по выпили по последнему кубку ликера.
Внезапно странная усталость навалилась на меня. Вместе с провожатыми я повернулся спиной к пещере и гарцующим, летающим, ползающим и плавающим там тварям и вышел через вырезанную из камня дверь. Мы поднимались вверх по казавшейся бесконечной лестнице, пока не оказались снова в замке, и пошли тихой, безмолвной группой по пустым коридорам. Все вокруг снова стало знакомым, и, хотя и не сразу, я понял, где мы находимся.
Это был большой мавзолей под замком, где были захоронены все бароны из рода Крэлиц. Каждый барон лежал в отдельном помещении в каменном гробу, а каждое помещение, точно бусинки на ожерелье, переходило в другое, и мы шли от могил первых Крэлицов к незанятым саркофагам. По древнему обычаю, пустые саркофаги были открыты до тех пор, пока не настанет время очередного барона, и тогда его унесут и запрут в саркофаге с вырезанной мемориальной надписью. И тайна Крэлица будет и дальше храниться здесь.
Внезапно я понял, что остался наедине с бородачом со шрамом на лице. Все остальные исчезли, а я, задумавшись, даже не заметил этого. Мой спутник протянул обмотанную черным руку и остановил меня, и тогда я вопросительно взглянул на него.
— Теперь я должен покинуть тебя, — сказал он звучным голосом. — Мне нужно вернуться на свое место, — и он махнул туда, откуда мы только что пришли.
Я кивнул, поскольку давно уже осознал, кем являлись мои спутники, сотрапезники и собутыльники. Я понял, что каждый лежащий в могиле барон Крэлиц время от времени восстает, как чудовищное создание, ни мертвое ни живое, спускается в пещеру под замком и принимает участие в ужасных сатурналиях. Я также понял, что с наступлением рассвета они возвращаются в свои каменные гробы и лежат в смертельном сне, пока закат солнца не приносит им кратковременное освобождение. Я понял и признал все это.
Я поклонился своему спутнику и хотел было направиться наверх, в замок, но он снова остановил меня и медленно покачал головой с отвратительно фосфоресцирующим шрамом.
— Разве я еще не могу уйти? — спросил я.
Он уставился на меня полными мук глазами, в которых плескался сам ад, и указал на то, рядом с чем я стоял. И тогда, внезапной кошмарной вспышкой я узнал тайну проклятия Крэлица. И это знание наполнило меня ужасом, мгновенно превратило в создание, обреченное вечно корчиться и беззвучно стонать во тьме, ужасное осознание того, когда каждый барон Крэлиц приобщался к кровному братству. Я понял — понял, что каменный гроб не закрывается, покуда он пуст, и прочитал на саркофаге у моих ног надпись, из которой стало предельно ясно, что я умер: «Франц, двадцать первый барон Крэлиц».
Джозеф А. Маккалоу V
ЧЕРНЫЙ БОГ ДЖУНГЛЕЙ
Странные вещи происходят во время войны.
От: Сержант Ричард Харрисон
Седьмой участок департамента полиции
Ричмонд, Вирджиния
Кому: Генерал Роберт Соменч
Армейский разведывательный департамент 6 (C: BM)
Пентагон
В ответ на ваш запрос, я пересылаю расшифровку истории капрала Александра Грегсона, которую он рассказал мне два дня назад 4 июля 1968 г. Вот его точные слова из записанного на пленку разговора, за исключением нескольких, что я добавил для разъяснения.
Нас было семеро, кто осуществлял разведку в глубоком тылу. Лейтенант (Джеймс) Эллери был в команде. Это была моя первая разведывательная миссия за вьетнамскую границу, хотя я совершал уже подобные на фронте. Задача была проста. Мы должны были высадиться с вертолета в 50 километрах за пограничной линией в тылу врага незадолго до рассвета. Затем мы должны были идти около двадцати километров к северу и передать по радио, чтобы нас забрали. Любые сведения должны были быть предоставлены после нашего возвращения, и ни при каких обстоятельствах мы не должны были привлекать внимание противника.
В вертолете я сидел между (рядовым Майком) Джонсоном и (рядовым Дарреном) Маршем, нашим радистом. Лейтенант Эллери заметил мою нервозность.
— Соберись с духом, Грегсон, шанс контакта с противником минимален. Ты еще вернешься назад.
— Хотя бы в мешке для трупов, — добавил (капрал Рональд) Лейк, пулеметчик с M60.
— Пошел ты, Лейк, — крикнул я в ответ.
— Заткнитесь вы оба, — отрезал лейтенант и разговор закончился. Я чувствовал тошноту.
Не помню точно, сколько времени мы провели в вертолете, но похоже не очень долго, прежде чем он сел на небольшой поляне в раннем утреннем тумане. Я помню, как подумал, что вряд ли можно не услышать рев нашего вертолета при снижении. Это было достаточно громко.
Я выпрыгнул последним, и через секунду после того, как мои ноги коснулись земли, вертолет поднялся в воздух и умчался прочь. Эллери выкрикнул короткий приказ принять стандартное построение для разведывательного отряда. Будучи прикрепленным к отряду медиком, я шел в центре рядом с лейтенантом. Сержант (Кристофер) Митчелл был впереди.
Несколько часов мы продвигались через плотные вьетнамские джунгли. Каждый шаг, казалось, порождал эхо и объявлял о нашем присутствии по всей территории страны. Все были очень напряжены, за исключением Лейка. Он улыбался весь день, словно это была прогулка в парке. Но это не спасло его.
Тем же вечером, после того, как мы взяли десятиминутный перерыв на обед и снова вышли на маршрут, это и случилось. Сержант Митчелл вскинул руку, подавая сигнал остановиться, а затем показал жестом, чтобы мы опустились на землю. Слишком поздно. Пулемет взревел справа от нас. Я видел, как пуля прошла через горло Лейка, когда он собирался присесть. Он не издал ни единого звука, когда падал на землю. Хотя я и слышал крик. Я обернулся и увидел Марша на земле, кровь стекала по его животу. Выстрелы раздавались уже со всех сторон. Я пополз по земле к Маршу. Весь отряд был на земле к этому времени, отстреливаясь от врага. Мне говорили, что единственный выход из засады — атаковать, но гораздо легче говорить об этом сидя в кресле у себя дома, чем тогда, когда вы находитесь за деревом в поле.