Генри Каттнер – Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 2 (страница 24)

Марта перестала кричать. Она издавала скрипучий, горловой хрип, как будто пыталась зарыдать и не могла.

— Марта! — закричал Анам. — Марта! Ради бога!

Произошло быстрое движение и странно низкий крик женщины, как будто приглушённый намордником. Затем единственным звуком в комнате осталось хриплое, жадное дыхание, и вскоре, когда Анам лежал на кровати почти в обмороке, раздался ещё один чудовищный звук, вызывающий в разуме человека безумные мысли — тихое раздирание плоти на куски острыми когтями.

Анам со стоном поднялся на ноги. Когда он медленно двинулся по комнате, он повторял имя Марты, и его голова качалась из стороны в сторону, пока своим слабым зрением он пытался пронзить загадочный мрак. Звук разрывания плоти внезапно прекратился.

Анам продолжил идти. Грубая ткань ковра поцарапала его босые ноги, и он задрожал. Всё ещё шепча имя Марты, он почувствовал перед собой чёрную массу…

Фермер коснулся чего-то холодного, слизистого, вызывающего отвратительное ощущение упитанности. Он услышал страшный гортанный рёв свирепого зверя, что-то быстро зашевелилось в темноте, и смерть забрала Анама Пикеринга.

Таким образом ужас пришёл в Монкс Холлоу. Подобно грязному дыханию разложения от многих поколений упадка, в котором пребывал город ведьм, миазматический выдох из могилы Персис Уинторп висел над деревней, словно зловещая пелена.

Когда Хартли в сопровождении дюжины деревенских жителей утром вернулся в свой дом, он обнаружил, что цветочный сад вытоптан и разрушен. Бесплодное пятно в центре сада уступило место глубокой яме. И кто-то, словно насмехаясь, оставил в яме шокирующую массу — изуродованный и частично обглоданный труп старого Добсона, опознать которого удалось только по обломкам его деревянной ноги.

Останки лежали в зловонной луже густой зеленоватой слизи, и, хотя никто не хотел подходить близко к этой ужасной яме, следы разгрызания жертвы были слишком очевидны.

Хартли немного оправился от пережитого накануне вечером. Часы кошмарных догадок провели его через невероятные лабиринты фантазий к одному неизбежному выводу, упрямому убеждению, что этот ужас имел какое-то логическое, естественное объяснение.

Он цеплялся за эту точку зрения несмотря на то, что своими глазами видел той ночью существо, которое подкрадывалось к нему в саду при свете луны. Жители деревни не могли знать, что Хартли не посмел принять чудовищные теории, которые они выдвигали во время похода к дому ведьмы, и что Хартли придерживался своего скептицизма как последнего оплота для сохранения здравомыслия.

«Я не смею верить», отчаянно твердил себе художник.

— Такие существа невозможны. Какой-то вид животного, — настаивал он в ответ на комментарий Байрема Лиггетта, коренастого фермера с загоревшим лицом, который спас его. — Я уверен в этом. Некоторые плотоядные животные…

Лиггетт неодобрительно покачал головой. Его ружьё было наготове, а сам он внимательно вглядывался в окружающие кустарники. Все остальные мужчины тоже были вооружены.

— Нет, сэр, — твёрдо сказал фермер. — Не забывайте, я видел его. Это существо не было похоже ни на одно божье творение. Это была… она… Она выбралась из могилы.

Невольно вся группа отпрянула от погребальной ямы.

— Хорошо, а если… это какой-то гибрид? — продолжал настаивать Хартли. — Какой-то уродец. Продукт соединения двух разных видов животных. Это возможно. Это просто опасное дикое животное необычного вида, оно должно им быть!

Лиггетт странно посмотрел на художника и собрался было что?то сказать, но его прервало внезапное появление мальчишки с побелевшим лицом, который бежал к ним, задыхаясь.

У Хартли появилось предчувствие беды.

— Что случилось? — рявкнул фермер, а мальчишка пытался отдышаться, пока не смог заговорить связно.

— Старый Анам… и мисс Пикеринг, — выдохнул он наконец. — Что-то убило их! Их разорвали на куски… Я видел…

При этом воспоминании мальчишка вздрогнул и заплакал от ужаса.

Лица мужчин побледнели, они посмотрели друг на друга и стали что-то бормотать всё громче и громче. Лиггет поднял руки и успокоил их. На его смуглом лице выступило несколько капелек пота.

— Мы должны вернуться в деревню, — заявил он напряжённым голосом. — И как можно скорее. Наши — женщины и дети…

Тут фермеру в голову пришла какая-то мысль и он снова повернулся к мальчишке.

— Джим, — резко спросил он. — Ты заметил… какие-нибудь следы в доме Анама?

Мальчишка подавил свои всхлипывания.

— Там… Да, заметил. Очень большие следы, похожие на лягушачьи, только размером с мою голову. Они…

Жёсткий, настойчивый голос Лиггетта прервал его.

— Назад в деревню, все. Быстро! Соберите женщин и детей в дома и никуда не выпускайте.

По его команде группа рассеялась, и все мужчины поспешно ушли, на месте остались только Лиггетт и Хартли. Побледневший художник уставился на фермера.

— Конечно, это… в этом нет нужды, — сказал он. — Несколько человек… с оружием…

— Ты чёртов дурак! — грубо огрызнулся Лиггетт, сдерживая гнев. — Сдвинуть Ведьмин Камень! Кто вообще позволил тебе поселиться в этом доме! О, вы, горожане считаете себя умными, рассуждая об уродцах и гибридах, но что вы знаете о происходившем в Монкс Холлоу сотни лет назад?

Я слышал о тех временах, когда дьяволы, такие как Персис Уинторп читали здесь свои заклинания из языческих книг, и я слышал истории об ужасных тварях, которые когда-то жили в Северном Болоте. Ты нанёс достаточно вреда. Тебе лучше пойти со мной, тебе нельзя оставаться здесь. Никто не в безопасности, пока мы не сделаем что-то с…. этим!

Хартли не ответил, но молча пошел вслед за Лиггеттом.

Они шли мимо спешащих в деревню мужчин, сгорбленных, ковыляющих стариков, бросавших на фермера и художника испуганные взгляды; они шли мимо женщин с широко раскрытыми глазами, и детей, которых те прижимали к себе. Несколько автомобилей медленно проехали мимо них, а также несколько старомодных повозок. Время от времени Хартли слышал тихое перешёптывание, и когда они с фермером приближались к деревне, количество беглецов увеличивалось, а шёпот рос и разливался в низкие, наполненные ужасом бормотания, которые стучали в ушах Хартли, словно обречённый грохот большого барабана.

«Лягушка! Лягушка!»

Наступила ночь. Деревня Монкс Холлоу дремала под лунным светом. Несколько мрачных вооружённых мужчин патрулировали улицы. Двери гаража оставили открытыми, чтобы машины были готовы выехать, как только кто-то позвонит и попросит о помощи. Никто не хотел повторения трагедии, подобной вчерашней.

В два часа ночи бешеный звонок телефона вырвал Лиггетта из беспокойного сна. Это был собственник автозаправочной станции на шоссе в нескольких милях от деревни. Он кричал в трубку, что нечто напало на него. Он заперся на станции, но её стеклянные стены мало защищали от твари, которая подползает всё ближе и ближе.

Но помощь пришла слишком поздно. Станция горела адским пламенем, которое питалось подземными резервуарами с бензином, и люди видели только проблеск огромной бесформенной твари, которая выпрыгнула из огня, и убежала, очевидно, невредимой под градом поспешных пуль, которые приветствовали её появление.

Но владелец станции, по крайней мере, умер чистой смертью; он был кремирован, потому что некоторые из его костей позже были найдены среди руин, и на них не было никаких следов от зубов.

И в ту же ночь Хартли обнаружил чудовищные следы под окном комнаты в доме Лиггетта, где его поселили. Когда он показал их Лиггетту, фермер уставился на него с любопытным светом в глазах, но ничего не сказал.

На следующую ночь произошло новое нападение. Хартли выбежал из своей спальни и как раз вовремя захлопнул дверь, чтобы спастись от твари, которая раздирала тонкую панель, рыча и пуская слюни. Но до того, как Хартли и пробудившийся Лиггетт смогли схватить оружие, тварь испугалась и убежала через разбитое окно.

Её следы вели к участку густого кустарника неподалёку от дома, но идти в ту сторону ночью было самоубийством. Лиггетт полчаса звонил по телефону, призывая жителей деревни собраться возле его дома на рассвете, чтобы начать погоню. Затем, неспособные уснуть, двое мужчин вернулись в спальню Хартли и проговорили до рассвета.

— Она отметила тебя, — сказал Лиггетт. — Она преследует тебя, как я и думал. Есть одна мысль…

Он задумался, почёсывая щетину на подбородке.

— Думаю, мы можем заманить эту тварь в ловушку.

Хартли понял намёк.

— Использовать меня как приманку? Нет!

— А что ещё мы можем сделать? Мы пытались отследить её, но она прячется на Северном Болоте днём. Это единственный способ, если ты не хочешь, чтобы она убила ещё больше людей. Мы не можем всё время держать детей дома, Хартли.

— Национальная гвардия, — начал художник, но Лиггетт прервал его.

— Как они могут поймать её на болоте? Если бы эту тварь можно было поймать обычным способом, мы бы это сделали. Мы выследим её на рассвете, но в этом не будет особой пользы. Разве ты не видишь, что каждая минута на счету? Даже сейчас, пока мы тут болтаем, она может кого-то потрошить. Не забывай…

Фермер замолчал, глядя на Хартли.

— Я знаю. Вы думаете, что это началось из-за меня. Но… Боже! Я говорил себе снова и снова, что это существо — урод, какой-то адский результат неестественного спаривания. Но…

— Но теперь ты знаешь, что это не так, — тихо сказал Лиггетт. — Ты знаешь, что это такое.