Генри Каттнер – «Робот-зазнайка» и другие фантастические истории (страница 8)

Сказано – сделано.

Этот мир – мой!

– Впустите меня! – верещало за окном кроликообразное существо. – Впустите! Этот мир – мой!

Гэллегер машинально сполз с дивана и, перебарывая на диво мощное гравитационное притяжение колоссального похмелья, тупо заозирался. Кругом обретала детальность, мрачную в сером утреннем свете, его лаборатория. Два генератора, украшенные мишурой, как будто взирали на него с упреком, не радуясь праздничному наряду.

Откуда взялась мишура? Видать, это результат вчерашнего просмотра мультфильма о Томе и Джерри, хмуро подумал Гэллегер. Должно быть, он решил, что на дворе уже канун Рождества.

От этих мыслей Гэллегера оторвал писклявый голос – тот самый, что разбудил его. Изобретатель осторожно повернулся, для надежности сжав голову ладонями. Через плексиглас ближайшего окна на него в упор смотрела мордочка – маленькая, мохнатая.

Фантастическая. Не из тех, что являются человеку в крутом запое. Уши непомерно велики, круглы и покрыты мехом. Розовая пуговка носа дрожит и дергается.

– Впусти меня! – снова заверещало существо. – Я буду покорять этот мир!

– Ну и что дальше? – пробормотал Гэллегер, отворяя дверь.

На заднем дворе было пусто, если не учитывать присутствия трех удивительных животных. Пушистенькие, беленькие, толстенькие, как подушка, они стояли рядком и таращились на хозяина дома.

Три вздрагивающих носика. Три пары золотистых глазенок. Шесть коротких лапок дружно переступили порог. Незваные гости так резво ринулись в дом, что едва не опрокинули Гэллегера.

Ну и дела! Гэллегер кинулся к алкогольному органу, торопливо смешал коктейль и присосался к крану. Полегчало, но не особо. Гости снова стояли – или сидели, поди их пойми, – рядком и рассматривали его не моргая.

Гэллегер уселся на диван и сурово спросил:

– Вы кто?

– Либблы, – ответил тот, что вошел первым.

– Ага. – Гэллегер обдумал услышанное. – А кто такие либблы?

– Это мы, – ответил либбла.

Разговор зашел в тупик, но ненадолго. Вдруг зашевелилась в углу бесформенная груда одеял, и из нее вынырнула орехового цвета, обильно покрытая морщинами физиономия.

Человек был тощ, ясноглаз и очень стар.

– Ну и болван же ты, – упрекнул он Гэллегера. – Зачем их впустил?

Гэллегер напряг память. Этот старикашка не кто иной, как его дед, живущий в Мэне на ферме. Решил посетить Манхэттен. Этой ночью… Гм… Что было этой ночью? С трудом вспомнилось, как Дедуля похвастался своей вместимостью по части спиртного, и, конечно, без состязания не обошлось. Дедуля победил. Но что было дальше?

Он спросил.

– Неужели не помнишь? – удивился старик.

– Хоть казни, – устало ответил Гэллегер. – Вот так всегда: напьюсь и что-нибудь изобрету, а потом не могу взять в толк, как оно работает. Я, так сказать, играю на слух.

– А то я не знаю? – хмыкнул Дедуля. – Ну вот и полюбуйся, что ты на этот раз изобрел.

Он указал в угол, где стояла высокая таинственная машина и тихо жужжала о чем-то своем.

– Ого! А что это?

– Меня спрашиваешь? Ты же сам ее смастачил. Собственноручно. Этой ночью.

– Я? Правда? А зачем?

– Да откуда мне знать? – сердито зыркнул Дедуля. – Тебе вдруг приспичило повозиться с техникой, и ты соорудил эту штуковину. А потом назвал машиной времени. И включил. Решил не рисковать и сфокусировал ее на заднем дворе. Мы вышли посмотреть, и вдруг откуда ни возьмись – эти три малявки. Мы вернулись в дом – помнится, в большой спешке. Где выпивка?

Либблы уже нетерпеливо приплясывали.

– Ночью было так холодно, – с упреком сообщил один из них. – Почему вы нас не впустили? Это же наш мир.

Длинная лошадиная физиономия Гэллегера вытянулась еще больше.

– Так-так… Ну, раз я построил машину времени – хоть и не помню ни черта, – получается, что вы прибыли из какого-то другого периода. Правильно рассуждаю?

– Конечно, – подтвердил либбла. – Отсюда лет пятьсот будет.

– А вы, часом, не люди? В смысле, мы не эволюционируем в вас?

– Нет, – благодушно ответил самый упитанный из гостей. – Чтобы эволюционировать в доминирующий вид, вам, людям, понадобятся тысячелетия. Мы с Марса.

– Марс. Будущее. Ага. И вы говорите по-английски…

– На Марсе в наше время живут люди с Земли. А почему бы им там не жить? Мы читаем по-английски, разговариваем, все понимаем.

– И вы у себя на Марсе доминантный вид? – пробормотал Гэллегер.

– Ну, не совсем, – ответил либбла и, поколебавшись, уточнил: – Не на всем Марсе.

– Даже не на половине, – добавил другой. – Только в долине Курди. Но долина Курди – это центр Вселенной. Цивилизация там на высшем уровне. У нас есть книги – о Земле и о прочем. Кстати, о Земле: мы намерены ее завоевать.

– Да неужели? – сухо спросил Гэллегер.

– Именно так. Мы уже пытались однажды, но земляне нам не позволили, зато теперь проблем не возникнет. Все вы станете нашими рабами, – радостно посулил либбла.

Ростом он был от силы одиннадцать дюймов.

– Поди, обзавелись каким-то оружием? – предположил Дедуля.

– Оно нам без надобности. Потому что мы умные. Потому что все знаем. Наша память бездонна. Мы можем создавать пушки-дезинтеграторы, тепловые лучеметы, космические корабли…

– Нет, не можем, – возразил другой либбла. – У нас ведь пальцев нет.

А ведь и правда, подумал Гэллегер. Эти мохнатые лапки, похожие на варежки, совершенно не годятся для технической работы.

– И что с того? – сказал первый либбла. – Заставим землян изготовить для нас оружие.

Дедуля опрокинул в рот порцию виски и пожал плечами.

– И часто здесь такое случается, внучек? – поинтересовался он. – Слыхал я, что ты крутой ученый, но ведь ученым вроде положено мастерить ускорители атомных частиц и другие полезные вещи. А какой прок от машины времени?

– Она доставила нас сюда, – заявил либбла. – Сегодня у Земли счастливый день.

– Зависит от точки зрения, – сказал на это Гэллегер. – Прежде чем вы отправите в Вашингтон ультиматум, не желаете ли подкрепиться? Как насчет блюдца молока?

– Мы не животные! – возмутился самый толстый либбла. – Из чашек пьем.

Гэллегер принес три чашки, согрел молока. После недолгих колебаний поставил чашки на пол. Столы для этих малышей слишком высоки. Либблы, вежливо пискнув спасибо, угнездили посуду между колен и принялись лакать длинными розовыми язычками.

– Недурно, – сказал один.

– Не разговаривай с полным ртом, – цыкнул на него толстенький – судя по повадкам, лидер.

Гэллегер развалился на диване и взглянул на старика.

– Что до этой машины времени, то я ничего не помню. А ведь надо как-то вернуть либбл домой. Чтобы придумать способ, мне понадобится время. Иногда я задумываюсь, не слишком ли много пью.

– Выбрось эти мысли из головы, – велел Дедуля. – В твоем возрасте я не нуждался в машине времени, чтобы материализовать малышей ростом в фут. Мне в этом помогала кукурузная самогонка, – добавил он, облизывая сморщенные губы. – Ты просто слишком много работаешь.

– Ну да, – беспомощно произнес Гэллегер. – И ничего не могу с этим поделать. Но что навело меня на идею построить эту штуку?

– Чего не знаю, того не знаю. Вроде ты нес какую-то чепуху насчет убийства собственного деда, что-то в этом роде. Или насчет предсказания будущего? Я ничегошеньки из твоей болтовни не понял.

– Погоди-ка! Вроде я что-то вспоминаю, смутно… Старый парадокс насчет путешествий во времени. Если убить собственного деда…

– Ночью, когда ты об этом заговорил, я схватился за топор, – перебил Гэллегера Дедуля. – Я еще не готов сыграть в ящик, мальчишка. – И добавил, хихикнув: – Живости мне не занимать, даром что я бензиновую эпоху помню.