Генри Каттнер – Древо познания (страница 29)
Безумные глаза Хэммонда бегали по сторонам, словно он искал поддержку в окружающей обстановке. Брум оперся на меч. Старик внезапно наклонился, быстро схватил оружие и попытался вонзить его в живот Брума.
Но тот не растерялся и сумел отразить атаку, затем взмахнул своим мечом так, что тот стал походить на столп света и запел, как арфа. Выражение какого-то тупого, недоверчивого изумления все еще было на лице Хэммонда, когда, создав фонтан алых брызг, голова слетела с его плеч и покатилась по полу.
Брум тщательно вытер меч, повесил его обратно на стену и вышел из комнаты.
ХАЙРАМ ГЕЙЛ И ЧИВЕР находились в лаборатории физика. Гейл работал над сложным устройством в форме куба, кажущимся чуть ли не магическим. Время от времени он, не отрываясь от работы, бросал через плечо комментарии.
— Хорошо, — сейчас сказал он. — Итак, Хэммонд был найден мертвым пару часов назад в своем пентхаусе. Ну и что с того?
— Да ему же просто взяли и отрезали голову! — пробормотал Чивер с бледными губами. — Совершить такое в наше время!..
— Волна насилия захлестнула наш город, не так ли? Я слышал и другие сообщения. Вам ведь удалось вернуть дочь?
— Да. И я благодарен этому человеку… благодарен Бруму. Но Хайрам… Ты только подумай! Господи боже, да это дико, нецивилизованно, бесчеловечно!
— Как и вся организация Хэммонда. Методы его работы уходят корнями в кровавый двадцатый век. Но он совершил роковую ошибку, — Гейл повернул какую-то спираль и проверил ее микрометром.
— А? Что ты имеешь в виду? Какая еще ошибка?
— Его головорезы на поверку оказались не такими уж и крепкими ребятами. В них, конечно, была какая-то звериная дикость, но… Проблема разрешилась самым примитивным способом. Надо было просто найти кого-то более жестокого. Джей, с такими, как они, можно бороться только их способами и на их же территории. Мир должен этому научиться. Хэммонд ждал, что мы просто сдадимся и будем сражаться с ним в суде. Он так рассчитывал на это! Он и подумать не смел, что противник сумеет превзойти его в силе, скорости и ловкости. Ему и в голову не могло прийти, что наш агент окажется самым что ни на есть дикарем!
— У… Убийцей!
Гейл с серьезным видом покачал головой.
— Вы должны вынести из происшедшего урок. И весь остальной мир тоже. Такие люди, как Хэммонд, должны быть уничтожены. Да, Брум прирожденный убийца, но он был воспитан в среде, разительно отличающейся от нашей. В действиях Хэммонда он увидел то, что понимал лучше всего на свете, — и выполнил задание по-своему. Дело в том, что сталь все еще способна справиться с многослойной бюрократией.
Кубическое устройство засветилось. Внутри него появилось маленькое белое облачко. Гейл вскрикнул от неожиданности.
В дальнем дверном проеме появился Ричард Брум. Он даже не потрудился переодеться в подобающую одежду, вытереть пятна крови или пригладить топорщащуюся бороду. Со сверкающими голубыми глазами он торопливо направился к ученому и его собеседнику.
— Теперь все в порядке, Гейл?
— Да. Прими мою благодарность. Ты одержал для нас победу в крестовом походе.
Брум рассмеялся.
— Разве это крестовый поход? Те ничтожные существа? Поверь мне на слово, они были ничем. Но что касается остального, на меня не произвела впечатления ваша магия, и мне совершенно точно не понравился ваш мир. Как бы я хотел снова оказаться в тюрьме, в руках герцога! Я немного научился понимать ваш язык и пользоваться странным оружием. Но я по-прежнему считаю, что нет ничего лучше старого-доброго меча. Но… Ну, ты попросил меня о помощи, и я исполнил твою просьбу. Да пребудет с тобой Бог.
Он энергично потряс руку Гейла. Ученый, медленно ковыляя на костылях, повернулся к кубу и повернул рычаг. Облачко в механизме стало чуть менее плотным.
В глубине появились смутные очертания каменных стен, увешанных красивыми гобеленами. Помещение было скрыто полумраком и клубами дыма. Сложно вот так взять и заглянуть в прошлое…
Но Брум, одарив Гейла ослепительной улыбкой, шагнул прямо в белый туман и просто исчез. Облачко снова сгустилось и побелело, затем испарилось. Там, где только что была стена средневекового замка, осталась лишь пустота.
Гейл встретился взглядом с Чивером, который широко раскрыла глаза от ужаса, и засмеялся.
— Джей, ну что с вами такое!? Вы же все поняли. Перед вами самая настоящая машина времени. Я же говорил вам, что работаю далеко не над одним устройством…. Я выдернул нашего друга Брума из прошлого несколько недель тому назад и попросил его о помощи. Потребовалось некоторое время, чтобы научить его жить в современном мире. У него свои собственные моральные ценности, разительно отличающиеся от наших и пригодные для борьбы с Хэммондом.
— Так кто это был? — спросил Чивер.
— Убийца, — сказал Гейл. — По нашим меркам, конечно. Разве вы не знаете, что фамилия Плантагенет[17] означает «метла», что в переводе на английский — «Брум»? Наш дикарь был самым что ни на есть королем, представляете? Джей, его зовут Ричард Кор-де-Леон, или по-другому Ричард Львиное Сердце. Ну, и что вы скажете на это?
Но Чивер не нашелся что ответить.
ЯРКАЯ ИЛЛЮЗИЯ
ДИКСОН, с болью щурясь из-за ослепляющего света солнца, отражающегося от песка, глядел на странный мираж впереди. Он шатался от жажды, жары и усталости, и пустыня вокруг него вздымалась длинными неясными волнами. Несмотря на слабость, Диксон с тревогой пытался разглядеть непонятный объект, но из-за яркого света у него не получалось определить, что это такое.
Ничто из того, что он когда-либо видел или слышал, не могло создать подобный мираж. Впереди возвышался огромный овал желтого света, похожий на полупрозрачное золотое яйцо, наполовину зарытое в песок. И над ним, казалось, постоянно кружились крошечные мерцающие точки. Диксон никогда раньше не видел ничего, что хотя бы отдаленно напоминало этот объект.
Пробираясь по песку к яркой иллюзии, он заметил вокруг нее темные пятнышки, которые вскоре оказались мертвецами, лежащими в гротескных позах. Диксон ничего не мог разобрать. Конечно, это был мираж, но он не рассеивался по мере приближения к нему. Пока в небе вырисовывался огромный таинственный полупрозрачный овал, тела было видно все лучше и лучше.
Диксон подумал, что ему, вероятно, снится сон, или он немного не в себе от жары и жажды. Пока он двигался по обжигающему песку под палящим солнцем, поток иллюзий временами настолько поглощал Диксона, что он слышал плеск воды и журчание фонтанов. Теперь он явно столкнулся с галлюцинацией, так как тела выглядели слишком реально.
Из-за того, что у него уже плохо работали мышцы, он споткнулся о первого мертвеца — высохшее на солнце тело старика в форме легиона и с кепкой, сползшей на лицо. Позже Диксон заметил араба в грязно-белой одежде, а чуть дальше свежий труп мальчика в шортах цвета хаки и солнцезащитном шлеме.
Он лениво гадал, что же с ними случилось, и почему тела находятся в столь разных стадиях разложения. Подняв опущенную голову, он уставился на огромную яйцевидную штуковину, выступающую из песка. Она напоминала гигантский пузырь золотистой воды, хотя пузыри обычно круглые и…
К Диксону запоздало вернулась предусмотрительность.
Небо и песок закружились перед глазами. Тем временем, расстояние между Диксоном и яйцеобразным объектом все уменьшалось и уменьшалось… И каким-то образом его прижало к золотистому свету, почему-то обладающим осязаемой поверхностью, который очень странно мелькал, как будто был живым и жаждал с ним встречи.
Диксон чувствовал, что должен бояться, но почему-то совсем не ощущал страха. Золотой свет окутал его, словно собираясь поглотить с головы до ног. Диксон закрыл глаза и полностью расслабился, поддавшись невозмутимой силе.
ОКРУЖАЮЩЕЕ ЕГО золотистое сияние казалось кристально чистым, однако, неподвижно лежа в нем, он мог видеть не дальше, чем на несколько метров, и пустынный пейзаж перед глазами был нереален, как сон. Самое прекрасное ощущение покоя и умиротворения накатывало на Диксона медленными волнами, сменяющими друг друга, как рябь у берега, и все больше успокаивающими и расслабляющими. Жажда, голод и усталость исчезли в одно мгновение. Диксон не испытывал ни страха, ни тревоги. Он лежал, чувствуя, как волны, не прерываясь, текут через него, и глядел на ясный золотой свет без тени замешательства.
Сколько он пролежал в таком состоянии — неизвестно. В состоянии абсолютного покоя Диксон очень смутно понимал, что эти всепроникающие волны пронизывают каждый его атом, как будто пытаясь что-то найти, а также наполняя разум светом и умиротворением.
Пока он находился в тишине, похожей на транс, у него в голове подобно вспышкам молний сверкали воспоминания — абстрактные воспоминания о том, что он узнал в колледже и в дальнейшей жизни. Части художественных произведений, фрагменты научных исследований. С захватывающей скоростью решались математические задачи и тут же сменялись химическими формулами, плавающими в обрывках психологических знаний, полученных еще в школе. Диксон лежал, едва замечая эти воспоминания, проносящиеся через залитый светом разум.