Генри Хаггард – Рассвет (страница 62)
Мужество Анжелы впервые покинуло ее, когда она услышала эти ужасные слова. Она вспомнила, как сама же называла леди Беллами воплощением «духа Силы», и теперь почувствовала, что слова эти были совершенно справедливы. Эта женщина была воплощением силы, и ее слова, над которыми Анжела посмеялась бы, услышав их от любого другого человека, вызвали у девушки озноб.
«Она прекрасное создание, и умом, и телом, — размышляла меж тем леди Беллами, садясь в экипаж. — На самом деле, хотя я и стараюсь ненавидеть ее, я могла бы найти в своем сердце жалость к ней. В самом деле, я не уверена, что она мне так уж не нравится; конечно, я ее уважаю. Но она встала на моем пути и должна быть раздавлена — этого требует моя собственная безопасность. По крайней мере, ее стоит попытаться раздавить, и игра в любом случае будет честной, потому что иначе, возможно, она раздавит меня. Я не удивлюсь; в ее серых глазах горит особый огонь…
— Домой, Уильям!
Глава XXXVII
Просьба Анжелы защитить ее заставила Филипа задуматься.
Как известно читателю, единственным мотивом его согласия стать, так сказать, молчаливым соучастником позорного заговора, целью которого была его невинная дочь, являлось желание завладеть утраченным наследством, и теперь ему пришло в голову, что даже если этот заговор удастся, в чем он очень сильно сомневался, еще ничего не решено относительно условий, на которых наследство должно быть возвращено ему. Все это дело было Филипу чрезвычайно противно; в самом деле, он смотрел на перспективу успеха Джорджа не иначе как с ужасом, и лишь только его жадность пока пересиливала страх.
Однако в одном он был совершенно уверен: успех Джорджа должен означать наилучшие условия для самого Филипа, его дочь не должна быть принесена в жертву, если только цена, уплаченная за нее, не будет воистину королевской, пустяками кузен не отделается. Если Джордж женится на Анжеле, поместья Айлворт должны вернуться в руки Филипа за очень небольшую сумму. Но согласится ли его кузен принять такую сумму? В этом-то и была загвоздка, и это тоже следовало прояснить без дальнейших проволочек. Филип не хотел, чтобы Анжела подвергалась ненужным страданиям, страданиям, которые не принесут никакой выгоды, но, напротив, могут повлечь за собой такие последствия для него самого, что он содрогался при одной только мысли об этом.
Любопытно, однако, что в последнее время он заметно освободился от своих суеверных страхов; действительно, с той ночи, когда он так поразил Артура своей нервической вспышкой по поводу теней на стене, ни один припадок более не беспокоил его, и он начал смотреть на все это как на дурной сон, кошмар, который он, наконец, смог пережить. Однако кошмар мог вернуться, и Филип не собирался рисковать, пока ему за это не заплатят хорошую цену. Поэтому он решился предложить такую ничтожную сумму, что ни один здравомыслящий человек не согласился бы на нее, а затем написал Джорджу записку, в которой просил его прийти на следующий вечер после обеда, так как хотел поговорить с ним о важном деле.
«Ну вот, — сказал он себе, — это положит конец нашему с Джорджем роману, я верну молодого Хейгема, и они с Анжелой смогут пожениться. Джордж никогда не сможет согласиться на то, что я собираюсь предложить; если же он все-таки это сделает, тогда египтянина долой — игра будет стоить свеч. Впрочем, я не несу за это никакой ответственности; я не стану давить на Анжелу, пусть она сама выбирает». Решив это, Филип отправился спать, чувствуя себя так, словно совершил добродетельный поступок.
Джордж пришел без опоздания на следующий вечер, то есть в тот самый день, когда леди Беллами разговаривала с Анжелой. Разговор так расстроил девушку, что она сразу ушла к себе в комнату, ничего не зная о предполагаемом визите дяди.
Вечер выдался ужасный — один из тех гнетущих, душных вечеров, которые иногда посещают нас в течение английского лета. День был жаркий и знойный, а с наступлением сумерек легкий ветерок, едва шевелившийся в грозовом воздухе, стих, оставив температуру почти на том же уровне, что и в тропиках, и сделав жару в доме почти невыносимой.
— Как поживаешь, Джордж? — сказал Филип. — Жарко, не правда ли?
— Да, видимо, скоро начнется буря.
— Думаю, не раньше полуночи. Не пойти ли нам прогуляться к озеру, там будет прохладнее и нас никто не потревожит? Знаешь, у стен иногда бывают уши.
— Хорошо, но где же Анжела?
— Я только что встретил ее на лестнице, и она сказала, что идет спать — кажется, у нее разболелась голова. Ну что, идем?
Как только они отошли достаточно далеко от дома, Филип ринулся в бой.
— Несколько месяцев назад я беседовал с леди Беллами по поводу предложения руки и сердца Анжеле, которое ты сделал мне через нее. Именно об этом я и хочу поговорить с тобой сейчас. Во-первых, я должен спросить, желаешь ли ты продолжения?
— Разумеется, я желаю этого больше, чем когда-либо.
— Что ж, как я уже говорил леди Беллами, я вовсе не одобряю твоего ухаживания. Анжела, с моего согласия, уже обручена с твоим подопечным, молодым человеком, который, что бы ты о нем ни думал, мне очень нравится, и я могу тебя заверить, что потребуются самые сильные побуждения, чтобы заставить меня даже допустить разрыв этой помолвки. В любом случае, я не стану влиять на Анжелу, она совершенно свободна в своем выборе.
— А это означает, я полагаю, что ты намерен сбивать цену на поместье?
— Желая жениться на Анжеле, — продолжал Филип, — ты должен помнить свое место. Она очень красивая женщина и, более того, когда-нибудь будет еще и очень богата, а ты — о, ты должен извинить меня за откровенность, ничего личного, деловой подход, я лишь оцениваю тебя в качестве потенциального зятя — ты человек средних лет, не обладающий располагающей к себе внешностью, слабый здоровьем и, как бы ты ни старался поддерживать свою репутацию в этих краях… одним словом, мы с тобой хорошо знаем, каков ты на самом деле. Ты, Джордж, совсем не тот человек, которому отец захотел бы отдать свою дочь по собственной воле, и не тот, с кем молодая девушка могла бы найти свое счастье.
— Нечего сказать, лестный портрет…
— Вовсе нет, всего лишь истинный.
— Если все так, как ты говоришь — как же ты вообще можешь думать о том, чтобы позволить своей дочери выйти за меня?
— Я скажу тебе — как. Право собственности должно стоять выше интересов отдельного человека. Мой отец и ты, вы вдвоем лишили меня моей законной собственности, и я вижу единственный способ вернуть ее.
— Да какое это имеет значение? В любом случае после твоей смерти земля вернется к Анжеле и ее детям.
— Нет, Джордж, этого не будет; если когда-нибудь земли поместья Айлворт попадут в мои руки, они не перейдут больше ни к одному твоему ребенку.
— И что же ты с ними сделаешь?
— Женюсь и заведу собственных детей.
Джордж присвистнул.
— Что ж, отличный план, надо сказать, только вот одна мелочь… ты ведь еще не получил их назад, мой дорогой кузен.
— Нет, и, скорее всего, никогда не получу, но давай перейдем прямо к делу. Хотя я и не одобряю твоих ухаживаний, я готов отказаться от своих возражений и принять тебя в качестве зятя, если ты сумеешь заручиться согласием Анжелы, при условии, что до свадьбы ты согласишься передать мне за определенную плату все земли поместья Айлворт, за исключением особняка и сада вокруг него.
— Очень хорошо, но теперь поговорим о цене. В этом-то все и дело.
Они пошли по тропинке, которая спускалась через кустарник к берегу озера, а затем поворачивала к Посоху Каресфута. Прежде чем ответить на замечание Джорджа, Филип предложил присесть и, сообразуя действие со словом, уселся на ствол упавшего дерева, лежавшего у самой воды, как раз за развесистыми ветвями большого дуба, откуда открывался прекрасный вид.
— Скоро снова выйдет луна, — сказал он, когда Джордж последовал его примеру. — Она спряталась за ту грозовую тучу. Ах! — Яркая вспышка молнии на мгновение соединила небеса и землю. — Я так и думал, что будет буря; она начнется через полчаса.
Все это Филип говорил, чтобы выиграть время; он еще не решил, какую цену предложить.
— Плевать на молнию. Что ты предлагаешь за поместье, включая лес и все постройки… короче говоря — какова твоя цена?
— Сто тысяч фунтов наличными, — медленно произнес Филип.
Джордж вскочил и снова сел, прежде чем ответить.
— Неужели ты думаешь, что я пьян или сошел с ума, раз делаешь мне такое нелепое предложение?! По завещанию поместье стоило двести тысяч!
— Я предлагаю за него сто тысяч и готов дать еще тридцать тысяч за Анжелой, если она выйдет за тебя замуж, и еще двадцать тысяч после моей смерти. Таково мое предложение — принимай его, или покончим с этим.
— Предложи разумную цену — нынешнее предложение нелепо!
— Нелепо это или нет, но это мое последнее слово. Если мои условия тебе не нравятся — ну и ладно, забудь о них, а я завтра же свяжусь с молодым Хейгемом и скажу ему, что он может приехать и жениться на Анжеле, когда только захочет. Со своей стороны, я очень рад, что дело улажено именно так…
— Ты же просишь меня пожертвовать половиной моего имущества, — простонал Джордж.
— Ты имеешь в виду —