Генри Хаггард – Перстень царицы Савской (страница 23)

Македа увела нас прочь от этого храма, около которого было небезопасно оставаться, и привела нас к роднику, снабжавшему водой всю пещеру. Он впадал в бассейн, высеченный в скале, и вытекал из него через готовые стоки, чтобы исчезнуть неведомо где.

– Взгляните, этот бассейн очень стар, – сказала Македа.

– Как они освещали такую огромную пещеру? – спросил Оливер.

– Не знаю, – ответила она, – они едва ли могли пользоваться лампами. Никто из Абати не знает этого, так же как никто из них не позаботился узнать, откуда притекает в эту пещеру свежий воздух. Мы не знаем даже, естественная ли эта пещера или создание человеческих рук, как я думаю.

– По-моему, и то, и другое, – ответил я. – Но скажи мне, о госпожа, пользуются ли Абати этой пещерой?

– Мы сохраняем здесь некоторое количество зерна на случай осады, но пополняет их государство, потому что мои подданные слишком легкомысленны, чтобы заглядывать в будущее, когда кусок хлеба, может быть, будет драгоценен, если Фэнги прорвутся в долину. – И она резко повернулась и пошла вперед, чтобы показать нам стойла, где прежде стояли лошади, и следы от колес на каменном полу.

– Славный народец эти Абати, – сказал мне Квик. – Если бы не женщины и дети и, главным образом, вот эта маленькая женщина, которую я начинаю уважать не меньше моего хозяина, мне, пожалуй, хотелось бы посмотреть, как они поголодают малость.

– Здесь есть еще одно место, которое я хочу показать вам, – сказала Македа, когда мы осмотрели стойла и поговорили о том, что могло заставить древних жителей пещеры держать своих лошадей под землей, – в нем хранятся сокровища, которые принадлежат или будут принадлежать вам. Пойдемте.

Мы пошли вперед по разным переходам, и последний из них внезапно вывел нас на крутой скалистый уклон, по которому мы прошли шагов пятьдесят, пока не уперлись в глухую, как нам показалось, стену. Здесь Македа попросила своих провожатых остановиться, что они исполнили со страхом, хотя в то время причина этого страха была нам непонятна. Потом она подошла к одному из концов стены, где она образовывала угол со стенкой наклонного коридора, и, показав нам несколько неплотно сидевших камней, попросила меня толкнуть их, что я сделал не без труда. Когда в стене образовалось отверстие, достаточное для того, чтобы в него мог пролезть человек, она обернулась к своим придворным и сказала им:

– Вы, я знаю, считаете это место заколдованным, и самый отважный из вас не согласится войти сюда, не получив особого приказания. Но я и эти иностранцы не боимся. Поэтому дайте нам сосуд с маслом и несколько факелов и ждите, пока мы не вернемся. Поставьте зажженную лампу в проходе, чтобы мы могли увидеть ее в том случае, если наши лампы погаснут. Нет, не возражайте, а повинуйтесь. Опасности здесь нет никакой – воздух там внутри свежий, хотя и нагретый – я знаю это, я дышала им не раз.

Потом она подала руку Оливеру, чтобы он помог ей пролезть через отверстие в стене. Мы последовали за ней и очутились в другой пещере, в которой, как она сказала, воздух был много теплее, нежели в первой.

– Где мы? – спросил Орм тихо, потому что торжественная тишина этого места внушала благоговение.

– В гробнице древних правителей Мура, – ответила она. – Ты сейчас увидишь. – И она снова оперлась на его руку, так как спуск был крутой и скользкий.

Он тянулся ярдов на четыреста. Наши шаги гулко звучали в тишине, а наши четыре лампы, вокруг которых сотнями порхали летучие мыши, казались четырьмя звездочками среди окружающей темноты. Наконец проход стал расширяться и превратился в обширную площадь, которую куполом покрывал утес. Македа повернула направо, остановилась перед каким-то предметом, белевшим в темноте, подняла лампу и сказала:

– Смотрите!

Вот что мы увидели: огромное, высеченное из камня кресло, а на его сидении у его основания – человеческие кости. Между ними лежал череп, а на нем была надета набекрень золотая корона, в то время как другие украшения: скипетры, кольца, ожерелья, оружие – валялись вперемешку с костями. Это было не все, потому что вокруг кресла лежали другие скелеты – пятьдесят, а может быть, и больше, и среди них всяческие украшения, которые носили некогда их собственники.

Перед каждым из них стоял поднос из какого-нибудь металла – мы позднее убедились, что это серебро или медь, – на котором были навалены всяческие драгоценности: золотые чаши, блюда, ожерелья, браслеты, серьги, кольца и бусы, которые были сделаны из драгоценных камней, груды древних монет и сотни других вещей, которые ценили люди с тех пор, как на земле появились зачатки культуры.

– Понимаете, – сказала Македа, пока мы, раскрыв рот, смотрели на это ужасное и замечательное зрелище, – тот, который сидит на кресле, был царем. Окружают его придворные, стражи и жены. Когда он умер, они привели сюда всех его приближенных, посадили их вокруг него и убили. Сдуйте слой пыли, и вы увидите на полу следы крови, сохранившиеся до сих пор, кроме того на черепах остались следы от ударов мечом.

Квик, обладавший пытливым умом, сделал несколько шагов и проверил ее слова.

– Черт! – сказал он, отбрасывая череп в сторону, – я рад, что не служу прежним властелинам Мура.

Македа улыбнулась и повела нас дальше.

– Вперед, друзья, – сказала она, – здесь еще много царей, а масло у нас может кончиться.

Мы пошли дальше и приблизительно в двадцати шагах увидели еще одно кресло, на котором и вокруг которого лежали кости людей, застывших в тех позах, в каких застала их смерть. Перед каждым из тех несчастных, которым пришлось и после гроба следовать за своим властелином, стоял поднос с его драгоценностями. Перед троном этого царя лежали также кости пса, а среди них валялся богато изукрашенный ошейник.

Мы снова пошли вперед к третьему кладбищу, если его так можно назвать, и здесь Македа указала на скелет мужчины, перед которым стоял поднос, покрытый различными медицинскими и хирургическими принадлежностями.

– Скажи, о врач Адамс, – сказала она с улыбкой, – хотел ли бы ты быть придворным врачом повелителей Мура?

– Нет, госпожа, – ответил я, – но я хочу осмотреть эти инструменты, если ты разрешишь мне это. – И, пока она шла вперед, я остановился и наполнил ими мои карманы. Позднее, рассмотрев внимательно эти врачебные инструменты, приготовленные неведомо сколько тысяч лет тому назад – по этому вопросу ученые до сих пор никак не могут согласиться, – я нашел, что многие из них с некоторыми изменениями продолжают быть в употреблении до наших дней.

Мне почти нечего прибавить к рассказу об этой необычайной и страшной гробнице. Мы переходили от царя к царю, пока не устали рассматривать человеческие кости и золото. Устал даже Квик и заметил, что в этой семейной могиле очень жарко и что мы можем считать остальных покойников как бы виденными, оттого что они похожи друг на друга, как вопросы на анкетах.

Но как раз в это время мы подошли к № 25 и остановились в изумлении, потому что этот царь был, по-видимому, самым великим из всех: вокруг него лежало раза в три больше скелетов, чем вокруг других, и несметные богатства, а кроме того среди костей находились небольшие статуэтки, изображавшие мужчин и женщин, а быть может – богов. Сам царь был горбуном, у него был огромный продолговатый череп, и он, наверное, был чудовищно уродлив. Быть может, его ум возмещал внешнюю немощность его тела, оттого что после смерти в жертву было принесено одиннадцать человек детей, из которых двое, судя по строению черепов, были его собственными детьми.

Никто не знает, что было в Муре и прилегающих землях, когда правил царь Горбун.

Увы! Как мало мы знаем о былом!

Глава X. Квик зажигает спичку

– Здесь мы повернем назад: эта пещера представляет собой большой круг, – сказала через плечо Македа.

Но Оливера, к которому она обращалась, не было подле нее. Он делал какие-то наблюдения позади кресла царя Горбуна, пользуясь каким-то инструментом, который он вынул из своего кармана.

Она подошла к нему и с любопытством спросила его, чем он занят и что такое он держит в руках.

– Мы называем это компасом, – ответил он, – и по нему я узнаю, что за моей спиной лежит восток, где встает солнце; он показывает мне также, на какой высоте над уровнем моря мы находимся, – ты никогда не видела моря, большого пространства воды, о Дочь Царей! Скажи, куда мы вышли бы, если бы могли пройти сквозь эту скалу?

– Мы вышли бы к львиноголовому идолу Фэнгов, так говорили мне, – ответила она. – Но я не знаю, на каком расстоянии от нас он находится – ведь я не могу видеть сквозь скалу. Друг Адамс, помоги мне налить масла в лампы – они начинают гаснуть, а все эти покойники совсем не веселое общество в темноте.

Я наполнил маслом лампы, а тем временем Орм спешно записывал что-то в свою записную книжку.

– Что ты узнал? – спросила она, когда он присоединился к нам не совсем охотно (ей пришлось несколько раз звать его).

– Не столько, сколько мог бы узнать, если бы ты не торопила меня, – ответил он и пояснил: – Мы стоим здесь недалеко от города Хармака, а за тем креслом, за которым я стоял, некогда был, как я думаю, проход, который вел туда. Но не спрашивай меня больше об этом, госпожа, я ничего не смогу сказать тебе с надлежащей точностью.