Генри Хаггард – Она. Аэша. Ледяные боги. Дитя бури. Нада (страница 33)

— Почему ты говоришь об этом с сожалением? — спросил я.

— Я забыл про войско, но про нее я не забыл. Она долго была препятствием на моем пути к берегу спасения. Я был в то время смиренный монах и убирал светлицу, когда она вошла и сбросила с себя покрывало. Она заговорила со мной и спросила, неужто не рад я, что вижу женщину. Она была прекрасна, как заря, как вечерняя звезда, как первый весенний цветок.

О! Я грешный, грешный человек! Вы считали меня святым, я же только низкое существо. Эта женщина, если только она женщина, зажгла в моем сердце пламя, которое не хочет погаснуть, — и слезы потекли из-под роговых очков Ку-ена. Помолчав, он продолжал:

— Она заставила меня поклониться ей. Расспросив меня подробно о моей вере, она сказала:

— Итак, твой путь — Путь Отречения и твоя Нирвана — Ничто. Разве эта цель стоит такого тяжелого труда? Я покажу тебе более отрадный путь и богиню, более достойную поклонения.

— Какой это путь и какая богиня? — спросил я.

— Путь Любви и Жизни, который все создает, создал и тебя, искателя Нирваны. Моя богиня — Природа.

Когда я спросил, где эта богиня, женщина приняла царственную позу и сказала:

— Это — я… Поклонись мне!

И я пал перед нею ниц и целовал ее ноги, а потом она со смехом закричала мне вслед: «Вспомни меня, когда перейдешь в другой мир, о служитель святого Будды! Я меняюсь, но не умираю. Я найду тебя даже в Давашане потому, что ты мне поклонился».

И это правда, братья мои. Мне отпустили мой грех, я искупил его страданиями, но я не могу избавиться от нее и не знаю покоя.

С этими словами Ку-ен закрыл лицо руками и зарыдал. Странно было видеть восьмидесятилетнего старца плачущим, как дитя, из-за прекрасной женщины, которую, как ему казалось, он видел в своей прошлой жизни две тысячи лет тому назад. Но мы с Лео глубоко сочувствовали ему. Больше мы от него ничего не могли добиться. Он не знал, какую религию исповедовала жрица. На следующее утро она ушла вместе с войском на север.

На наши расспросы Ку-ен отвечал, что на севере по ту сторону живет племя огнепоклонников. Лет тридцать тому назад один из братьев, желая уединиться, взобрался на высокую вершину, откуда он видел огненный столб. В то же время в монастыре ощущали землетрясение. Ку-ен ушел и не показывался целую неделю и никогда не возвращался более к этому разговору. Мы же с Лео дивились тому, что узнали, и решили подняться на гору.

Глава III

Светоч

Снежные метели стали реже. Снег креп от сильных морозов. Стада горных баранов спустились с высоких гор в долину, откапывая пищу под снегом. Мы сказали, что пойдем на охоту. Хозяева уговаривали нас остаться, но видя, что мы непоколебимы, указали нам на одном из склонов горы пещеру, где можно укрыться от непогоды. Навьючив своего яка, мы в одно прекрасное утро отправились. В полдень мы уже были в пещере и развели перед ее входом костер. В этот день мы увидели небольшое стадо баранов и подстрелили двух из них. Бедные животные никогда не видели людей и даже не бежали от нас. Ужинали мы бараниной. На следующий день мы поднялись на вершину утеса. Вид оттуда был великолепный: внизу расстилалась пустыня, за ней тянулись бесконечные горы.

— Я видел их точно такими во сне! — прошептал Лео.

— А где был огненный столб? — спросил я.

— Кажется, вот там! — указал он на северо-восток.

— Теперь там ничего не видно!

Мы вернулись засветло в пещеру. Следующие четыре дня мы повторяли восхождение и к вечеру спускались вниз. В конце концов мне это надоело. На четвертую ночь Лео не лег спать, а сел перед входом в пещеру. Я спросил его, зачем он это делает.

— Затем, что я так хочу! — ответил он с раздражением.

Ночью он разбудил меня.

— Пойдем, Гораций. Я покажу тебе что-то.

Я нехотя вылез из-под одеяла и вышел из пещеры. Лео указал на север. Ночь стояла темная. Но вдали на темном небе, точно зарево, виднелась бледная полоска света.

— Что ты думаешь? — спросил он.

— Ничего. Это не луна и не заря. Это похоже на зарево пожара или погребального костра. Но это ни то, ни другое.

— Я думаю, что это только отражение. Если бы мы поднялись на скалу, мы увидели бы сам огонь.

— Но мы не можем идти туда ночью.

— Мы должны провести там следующую ночь, Гораций.

— Это будет наша последняя ночь, — отвечал я.

— Ничего не поделаешь, надо рискнуть. Смотри, огонь погас.

Действительно, ночь снова стала непроглядной. Мне хотелось спать, и я ушел обратно в пещеру. Лео остался. Когда я проснулся, завтрак был уже готов.

— Я тороплюсь выйти пораньше, — объяснил мне Лео.

— Ты с ума сошел! Как мы будем ночевать на вершине?

— Не знаю, но я должен идти, Гораций.

— То есть, мы должны идти оба. А как же быть с яком?

— Возьмем его с собой.

Достигнув вершины, мы вырыли в снегу углубление и поставили палатку, в которую забрались сами и втащили яка. Уже темнело. Ледяной ветер пронизывал до костей. Если бы нас не согревало теплое тело животного, мы замерзли бы в своем шатре. Мы бодрствовали, ибо заснуть — значило умереть. Наконец среди немой тишины ночи я стал дремать.

— Посмотри по направлению красноватой звезды, — разбудил меня Лео.

Я взглянул и увидел на небе тот же свет, который мы видели накануне. Несколько ниже, над хребтом противоположных гор, показался огонь. Он поднялся выше, стал ярче, сильнее. За ним чернел какой-то столб, на вершине которого ясно вырисовывался египетский Символ жизни Crux ansata.

Потом он исчез. Пламя погасло. Затем огонь вспыхнул снова и взвился высоко-высоко. Черный символ мелькнул еще раз и опять исчез. В третий раз пламя загорелось, как молния, и осветило все. Сквозь черное отверстие символа прорвался и достиг нашего утеса яркий, как свет маяка, луч. Он окрасил в красный цвет снег вокруг нас и наши лица. Передо мною лежал мой компас. Было так светло, что я разглядел его стрелку и увидел выползшую из норы за добычей белую лисицу. Луч погас так же быстро, как появился. Исчез и символ со своим огненным покрывалом.

Мы молчали. Наконец Лео нарушил молчание:

— Помнишь, Гораций, как ее плащ упал на меня и как она послала нам на прощанье луч, который указал нам дорогу, чтобы мы могли бежать из Обители смерти? Теперь этот луч указывает нам путь к Обители жизни, к Аэше.

— Может быть, — отвечал я коротко.

Доказывать и спорить было трудно, но я чувствовал, что мы — действующие лица какой-то великой, предначертанной судьбою, драмы. Наши роли написаны, и мы должны их исполнить. Наш путь предопределен, и мы должны пройти его до неведомого конца. Нет больше места страху и сомнению, есть только место надежде. Видение стало действительностью. Посев дал жатву.

Утром поднялась метель. Мы сошли с вершины, рискуя жизнью. Снег слепил нам глаза. Но час наш еще не настал, и мы вернулись целы и невредимы в монастырь. Ку-ен обнял нас, а остальные монахи вознесли молитву спасшему нас Будде, ведь считали нас погибшими и не надеялись больше увидеть нас.

Бесконечно долго тянулась зима. У нас в руках был ключ от двери, которая находилась там, за горами, но мы не могли вложить его в скважину замка. Приходилось ждать, пока растают снега.

Но весна заглядывает даже в ледяные пустыни Центральной Азии. Потеплело. Пошел дождь. Монахи стали готовить плуг. Снег растаял. С гор потекли ручьи. Равнина почернела, а через неделю покрылась ковром цветов. Мы начали собираться в дальнейший путь.

— Куда вы пойдете? — уговаривал нас огорченный Ку-ен. — Разве вам здесь плохо? Все, что здесь есть — ваше. И зачем вы нас покидаете?

— Мы странники, — отвечали мы, — и когда видим перед собою горы, непременно хотим перейти их.

— Чего ищете вы за горами? — спросил Ку-ен строго. — Зачем вы скрываете от меня правду? Скрытность и ложь так похожи друг на друга.

— Святой отец, ты сделал нам признание там, в библиотеке…

— Зачем ты мучаешь меня, напоминая об этом? — поднял он руки, как бы защищаясь.

— Я далек от этой мысли, добродетельный друг, — ответил я. — Но твоя история очень напоминает нашу. Мы видели ту же жрицу.

— Говори! — заинтересовался лама.

Я рассказал ему все. Рассказывал долго, часа два, а Ку-ен сидел напротив меня, слушал и качал головой, как черепаха.

— Пусть светильник твоей мудрости озарит нашу тьму, — закончил я. — Не находишь ли ты, что все рассказанное чудесно, или ты, может быть, считаешь нас лжецами?

— Почему же мне не верить вам, о братья великой обители, называемой Светом? И что в вашем рассказе особенно чудесного? Вы только назвали истину, открытую нам уже много-много лет. Вы думаете, что эта женщина возродилась снова там? Вероятно, это так и есть, и женщина эта та же, из-за которой я согрешил в своей прошедшей жизни. Только она не бессмертна, как вы думаете. Бессмертия нет. Только гордыня и собственное величие удерживают ее от перехода в Нирвану. Но гордость ее будет унижена, прах и смерть коснутся ее чела. Грешная душа должна очиститься страданиями и разлукой. Если ты найдешь ее, брат Лео, то для того, чтобы снова потерять. А там придется подниматься вторично по той же лестнице. Останьтесь со мною, будем молиться вместе! Зачем вам биться о скалу? Зачем вливать воду в разбитый сосуд и вечно томиться жаждой, выливая воду на песок?

— Вода делает почву плодородной. Жизнь зарождается там, где пролита вода. Из семян печали вырастает радость, — ответил я Ку-ену.