Генри Хаггард – Ледяные боги (страница 21)
На это Тана ничего не могла возразить, ибо всем было известно, что она не всегда говорила правду, хотя вообще отличалась хорошим, правдивым характером.
Когда Ви наконец оправился от усталости и нервной дрожи, когда его помятые бока перестали болеть, весь народ собрался и стал восхвалять его. Племя славило Ви, который избавил его от тигра, а также от волков. Племя славило Ви, говоря, что, наверное, он один из богов и вышел из льда, для того чтобы спасти племя.
— Так вы говорите, когда все идет хорошо и когда опасность уже миновала. Но когда дела принимают дурной оборот и опасности грозят вам, тогда вы поете совсем другие песни, — грустно улыбаясь, возразил Ви. — Это у вас старая привычка: когда нужно хвалить, вы молчите, но зато распинаетесь, когда похвала не нужна.
Для того чтобы отделаться от приставаний и восхвалений, он ускользнул с Места Сборищ и отправился один гулять на побережье. Паг остался на месте и принялся свежевать тигра, а потом дубить его шкуру.
И наступило время, когда каждый мужчина, каждая женщина и каждый ребенок могли в одиночку гулять по берегу, ничего не опасаясь, ибо убийца Хенга был мертв, ибо волки были мертвы, ибо тигр был мертв. И всех их убил Ви. И к тому же еще несколько месяцев тому назад медведи покинули эту местность. Впрочем, неизвестно было, ушли ли они от страха перед тигром или от недостатка пищи.
Великий ураган с юга, поднимавшийся в эту весну много дней подряд и бушующий почти до самой ночи, улегся к тому времени, когда Ви отправился на тигра. Серое небо было совершенно чисто, но солнца этой весной было, кажется, еще меньше, нежели в прошлом году. Воздух продолжал оставаться холодным, очень холодным, таким, какой бывает перед тем, как пойдет снег; а время для снега было совсем неподходящее. Цветы, обычно украшавшие своей пестротой леса и склоны холмов, еще не расцвели. Тюлени и птицы явились в значительно меньшем количестве, чем обычно. Ураган уже стих, но море еще волновалось, и на берег то и дело с глухим шумом порывисто набегали большие волны, на которых колыхались глыбы льда.
Ви шел на восток.
Он дошел до ледника и упал на колени, чтобы помолиться богам. Он хотел сказать им, что готов пасть жертвой за племя.
Что-то оборвало ход его мыслей.
Это было следующее соображение: ведь ледник надвигается на долину, в которой живет племя.
Он встал, чтобы измерить, на много ли подвинулся ледник, насколько свирепы боги, как скоро собираются они поглотить племя.
Он смотрел и не верил глазам.
Он помнил, что в глубине льда видна фигура Спящего с длинным носом и закругленными зубами. Позади него виднеется Тень, точно преследующая его, Тень, имеющая смутный человеческий образ. Теперь все переменилось: Спящий стоял на месте, но смутный образ каким-то чудом оказался впереди него, совсем близко от Ви.
Это был человек.
В том, что это человек, не могло быть никаких сомнений. Но такого человека Ви никогда не видал. Все члены его были покрыты шерстью, лоб отступал назад, и огромная нижняя челюсть выдавалась из-под плоского носа. Руки этого человека были длинны, непомерно длинны, ноги сведены полукругом, ив руке человек держал короткий, грубый деревянный обрубок. Глубоко сидящие открытые глаза были малы, зубы огромны и выступали, на голове росла грубая сбитая шерсть, и с плеч свисал плащ — шкура какого-то животного, — скрепленный на шее когтями. На лице этого странного и безобразного создания было написано выражение величайшего ужаса.
Ви сразу увидал, что этот человек умер внезапно, умер, чем-то испуганный. Чего же он испугался? Вряд ли Спящего. Ведь все время видно было, что не Спящий гнался за ним, а он за Спящим. Он испугался чего-то другого.
Внезапно Ви понял, чего испугался этот человек. В стародавние времена, тысячи зим тому назад, этот праотец племени (Ви не подозревал о существовании других людей, кроме его народа, и считал человека во льду своим предком), этот человек бежал от льда и снега, и они обрушились, поглотили его, и он задохнулся и умер.
Он не был богом. Он был только несчастным человеком. (Впрочем, был ли он уже человеком?) Да, он был только несчастным человеком, которого захватила смерть и которого лед сохранил, как сохранил и написанную на его лице историю его кончины.
Но если это не бог, то бог ли Спящий? Может быть, Спящий — просто дикий зверь, который погиб вместе с человеком, погиб в минуту, когда широко разинул рот и взывал к небесам о помощи?
Нет, это не боги. Им он молиться не будет.
Ви вернулся на побережье.
Он задумчиво продолжал идти на восток по холмикам и обледеневшим долинам. Он шел к небольшому заливу, где обычно собирались тюлени. Он надеялся, что уже увидит тюленей, прибывших с юга вынашивать детенышей.
Тюлени были всегда центром внимания племени: их мясо шло в пищу, шкуры — на одежду, их жир — на светильники.
Ви шел, огибая утесы, и наконец добрался до берега. Немедленно мысль о Спящем и о человеке исчезла. Ви осматривал побережье проницательным взором охотника. Он оглядывал воду залива, низкие скалы, на которых обычно ползали тюлени (скалы эти были расположены приблизительно в четырех полетах копья от берега). Тюленей не было видно нигде.
«Этой весной они запаздывают еще больше, чем в прошлом году», — подумал Ви.
Он уже собирался вернуться домой, когда заметил на той стороне скал, среди морского прибоя, какой-то странный предмет, что-то длинное и заостренное с обоих концов. Сперва он решил, что это какое-нибудь не известное ему животное, выброшенное волнами, и уже собрался идти назад, как внезапное колыхание прибоя показало ему, что странная эта вещь — полая и что в ней лежит что-то похожее на человека.
Тут у Ви проснулось любопытство; он решил подойти поближе.
Желание было тщетно: группа скал была окружена быстро набегавшим приливом, и единственным способом добраться туда было — переплыть. Правда, Ви великолепно плавал, но вода была еще необычайно холодна (по ней плавало немало льдин), так холодна, что плыть было опасно для жизни, не говоря уже о том, что можно было порезаться об острые края льда. Поэтому он решил, что лучше идти домой, тем более что и плыть далеко. Незачем больше ломать себе голову над чем-то, что лежит в незнакомом полом предмете.
Но тут он почувствовал, что уйти не может. Что, если там лежит человек? Нет, это невозможно, ведь, кроме его племени, на свете нет других людей. Он видел, наверно, какой-нибудь свалившийся в море ствол или разложившийся труп большой рыбы.
А верно ли, что на свете, кроме его племени, больше нет людей? Ведь он только что видел тело человека, жившего, должно быть, тысячи лет тому назад, в те времена, когда поглотивший его ледник еще скрывался в глубинах дальних гор.
С чего же взял Ви, что он и его племя — единственные двуногие создания на земле?
Он решил посмотреть, чего бы это ни стоило. Пускай он потонет в ледяной воде, пускай его оглушит льдина — что из этого? Вождем станет Паг или Моананга. Во всяком случае, кто бы ни стал вождем, за Фо будет присмотр, тем более, если Ви не будет в живых, Аака не будет ревновать к нему мальчика.
Так думал Ви.
Он скинул плащ и положил его на скалу, а под ним спрятал секиру. Если он не вернется, Паг и все остальные узнают по этим приметам, что море поглотило его.
Итак, Ви бросился в воду.
Сперва его обожгло холодом, но он плыл большими бросками, время от времени останавливаясь, чтобы отогнать льдины или пощупать их под водой, нет ли на них острых углов, о которые можно порезаться. По мере того как он плыл, он согревался.
Его согревало не только движение. Кровь его струилась по жилам быстрее от радости поисков, от надежды на приключение. Холодно было только на берегу, когда в голове его теснилось столько печальных мыслей, когда его преследовало воспоминание о человеке, увиденном в леднике.
А теперь он чувствовал себя, точно мальчик, доползавший до орлиного гнезда. Однажды Ви проделал это: он сползал с горы, неся в корзине на спине птенцов, в то время как орлы-родители носились вокруг него. Да, он снова был бесстрашным мальчиком, свободным от воспоминаний о вчерашнем, свободным от страхов о завтрашнем. Мальчиком, живущим только в настоящем.
Наконец Ви благополучно добрался до скал. Влез на них, по-собачьи отряхнулся и стал осторожно пробираться между камнями. Дошел до того места, где с берега заметил тот странный заостренный предмет, в котором кто-то лежал.
Предмет этот исчез.
Нет, он здесь! Здесь, под ним, колышется на прибое.
Что это такое — неизвестно. Но ясно, что это сделано рукой человека, для того чтобы плыть в этом по воде. Предмет оказался намного больше, чем он предполагал: в нем могли поместиться пять или шесть человек. Предмет этот, очевидно, был выдолблен из дерева: на нем еще видны были следы топора.
Глаза не обманули его.
В выдолбленном дереве лежал кто-то, накрытый белым меховым плащом; плащ закрывал все, даже голову. Из-под края плаща выбивалась коса, длинная, как болотные весенние цветы, видна была также и рука, держащая какой-то кусок дерева, который, судя по форме, служил для того, чтобы управлять большим выдолбленным стволом.
Ви долго и изумленно глядел; наконец он заметил, что рука эта тонка и мала, как у женщины. Рука принадлежала не мертвой женщине; правда, она посинела от холода, но вот пальчики шевельнулись.