Генри Гилберт – Король Артур и его рыцари Круглого стола (страница 4)
Гордые бароны, одни с удивлением, иные с насмешками, теснились вокруг юноши, направившегося к камню. Он взялся за рукоятку меча, и меч как бы сам упал ему в руку.
Раздались крики ярости, в глазах окружающих вспыхнул недобрый огонь, и многие схватились за свои мечи.
– Ого, архиепископ! – с угрозой воскликнул король Лот. – Вы морочите нас и колдовством извлекли этот меч!
– Это обман! – кричал король Гарлотский со своей обычной грубостью, гневно сверкая глазами. – Этим нас не проведёшь!
– Кто этот нищий проходимец, который должен посрамить нас, благородных лордов? – спросил король Марк, хватаясь за кинжал и прокладывая себе в толпе путь к Артуру.
Между тем сэр Эктор с сыном, видя угрожающие взгляды королей и лордов, заслонили Артура, и к ним присоединились верные слуги короля Утера – сэр Бедвер, сэр Бодуин и сэр Ульфиус.
– Успокойтесь, лорды! – воскликнул престарелый архиепископ, спокойно встречая разъярённые взгляды нобилей. – Вам известны слова, начертанные на мече, а этот юноша извлёк меч. Я не знаком ни с колдовством, ни с обманом! Само Небо избрало этот путь, чтобы указать правителя страны, и я думаю, что этот юноша – наш истинный король!
– Мы не признаём его! Он сын какого-нибудь низкорождённого простолюдина, – возражали бароны. – Мерлин хочет навязать его нам!
– Срам и позор! Над нами, высокородными королями и лордами, хотят поставить безродного юнца! – кричали другие.
– Воткнём меч обратно и поставим здесь караул, – предложил король Урия, – а в день Сретения соберёмся сюда и снова попытаем свои силы. А ты, архиепископ, к этому времени исполни все обряды, чтобы изгнать нечистую силу…
Предложение было принято, и около камня с мечом днём и ночью бодрствовали десять рыцарей.
В Сретение повторилось всё, что случилось в Крещение. Как короли и бароны ни старались, никому не удалось извлечь меч, а безвестному Артуру он как бы сам шёл в руки.
Опечаленные и раздражённые бароны порешили устроить ещё одно состязание на Пасху.
В Пасху повторилось то же, что было раньше, и разгневанные лорды убили бы Артура, если бы архиепископ не остановил их, пригрозив им церковным отлучением. Тогда они объявили, что желают собраться ещё в Троицу.
По совету Мерлина Артур не выходил из дома иначе как в сопровождении своих пяти друзей. Благодаря их охране он остался невредим, хотя то тут, то там – в конюшне, в лесу, в переулках, где Артуру приходилось проходить, – постоянно встречали засаду или подкарауливавших его злоумышленников.
В день Троицы во дворе церкви Святого Павла собралась такая толпа, какой ещё никогда не видывали. Снова короли, принцы и знатные бароны, числом сорок девять, поочерёдно выходили вперёд и пытались извлечь меч; но это им не удавалось, несмотря на все их усилия.
Король Марк последний безуспешно попытал свои силы.
Вдруг из толпы простого народа раздался крик, заставивший лордов прислушаться:
– Пусть Артур возьмёт меч!
Архиепископ вышел вперёд и, взяв Артура за руку, подвёл его к мечу. Опять юноша взялся за драгоценную рукоять и легко и свободно сделал то, чего не могли сделать сорок девять знатных вельмож.
Торжествующий крик вырвался из уст тысячной толпы народа:
Многие принцы и бароны присоединились к крикам толпы; но одиннадцать самых честолюбивых и сильных презрительными, гневными жестами дали понять, что не признают Артура королём.
Долгое время толпа кричала и угрожала противникам короля. Наконец вперёд выступил градоправитель Лондона: он был в парадной одежде и поднялся на камень, из которого только что был извлечён чудесный меч.
– Милорды, я говорю от лица Лондонской общины, – сказал он, и всё разом смолкло. – Мы совещались и с общего согласия признали короля Артура нашим королём. Мы считаем излишним всякие отсрочки, ибо видим, что такова воля Божия! Смерть тому, кто против него!
С этими словами он сошёл с камня и, преклонив колени, подал Артуру ключ города и приветствовал его. Толпа тоже встала на колени и, склонив к земле обнажённые головы, умоляла простить, что так долго не признавала его королём.
Опасаясь народной ярости, одиннадцать непокорных королей тоже опустились на колени, но в сердцах своих по-прежнему таили злобу.
Затем Артур взял в руки меч, вошёл в церковь и положил его на престол. Архиепископ благословил меч. Так как Артур не был ещё посвящён в сан рыцаря, король Корнваллийский Кадор, брат короля Утера, посвятил его в рыцари.
Встав перед лицом народа, горожан и лордов, Артур положил левую руку на святые мощи и, подняв правую, клятвенно обещал стоять на страже правосудия и милосердия, оберегать народ от притеснений и несправедливости и водворять право в пределах государства.
Народ радовался: у него теперь был король, которого он уже полюбил, который избавит страну от междоусобной вражды и войны.
Приняв в своём Лондонском дворце поздравления лордов и принцев своей страны, Артур назначил сэра Кэя сенешалем, сэра Бодуина коннетаблем, а сэра Ульфиуса гофмейстером. По совету Мерлина охрану северных пределов страны он поручил сэру Бедверу, потому что земли недовольных принцев лежали именно на север от Трента. Правда, они поклялись в верности молодому королю, но в их сердцах Мерлин видел зародыши измены.
Король Артур объехал свои владения и приказывал всем, кто терпел обиды и притеснения, приходить к нему. Ужасен был гнев короля, когда он слышал жалобы вдов и сирот, терпевших от разорявших их лордов и рыцарей. Много заключённых освободил он из темниц, много слёз осушил и жестоко покарал злых лордов, думавших, что их сила будет им щитом от всякой ответственности за жестокость и угнетение.
После этого он приказал оповестить о своей коронации, которая была назначена в День Всех Святых. Всем верноподданным было велено явиться. В назначенный день Валлис был полон народа: знатные вельможи явились в сопровождении блестящей свиты и слуг.
Артур смотрел на толпу собравшихся из окна построенного римлянами дворца, когда ему доложили, что шестеро королей, признавших его королём, явились в город. Артур обрадовался и, полагая, что короли желали почтить его праздник своим присутствием, послал им богатые подарки.
Но посланные вернулись и рассказали, что короли и рыцари встретили их насмешками и оскорблениями и отвергли их дары, «посланные безбородым мальчишкой низкого рода!».
Король гневно сверкнул очами, но ничего не промолвил.
Во время турниров и рыцарских состязаний, сопровождавших коронацию, шесть королей всё время держались враждебно и вызывающе в отношении молодого короля и его рыцарей, но, не чувствуя за собой достаточно силы, воздержались от открытого мятежа.
По окончании торжеств, когда знатные гости стали разъезжаться, король Артур со своими приближёнными стоял на крыльце дворца, выходившем на городскую улицу, и следил за красивыми кавалькадами, тянувшимися из города. Вдруг из свиты одного лорда выбежал паж, красивый мальчик с печальным измождённым лицом, и, бросившись к королю, с воплем обнял его колени.
– Спаси меня, король Артур! – задыхаясь, бормотал он. – Иначе этот злой лорд убьёт меня, как убил мою мать и моих братьев!
Высокий чёрный рыцарь соскочил с коня и, подойдя, хотел оттащить мальчика, цеплявшегося за короля.
– Назад, рыцарь! – приказал король. – Я хочу ещё кое-что узнать! Кто ты?
Рыцарь надменно улыбнулся.
– Я?! Я из тех, кого покойный король, к своему прискорбию, очень хорошо знал! Я – Туркин, брат сэра Карадока из Замка Скорби.
– Кто этот мальчик?
– Это Оуэн, трусливый сын храброго отца, который поручил его мне, чтоб я воспитал из него рыцаря.
– Нет, король, он лжёт! – воскликнул мальчик, по-прежнему лежавший у ног короля. – Я его племянник. Он изменнически убил моего отца и уморил голодом мою мать, потому что мы были богаты, а он был беден. При жизни отец всячески оберегал меня от него, а теперь он держит меня как пленника, дурно со мной обращается, заставляет голодать и жестоко бьёт. Я думаю, что он хочет извести меня!..
– Я могу подтвердить слова мальчика, он говорит правду! – заметил вышедший из толпы рыцарь. – Я сэр Майлс Бэндон, двоюродный брат его покойного отца. Сэр Туркин жестокий человек.
Чело короля омрачилось, и он перевёл взгляд с жестокого надменного лица чёрного рыцаря на бледное умоляющее личико пажа.
– Слушай! – гневно крикнул король, обращаясь к Туркину. – Ты ответишь перед судом за всё зло, которое причинил этому мальчику или его родным. Когда я пошлю за тобой, являйся немедленно, не то будет плохо. Мальчик останется здесь. Ступай!
Рыцарь с ненавистью и изумлением посмотрел на короля. Помолчав, он презрительно рассмеялся и вскочил на коня.
– Я явлюсь, когда ты меня не ожидаешь, государь! – насмешливо прибавил он, грозно взглянув на пажа.
С этих пор паж Оуэн оставался при дворе; он преданно служил королю и ревностно исполнял все его приказания. Однажды в бурную ночь, когда все огни в городе были потушены, король сидел в своих покоях. Сэр Кэй и сэр Бедвер рассказывали сказки, королевский бард песнями развлекал короля, а юный паж неслышной поступью ходил вокруг, за всем наблюдая.
Он пробирался к входной двери, заглядывал к привратнику, подходил к калитке, прислушивался ко всякому шуму и вздрагивал, озираясь, когда ветер завывал в щелях.