Генри Гилберт – Король Артур и его рыцари Круглого стола (страница 12)

– Господь, сохранивший меня в эту страшную ночь, да будет мне щитом и дальше! – воскликнул рыцарь и поехал по болоту, чтобы вручить супруге Мелиота меч и покров.

На заре его встретил Мерлин.

– Сэр Ланселот, – сказал седовласый чародей, – тебе незачем ехать в развалины.

– Почему? – спросил рыцарь.

– Всё, что с тобою случилось, было вызвано злыми чарами, – заметил Мерлин. – Чёрная собака, приведшая тебя к замку, это тёмная сила; женщина, которую ты встретил в развалинах, была ведьма, она же явилась тебе в образе красавицы у часовни. Всё это одно наваждение королев-волшебниц, увёзших тебя в свой замок. Сходство раненого рыцаря с сэром Мелиотом тоже колдовство. Они жаждали твоей смерти и надеялись, что ты испугаешься в Страшной часовне и твоя душа погибнет, как погибли души тех злых и трусливых рыцарей, чьи привидения тебе угрожали. Тебя спасло твоё мужество и великодушие!

– Благодарю Господа за то, что Он защитил меня своей благодатью! – воскликнул Ланселот.

Когда Ланселот возвратился в Камелот и Мерлин рассказал королю Артуру о его подвигах, король сделал его рыцарем Круглого стола.

– Рыцарь Ланселот, – заметил Мерлин, – будет больше всех рыцарей достоин уважения, и его подвиги прославят тебя, государь. Однако ему не суждено быть одним из трёх, которые добудут чашу святого Грааля.

Глава V. Рыцарь из кухни

Наступил день Святой Троицы. Двор короля Артура находился в Кин-Кенадоне, приморском городе Валлиса. Столы были уже накрыты в большом зале, где пол был устлан тростником и усыпан благоухающими цветами. Повар с поварятами с беспокойством подходили к двери: они боялись, как бы обед не перестоял, потому что король всё ещё не садился за стол. У короля Артура был обычай не садиться за стол, пока он не увидит или не услышит чего-нибудь особенного.

Сэр Гавейн смотрел из окна беседки, где сидели король с королевой; вдруг он обернулся и, улыбаясь, заметил:

– Государь, пожалуйте к столу; мне кажется, мы увидим странное зрелище.

Действительно, едва король и рыцари разместились за Круглым столом, в зал вошли два богато одетых человека, а между ними шёл молодой человек необычайно высокого роста. Но он был ленив или болен, потому что опирался на плечи своих спутников, как будто не мог держаться на ногах. Все трое молча прошли через зал и подошли к возвышению, на котором сидел король. Тут юноша выпрямился и оказался на полтора фута выше своих спутников.

– Да благословит тебя Бог, государь, – заговорил он, – и всех твоих сподвижников, особенно же рыцарей Круглого стола. Я пришёл просить у твоей милости три дара. О первом я прошу сейчас, два остальных я назову через двенадцать месяцев, когда ты опять будешь праздновать день Святой Троицы.

– Говори, – ответил король, – и я обещаю исполнить твою просьбу.

– Во-первых, я прошу дать мне приют в течение года.

– С удовольствием, – обещал король. – Но как тебя зовут и откуда ты? Ты, кажется, из знатной семьи!

– Быть может, – последовал ответ, – но я не отвечу на твой вопрос, государь.

Король Артур позвал своего сенешаля сэра Кэя и поручил ему содержать юношу в течение года как сына лорда.

– Нет надобности, – возразил сэр Кэй, человек неприветливый и угрюмый. – Я готов поклясться, что он низкого происхождения. Будь он человек знатный, он попросил бы коня и доспехи. Если у него нет имени, я дам ему прозвище – Бомэн, прекраснорукий; посмотрите, какие у него красивые руки! Пусть он живёт на кухне и разжиреет как свинья!

Но Ланселот и Гавейн упрекнули сэра Кэя за его насмешки над юношей.

– Я головой ручаюсь, – заметил Ланселот, – что он человек знатного рода.

– Не может быть, – продолжал настаивать сэр Кэй, – его натура выдала себя. Он хочет только разжиреть, недаром же он просил только приюта. Ручаюсь, он просто лежебока и бежал из какого-нибудь монастыря, где его плохо кормили! – И Кэй со смехом уселся за стол, а Бомэн направился к дверям зала, где пажи и лакеи обыкновенно доедали остатки обеда; ему и тут пришлось плохо, потому что и слуги по примеру сэра Кэя стали издеваться над ним.

По окончании обеда сэр Ланселот пригласил его к себе, чтобы, по своей обычной доброте, накормить и одеть. Сэр Гавейн тоже предлагал устроить его получше; но Бомэн отказался – он желал во всём подчиняться распоряжениям сэра Кэя.

Бомэн остался жить в кухне и спал вместе с поварами, но он всегда охотно исполнял всякое дело, которое ему поручали, и с особенным удовольствием смотрел на рыцарские турниры. При всех состязаниях в силе и ловкости среди дворцовой челяди он всегда брал верх.

Где бы ни встретил его сэр Кэй, в комнате или в кухне, он никогда не упускал случая спросить с усмешкой окружающих:

– Ну, как вы находите моего великана-поварёнка?

Но Бомэн никогда не отвечал на эти насмешки и обиды и всегда был одинаково спокоен и приветлив.

Так прошёл год, и снова наступила Святая Троица. На этот раз король Артур пожелал её праздновать в столице Валлиса, Керлеоне на реке Уск. Снова столы для пира были накрыты в большом дворцовом зале; но король опять не приглашал своих гостей к столу, пока не услышит или не увидит чего-нибудь особенного.

Около полудня в комнату, где находился король, явился кравчий и сказал:

– Государь, вы можете, если угодно, проследовать к столу: сюда сейчас прибудет благородная дама, очень взволнованная.

Король немедленно занял своё место, и повара внесли дымящееся жаркое и вкусные блюда. Когда начался пир, в зал вошла некрасивая девушка с умным лицом и, преклонив колени перед возвышением короля, воскликнула:

– Прошу, король, защиты и помощи!

– От кого? – спросил Артур.

– Государь, – ответила девушка, – мою сестру, известную красавицу, осаждают в её собственном замке. Тиран-рыцарь не выпускает её, и я, узнав, что при твоём дворе собрались самые храбрые рыцари, пришла молить о помощи.

– А как зовут твою сестру? – спросил король. – Где её замок и кто её обидчик?

– Государь, я не могу назвать имени моей сестры, но она прекрасна и владеет большими землями. Она искусная охотница и всякий день выезжала на охоту. А тирана-рыцаря зовут Красный рыцарь Ридланд.

– Я его не знаю, – возразил король.

– Государь, я хорошо знаю его! – вмешался сэр Гавейн. – Он один из самых сильных рыцарей в мире: он силён, как семеро людей, и я сам едва спасся от него.

– Прекрасная леди, – сказал король, – я охотно помогу тебе; но если ты не назовёшь имени своей сестры, ни один из моих рыцарей не последует за тобой.

Девушка обвела зал угрюмым взглядом; но ни один из присутствующих рыцарей не пожелал последовать за нею. Тогда из толпы кухонной челяди, топтавшейся в углу зала, выступил Бомэн; он был в грязном платье, но глаза его горели отвагой.

– Государь, я прошу милости! – воскликнул он, поднимая руку. Когда он подошёл к возвышению, девушка с отвращением отшатнулась от него.

– Говори! – ответил король.

– Господь воздаст тебе за твою доброту, государь! – начал Бомэн. – Двенадцать месяцев я пробыл у тебя на кухне, на твоём иждивении, как ты соизволил приказать; теперь я прошу о двух других обещанных мне милостях.

– Говори! – сказал король.

– Прежде всего, государь, поручи мне дело этой леди.

– Хорошо, я согласен! – ответил король Артур.

– Затем, государь, благоволи приказать сэру Ланселоту дю Лак следовать за мною и посвятить меня в рыцарское достоинство, если я заслужу.

– Хорошо, если сэр Ланселот согласится, – сказал король.

– Стыдитесь! – гневно вскричала девушка. – Неужели вы хотите дать мне в защитники этого кухонного мужика?!

С этими словами она поспешно покинула зал, вскочила на коня и уехала. В ту же самую минуту в зал вошёл карлик в платье пажа и ввёл большого коня в роскошном чепраке с великолепными доспехами, сложенными на седле. Карлик приблизился к Бомэну и стал надевать на него доспехи, а присутствующие только дивились, откуда всё это взялось.

Бомэн простился с королём Артуром и с сэром Гавейном и попросил сэра Ланселота следовать за ним.

Столпившийся у дверей народ любовался посадкой Бомэна и красной с золотом сбруей коня; но все удивлялись, почему у него нет ни щита, ни копья, а иные, смеясь, говорили: «Неотёсанный мужик! Он, верно, думает, что враги испугаются, как только увидят его на коне, оттого он и не взял ни щита, ни копья!»

Сэр Кэй смеялся с другими и, вдруг вскочив с места, воскликнул:

– Поеду-ка и я за моим поварёнком, посмотрю, будет ли он по-прежнему уважать меня.

– Лучше тебе остаться дома, – заметил ему Ланселот, и Гавейн поддержал его.

Но сэр Кэй усмехнулся, быстро надел свои доспехи, взял щит и копьё и последовал за Бомэном. Он нагнал его в ту минуту, когда тот поравнялся с девицей.

– Эй, Бомэн, ты знаешь меня? – крикнул насмешливо сэр Кэй.

– Да, – отозвался Бомэн, – я знаю тебя как самого неприятного из рыцарей короля Артура, а потому оставь меня в покое!

– Ах ты, мужик! – рассердился сэр Кэй. – Вот я проучу тебя! Прощелыга всегда останется прощелыгой!

Взяв копьё наперевес, он бросился на Бомэна, предвкушая лёгкую победу. Но юноша отвёл копьё мечом, бросился, в свою очередь, на Кэя и быстро нанёс ему удар сквозь щель в латах. Сэр Кэй упал навзничь с коня, а Бомэн поспешил завладеть щитом и копьём противника и приказал своему карлику сесть на коня сэра Кэя.

Затем он нагнал свою даму, которая видела всё происшедшее, но ничего не сказала.