Генри Филдинг – Пьесы, памфлеты (страница 88)
ЧАСТЬ II
О природе Ничто
Другое ложное утверждение, которое в ходе исследования нам предстоит опровергнуть, гласит, что «никто не может представить себе Ничто». Люди, с такой самоуверенностью отрицающие за нами способность обладать подобным представлением, либо сами глубоко заблуждаются, либо пытаются. грубо обмануть человечество. Не только никто, а даже очень многие располагают целым рядом понятий о Ничто, хотя некоторые, возможно, путают его с Нечто.
Найдется ли, к примеру, человек, который не имел бы понятия о нематериальной субстанции?[191] Но чем нематериальная субстанция отличается от Ничто? Здесь сами слова вводят нас в заблуждение. Спросите человека, как он представляет себе нематериальную материю или несубстанциальную субстанцию, — ему сразу станет ясно, как нелепо видеть в них Нечто, и он тотчас заявит, что это Ничто.
Иные скажут: «Значит, мы все-таки не способны представить себе Ничто?!» Но мне нетрудно, опираясь на столь веские доказательства, отстоять свое мнение, и посему, чем вступать в праздные споры, я лучше покажу, во-первых, что такое Ничто, дам затем определение различным его видам и, наконец, чтоб с честью завершить свои рассуждения, выявлю присущее ему большое достоинство.
Поскольку дать положительное определение Ничто представляется весьма затруднительным, я поведу свое исследование от противного. Ничто не есть Нечто. Здесь я должен опровергнуть ошибочное мнение, будто Ничто не имеет местопребывания. Это возражение, как и два предыдущих, сводится к попытке доказать, что Ничто не существует. На самом же деле оно обитает в почетнейшем месте на земле, а именно — в голове человека. Впрочем, подобное заблуждение было уже должным образом опровергнуто многими мудрецами, кои, потратив жизнь на созерцание Ничто и погоню за ним, на склоне лет своих с грустью заключили, что «все в этом мире — Ничто».
Далее. Поскольку Ничто не есть Нечто, — все, что не Нечто, есть Ничто; а тот факт, что Нечто не есть Ничто, является чрезвычайно веским доводом в пользу Ничто, особенно для людей, искушенных в житейских делах.
Если, к примеру, надуть пузырь, его наполнит Нечто; но если воздух выпустить, справедливо будет сказать, что в нем — Ничто.
С человеком дело обстоит совершенно так же, как с пузырем. Как ни прикрывайся он кружевами и титулом, если нет в нем хоть чего-нибудь, мы вправе сказать о нем то же, что о пустом пузыре.
Но раз нам не удается в должной мере познать сущность Ничто, как и сущность материи, последуем примеру философов-эмпириков и займемся рассмотрением его постоянных и преходящих свойств.
И здесь мы обнаружим все неисчислимые преимущества, которые Ничто имеет перед Нечто; ибо в то время как Нечто познается одним, хорошо если двумя чувствами, Ничто — всеми пятью.
Во-первых, Ничто доступно зрению, что явствует из рассказов людей, перенесших тяжелую лихорадку. Это подтверждают и те, кому, судя по слухам, являлись призраки равно как на земле, так и в облаках. Когда у них спросишь, что они видели в означенном месте и в означенный час, эти люди нередко признаются, что видели Ничто. Допуская существование двух видимостей[192] — первой и второй, во что многие твердо верят, следует считать, что Ничто составляет значительную долю первой и целиком совпадает со второй.
Во-вторых, Ничто доступно слуху, что подтверждается теми же доводами.
Превосходный тому пример мы встретим у Горация, когда он говорит об одном аргивянине[193]:
О том, что Ничто доступно вкусу и обонянию, знают не только люди, обладающие нежным небом и чувствительностью к запахам. Как часто заявляют, что тот или иной предмет не пахнет и не отзывается Ничем! Последнее мне довелось слышать касательно одного блюда, состоявшего из пяти или шести очень аппетитных ингредиентов. Когда же речь заходит о первом, мне вспоминается одна пожилая леди, которая терпеть не могла аромата яблок. Какой-то маленький озорник прицепил ей однажды к подолу несколько зрелых яблок, и с тех пор стоило этому мальчишке попасться упомянутой даме на глаза, как она начинала ощущать запах яблок, хотя бы их не было и на милю в окружности.
Наконец, об осязании. Вряд ли есть чувство, теснее связанное с материей, которая уж безусловно представляет собой Нечто. Мне даже приходилось слышать весьма правдоподобные рассказы о том, что иные люди способны чувствовать только хорошую палку. Тем не менее некоторым случалось ощущать движения души, — а кое-кто бывал глубоко тронут несчастьем друга, хоть и не пытался выручить его. Вот уже два примера, свидетельствующие о том, что Ничто доступно этому чувству. Еще я слышал, как один хирург, отрезая больному ногу, на вопрос, что сам он в это время ощущает, ответил: «Ровно Ничего».
Ничто в такой же степени является предметом наших эмоций, как и наших чувств. Одни любят Ничто, другие ненавидят Ничто, третьи боятся Ничто.
Мы упомянули пока лишь о трех существенных свойствах Ничто. С равным правом должны мы признать за ним наличие четвертого неотъемлемого свойства, а именно — его доступности нашему разуму в той же мере, сколь и чувствам.
В самом деле, многие считали слова «человеческое знание» лишь иным названием того же Ничто. А один из мудрейших людей на свете заявил, что он познал Ничто.
Не имея намерения заходить так далеко, я все же берусь утверждать, что человеку случается понять Ничто. Тот, кто с должным вниманием и прилежанием изучал произведения наших искусных современных писателей, будет вынужден сознаться, что, если он правильно их понял, он понял Ничто.
Читатели, для которых это осталось тайной, не раз бывали повергнуты в недоумение какой-нибудь книгой, главой или абзацем, содержащими Ничто, и по скромности своей решали, что истинный смысл прочитанного ускользнул от них, тогда как на самом деле им следовало бы заключить, что автор честно и bona fide[195] преподносит им Ничто. Помнится, как-то раз за столом одной весьма значительной особы, обладающей не только богатством, но и недюжинным умом, был прочитан темный отрывок из творений поэта, прославившегося тонкостью поистине непостижимой, причем кое-кто из присутствующих заявил, что никак не может добраться до смысла. Хозяин дома, пробежав глазами отрывок, подивился непонятливости гостей: ничто, по его словам, не могло быть проще строк, которые затруднили их. Мы стали еще больше теряться в догадках, но с прежним успехом. Наконец, мы честно признались в своем бессилии и попросили растолковать нам, что хотел сказать поэт. «Что он хотел сказать? — воскликнул хозяин. — Да Ничего!»
Подобное жестокое заблуждение вообще свойственно людям, которые не знакомы с тайной творчества и поэтому воображают, будто невозможно взяться за перо, не имея ничего в голове. В действительности же это более чем обычно. Я и сам принялся за этот трактат без единой мысли в голове, иначе говоря, избрал своей темой Ничто; но если даже не выставлять примером самого себя, остается неоспоримым ab effectu[196], что Ничто находится на дружеской ноге с современными писателями.
Неподражаемый автор предисловия к «Посмертным эклогам», принадлежащим перу одаренного молодого джентльмена, ныне покойного, пишет: «Бывают люди, которые садятся за стол, чтобы написать то, о чем они думают; и другие — которые садятся подумать, о чем они будут писать. Но есть еще третья и самая многочисленная категория людей: эти не думают ни до, ни после того, как принимаются писать, и запечатлевают на бумаге все, что есть у них в голове, то есть Ничто».
Итак, мы попытались познакомить читателя с природой Ничто и определить сперва, чем оно не является, а затем — чем является. Теперь остается показать различные его виды.
Правда, некоторые полагают, что эти виды различаются лишь по названиям. Но, чем опровергать подобную несуразицу, довольно отметить, что у наилучших авторов Ничто встречается в различных своих видах. Я ограничусь тем, что перечислю их, и пусть любезный читатель сам судит, возможно ли, чтоб все они имели один и тот же смысл.
Ничто существует в следующих видах: Ничто per se[197], полное Ничто, совершенное Ничто, Ничто в природе, Ничто на свете, Ничто в целом свете, Ничто во вселенной. И, пожалуй, еще много есть такого, чему имя Ничто.
ЧАСТЬ III
О достоинстве Ничто; попытка доказать, что Ничто — начало и конец всех вещей
Таким достоинством, какое присуще Ничто, ничто не обладает. Спросите бесчестного, низкого пэра (если, конечно, таковой сыщется), в чем состоит его достоинство. Возможно, правда, он найдет, что отвечать вам несовместимо с его достоинством, но, допустим, он снизойдет до ответа, — что сможет он вам сказать? Если он заявит, что достоинство унаследовано им от предков, любой адвокат потребует доказательств, что к нему перешли и те добродетели, с коими было связано достоинство его предков. Если он станет утверждать, будто достоинство заключено в самом его титуле, разве ему не возразят, что, хотя титулами были когда-то отмечены достоинства, а равно и добродетели, с оными неизменно связанные, обратная зависимость исчезает, коль скоро нам становятся известны его качества совершенно противоположного свойства. Равно и всякая иная его попытка найти основание своему достоинству будет тщетной, а посему достоинство это покоится на совершеннейшем Ничто и само таковым является. Но тем не менее не приходится сомневаться в существовании подобного достоинства; ярким сиянием оно слепит взоры людей и приносит немало благ своим обладателям.