Генри Филдинг – Пьесы, памфлеты (страница 18)

Рембл. А ты за это время проглотил столько же бочек вина! Поверь мне, мои наслаждения поблагородней твоих!

Сотмор. Сударь, я плачу за свое вино и оттого никому не причиняю убытков.

Рембл. А я, сударь, никому не причиняю убытков, и оттого мне не за что платить.

Сотмор. Ого-го! А по-твоему, ты не наносишь человеку убытка, если ты похищаешь его жену или дочь?

Рембл. Какой же это убыток, если жене опостылел муж, а дочь только и мечтает, что о муже?

Констант. Ты бы постыдился попрекать человека его грехами, когда он и так страдает за них.

Сотмор. А это самое время попрекать его, сударь. Да он, как вы видите, не очень-то к сердцу принимает мои упреки. У него стыда не больше, чем у тех молодчиков, что продают свои показания всем, кто в них нуждается, — иной раз приходится и у позорного столба постоять, велика важность!

Рембл. Оставь его, сейчас внесут пунш, и тогда ему будет самому некогда брюзжать.

Сотмор. Помилуй! Человек оставляет своего лучшего друга беспечным и счастливым, а наутро находит его на краю гибели, готовым ввергнуться в геенну огненную! Как же не брюзжать после этого? Где эта девка? Я отомщу ей, а заодно и всем женщинам в мире! Коли тебя повесят за насилие, пусть меня вздернут за убийство. Какая она из себя, эта дрянная девчонка? Долговязая или коротышка, белобрысая или чернявая? Какое обличие принял дьявол на этот раз?

Рембл. Ах, очень соблазнительное, уверяю тебя! Она божественно сложена, чудо как деликатна. А глазки такие, что ни одному любовнику не снились! Прелестнейший ротик, губки пунцовые, как вишня... А грудь! Что снег, мрамор, лилия, алебастр, слоновая кость в сравнении с ее белизной! Форма же такая, что ни в сказке сказать, ни пером описать: маленькая, упругая, круглая... Эх, Сотмор, за счастье покоиться на этой груди я бы принял миллион смертей!

Сотмор. Что миллион! Когда тебе и так грозит одна!

Констант. Неужто все эти восторги посвящены уличной девке, Рембл?

Сотмор. Да ему была бы юбка! Ему все равно — порядочная ли женщина или шлюха, высокого ли она звания или низкого, живет ли она на чердаке или в подвале, в Сент-Джемсе[35] или в публичном доме где-нибудь на окраине. Дай ему любую женщину, и он сделает из нее ангела... Он их обожает, как дитя картинки, как обжора еду! Ведь для дитяти что ни картинка — Венера, а для обжоры что ни блюдо — перепелка!

Рембл. Давай, Сотмор, будем так говорить: ты согласись, что она хороша, а я сделаю тебе уступку и признаю, что она просто-напросто дрянная уличная...

ЯВЛЕНИЕ 9

Рембл. Легка на помине, клянусь Юпитером! Ну, так как же, мой милый неприятель? Что вам там посоветовали священник и стряпчий?.. Вы решились принести присягу?.. Ба!

Хиларет (не обращая внимания на Рембла, подбегает к Константу). Констант! Родной мой!

Рембл. Ого! Неужто нас обоих сюда посадили за одну и ту же?.. Однако, надо полагать, он преуспел больше моего... Как она нежна с ним!

Констант. Хиларет!. Твое великодушие повергает меня в еще большее отчаяние. И ты не отвернулась от человека, обвиненного в такой низости?

Хиларет. Я и мысли не допускаю о справедливости этого обвинения.

Рембл (в сторону). Черт возьми! Да это никак и есть возлюбленная Константа! Ну, теперь пойдет кутерьма!

Сотмор (Ремблу). Это и есть та дама, что оказала вам известную услугу, сударь?

Рембл. Что вы?! Это ведь порядочная женщина. Должен признаться, однако, сходство поразительное...

Сотмор. Тогда это, верно, та самая, за чье здоровье Констант пил последние полгода... его почтенная невеста, чума ее возьми!.. Самое подходящее общество для мужчины, арестованного за насилие!

Хиларет. Вы, верно, попали в ту самую потасовку на Лестерфильде, которая разлучила меня с моей служанкой?

Констант. Да, да, там и произошло это досадное недоразумение. Как раз когда я направлялся на свидание с вами.

Хиларет. Со мной тоже чуть было не приключилась беда, и я должна благодарить этого джентльмена за свое избавление.

Рембл. Сударыня, я ваш покорнейший слуга. Так это были вы?

Констант. Так это тебе, дорогой друг, я обязан всем своим счастьем?.. Чем я отблагодарю тебя за такую услугу?

Рембл. Ну что за пустяки, право! Твоя дружба — моя лучшая награда.

Констант. Я твой должник навеки... Самая ничтожная услуга, оказанная этой даме, для меня больше, чем вся вселенная!

Рембл (в сторону). Я был готов и не на такую услугу, если б она приняла ее.

Хиларет. Я рада узнать, что мой избавитель оказался другом мистера Константа.

Сотмор (в сторону). Радуйся, радуйся! Ты бы еще не так обрадовалась, если б послушала, как он тебя тут расписывал!

Констант. Расскажите же мне все по порядку, моя дорогая Хиларет! Я никогда не устану слушать рассказы о благородстве моего друга.

Хиларет. Хорошо же, слушайте...

Рембл. Сударыня, вы тогда были вне себя от страха и вряд ли в состоянии изложить все это дело достаточно связно. Позвольте поэтому мне рассказать капитану Константу все наше приключение, раз уж он хочет знать... Только я расстался с этим джентльменом, как вдруг слышу молодой женский голос, взывающий о помощи. Мне показалось — однако точно не припомню, так ли это, — что кричали: «Спасите! Меня хотят обесчестить!» Я тотчас ринулся туда и обнаружил эту даму в объятиях какого-то грубияна...

Хиларет. Такого наглеца еще свет не видывал!

Рембл. Да, да, удивительно наглый малый! К тому же и трус: только я подошел, как он выпустил свою жертву и исчез.

Констант. Мой дорогой Рембл, что ты для меня сделал!

Рембл. Стоит ли об этом говорить, дорогой Констант! Я не задумываясь оказал бы такую же услугу всякому другому. Слушай же дальше. Подоспевшая стража, не удовлетворившись объяснениями этой особы, задержала нас и отправила наутро к судье Скуизему. А судья, несмотря на все заверения этой дамы, препроводил вашего покорного слугу сюда, где он имеет счастье наслаждаться вашим прекрасным обществом.

Констант. Друг бесценный!.. Да ниспошлет мне небо случай оказать тебе подобную услугу!

Рембл (в сторону). Да услышит оно все твои молитвы, кроме этой!

ЯВЛЕНИЕ 10

Стафф. Пунш готов, джентльмены. Пожалуйте вниз. Вы можете пользоваться неограниченной свободой в пределах моего дома.

Сотмор. Нам большего и не нужно, покуда твой пунш не иссякнет. Будь твой дом морем пунша, он был бы мне милее всякого другого дома во всем городе.

Стафф. За пуншем дело не станет, ваша милость.

Сотмор. А мне больше ничего и не нужно.

Стафф (Ремблу). Небольшое дельце, капитан: тут пришла миссис Скуизем и желает поговорить с вами наедине.

Рембл. Попросите же ее подняться... Извини меня, Сотмор, я должен тебя покинуть на несколько минут. Я думаю, ты не соскучишься в обществе этой дамы и Константа.

Сотмор. Смотри же, не задерживайся! Ставлю пять бочонков против одного: у этого малого еще одна девица на примете!

ЯВЛЕНИЕ 11

Рембл. Уф! Я благополучно выкарабкался из одной истории... Как мог я не узнать порядочной женщины?! Впрочем, так ли уж мудрено ошибиться, когда наши городские шлюхи ударились в скромность, а светские дамы щеголяют напускным бесстыдством! Ну-с, теперь займемся миссис Скуизем. Нетрудно догадаться, чего ей от меня надо.

Миссис Скуизем. Вас, должно быть, удивит, капитан, что у меня такое доброе сердце. Как видите, я не только ходатайствую за вас перед моим супругом, а еще и навещаю вас в вашем заточении. Но я не могу оставаться спокойной, когда вижу, что человек, которого я считаю невинным, терпит напраслину.

Рембл. Благодарю вас, сударыня, за ваше доверие ко мне.

Миссис Скуизем. Вы вполне заслужили его, сударь. Для чего, по-вашему, я рискнула остаться с вами наедине нынче утром?

Рембл. Я полагал, из человеколюбия.

Миссис Скуизем. Нет, сударь, я хотела лично убедиться, таковы ли вы на самом деле, каким вас расписала молва. И я увидела, что самая добродетельная женщина не могла бы требовать от джентльмена большей скромности, учтивости, благовоспитанности, большего смирения. Вы оказались, сударь, до того скромны, что я и представить себе не могу, чтобы вы были способны совершить насилие. Сударь, вы безобидней заплывшего жиром шестидесятилетнего мэра, вы смирнее маменькиного сынка двадцати шести лет от роду.

Рембл. Фью!..

Миссис Скуизем. Сегодня утром вы произвели на меня столь благоприятное впечатление, что я решилась довериться вам еще раз; такому джентльмену, как вы, я бы смело вверила свою честь, где бы мы с вами ни встретились.

Рембл. Сударыня, я постараюсь сделать все, чтобы вы и впредь были обо мне такого же доброго мнения; вы можете довериться мне, где бы мы ни находились, и я обещаю всегда и всюду держать себя с вами, как подобает самому благовоспитанному джентльмену с самой благовоспитанной дамой. Клянусь вам этой нежной ручкой, этими алыми губками и миллионом прелестей, заключенных в вашем драгоценном теле!

Миссис Скуизем. Я вас не понимаю, сударь!

Рембл. Ах, я и сам себя не понимаю! Язык бессилен, и самый ум постичь не может, — одним лишь сердцем можем мы предчувствовать те наслаждения, что нам готовит любовь.

Миссис Скуизем. О, клянусь вам!..

Рембл. Ни клятвы, ни сопротивление уже не помогут. В этой комнате есть постель, которой не побрезговали бы король с королевой.