Генри Филдинг – Пьесы, памфлеты (страница 12)

Политик. Моя дочь бежала! Признаться, это и в самом деле несколько омрачает мое счастье. Но, потеряй я двадцать дочерей, радость от выздоровления дофина превзошла бы мою печаль! Все же я вынужден покинуть вас, джентльмены, и пойти расследовать это дело.

Деббл. Ничто не должно огорчать вас, сударь, после того, что мы с вами сейчас узнали... Ведь личные интересы всегда должны уступать интересам общественным.

ЯВЛЕНИЕ 7

Сотмор. Как? Ты хочешь нас покинуть и улизнуть к какой-нибудь дрянной девке? Чума их порази, они перепортили всех моих собутыльников! По их милости мне так часто приходится ложиться трезвым в четвертом часу утра, что, если бы даже все до одной женщины провалились в тартарары, я поднял бы бокал и сказал бы: «Счастливого пути!»

Рембл. А я пустился бы туда следом за ними. Прелестные созданья! Женщина! Какое слово! В нем музыка, волшебная сила! Марк Антоний хорошо распорядился своим добром, когда отдал весь мир за женщину[18]. Он приобрел сокровище за бесценок.

Сотмор. Что до меня, то я признал бы его сделку выгодной, если бы он взял не девчонку, а бочку доброго бордо.

Рембл. Вино должно служить лишь прологом к любви, оно обостряет радость предвкушения. Бутылка — лишь приступочка у ложа сладострастья. Невежда пьет вино лишь для того, чтоб напиться, а любовник — чтобы воспламенить свою страсть.

Сотмор. Ну, не досадно ли, что такой прекрасный напиток заставляют служить такому недостойному делу?

Рембл. Напротив, в этом самое благородное назначение виноградной лозы. И нет большей чести для Вакха, чем быть пажом при Венере.

Сотмор. Да не видать мне ничего, кроме несчастной маленькой пинты вина до скончания моих дней, если я когда-нибудь еще отправлюсь в кабак с человеком, который норовит улизнуть после первой же бутылки!.. Да я скорее запишусь в члены купеческого клуба, где все пьют наперстками, точно боятся, как бы вино не распалило их воображение прежде, чем они раскачают свои ленивые мозги беседой! Да лучше пить кофе с каким-нибудь политиканом, или чай со светской дамой, или кислый пунш с джентльменом из общества, чем служить точильным камнем сладострастию своих приятелей! И все ради того, чтоб какая-то дрянная потаскушка пожинала плоды моих трудов!

Рембл. Да ты рассвирепел словно женщина, у которой любовник в последний миг сплоховал.

Сотмор. А что же, мне впрямь так же худо, как ей.

Рембл. Друг мой, пойми: когда у мужчины начинает туманиться ум, вот тогда-то он и подходит для женского общества. Еще одна бутылка, и я бы не годился ни для какого общества.

Сотмор. И тебя унесли бы со славой! Порядочный человек не смеет покинуть кабак, как солдат не смеет бежать с поля сражения. А ваш брат, щеголь, только и думает, как бы уберечь себя и от войны и от вина ради прекрасных дам. Черт побери! Я презираю вас, как честный солдат презирает дезертира. И не удивляйтесь, сударь, если, завидя вас на улице, я перейду на другую сторону.

Рембл. Дражайший Силен[19], смени гнев на милость! Я только пойду освежиться, — прогуляюсь немного и опять вернусь к тебе в кабачок. Бургундское будет моим девизом, и я буду сражаться под твоей командой, пока не лягу костьми.

Сотмор. Теперь я вижу, что ты честный малый, и потому разрешаю тебе провозгласить тост в честь любой красотки. Мы будем пить ее здоровье, пока тебе не почудится, что ты ее обнимаешь. Для человека с пламенным воображеньем нет лучшей сводни, чем бутылка. Она приведет в твои объятия, кого ты захочешь — от самой чопорной жеманницы до самой отчаянной кокетки. Ты овладеешь ее прелестями, несмотря на все ее уловки. Куда там, — ее прелести возрастут так, что никакому искусству с ними не сравняться! А наутро, пресытившись наслаждением, ты спокойно проснешься в своей постели — ни жены под боком, ни заботы о возможном потомстве.

Рембл. Однако!.. Ты нарисовал пресоблазнительную картину!

Сотмор. Все так и будет, мой милый, вот увидишь! Ты восторжествуешь над ее добродетелью, если она порядочная женщина, и вызовешь у нее краску стыда, если она уличная девка. Ну, я пойду за пополнениями. Смотри же, не задерживайся. (Поет «Наполняйте стаканы». Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ 8

Рембл. У этого малого, верно, душа сидит в глотке. Он только тогда доволен, когда глотает что-нибудь. А пьян он никогда не бывает; скорее бочка опьянеет от вина, чем он. Увы, я устроен не так! Чума возьми мою картонную башку! Только похоронишь вино в желудке, как его дух возносится тебе в голову. Впрочем, я сейчас в самом подходящем состоянии для интрижки. Кабы моя добрая звезда — а ее злая — привела сюда какую-нибудь красотку!.. Ба! Дьявол услышал мои молитвы!

ЯВЛЕНИЕ 9

Хиларет. Надо же было случиться такому несчастью! Потерять свою служанку в потасовке и не знать дороги к милому! Ну что мне делать?

Рембл. Ага, приключение!

Хиларет. Боже мой! Кто это? Кто вы такой, сударь?

Рембл. Кавалер, сударыня. Рыцарь, странствующий по свету в поисках приключений. Моя профессия — брать приступом вдов, лишать девушек чести, уменьшать число котов и увеличивать ряды рогоносцев.

Хиларет. Сударь искатель приключений, разрешите пожелать вам достойного успеха! (Порывается уйти.)

Рембл (преграждая ей дорогу). Позвольте, сударыня, я только отправился в путь, и вы — первое мое приключение.

Хиларет. Пустите меня, сударь, умоляю вас! Мне не о чем говорить с человеком вашей профессии.

Рембл. Однако вы не слишком любезны, сударыня! Если я не ошибаюсь, у нас с вами профессии родственные. Мы с вами — как священник с монашенкой, и сам бог велел нам держаться друг друга.

Хиларет. Я вас не понимаю, сударь!

Рембл. Послушайте, сударыня, я немножко знаком с уставом вашей почтенной обители. Очень может быть, что я даже знаком с вашей матерью-игуменьей. Хоть я еще и недели не пробыл на суше, а перезнакомился с ними со всеми, с целым десятком.

Хиларет. Вы нетрезвы, сударь, и, вероятно, не знаете, с кем имеете дело, поэтому я прощаю вам вашу дерзость.

Рембл (в сторону; свистит). Вот оно что! Дочь знатного вельможи! Так я ей и поверил!.. Послушай-ка, милая, что мне за дело до твоего положения? Мне все равно, как ездит твой отец: сидит ли он в карете, запряженной шестерней, или с вожжами на козлах. Я бывал равно счастлив и в объятиях жены какого-нибудь честного боцмана и на груди ближайшей родственницы Великого Могола[20].

Хиларет. Сударь, ваша наружность говорит о том, что вы порядочный человек, и я убеждена, что всему виной досадное недоразумение. Я понимаю, что несколько странно встретить порядочную женщину на улице в такой час...

Рембл (в сторону). Что странно то странно!

Хиларет. Я не сомневаюсь, что, когда вы узнаете, как я очутилась в подобном положении, вы сами захотите мне помочь. Нынешней ночью я убежала из родительского дома; я шла, чтобы вверить свою судьбу возлюбленному, меня сопровождала служанка. В это время на улице случилась драка; мы разбежались в испуге и потеряли друг дружку... Сударь, я полагаюсь на ваше великодушие, — правда же, вы не захотите оставить женщину в беде? Вызволите меня, и вы можете рассчитывать не только на мою благодарность, но и на благодарность одного весьма достойного джентльмена.

Рембл. Покорнейший слуга достойнейшего джентльмена! Однако, сударыня, вы пришлись слишком по сердцу мне самому, чтоб я стал вас беречь для другого. Если б вы оказались той, за кого я в первую минуту вас принял, я расстался бы с вами без особой печали. Но я увидел в ваших глазах аристократический герб, ваша светлость! (В сторону.) Пусть себе будет светлостью, если ей это нравится; легче дать титул, чем деньги.

Хиларет. Теперь вы ударились в другую крайность.

Рембл. Э, нет, сударыня! Судя по вашей выходке, вы должны быть либо знатной дамой, либо уличной женщиной! Жалкие добропорядочные твари, живущие с оглядкой на приличия, никогда не позволят себе такого благородного полета фантазии. Подобные полеты доступны лишь тем, кто привык парить над общественным мнением.

Хиларет (в сторону). Этот малый просто безумец!

Рембл. Так вот, моя милая! «Светлость» вы там или нет, не знаю, а распить со мной бутылочку в соседнем кабачке вам придется.

Хиларет (в сторону). Есть только один способ от него отвязаться.

Рембл. Идем же, мой ангел! О, какая нежная ручка!

Хиларет. Если бы знать, что мне удастся сохранить мою честь...

Рембл. О, на этот счет будьте совершенно покойны! Я готов заложить за нее что угодно (в сторону)... кроме моих часов.

Хиларет. А мое доброе имя?

Рембл. Об этом уж позаботится темная ноченька... (В сторону.) Честь! Имя! Вон как эти девушки научились петь за то время, что меня не было в Англии!

Хиларет. Но будете ли вы вечно любить меня?

Рембл. О, во веки веков, безусловно!

Хиларет. И вы обещаете?..

Рембл. Да, да, конечно!

Хиларет. И вы не будете грубы со мной?

Рембл. Что за вопрос! (В сторону.) А я то боялся, что она денег попросит!

Хиларет. В таком случае я, пожалуй, рискну. Вы идите вон в тот кабачок на углу, а я за вами.

Рембл. Помилуйте, сударыня, как можно! С вашего позволения, я за вами.

Хиларет. Я требую, чтоб вы шли впереди!

Рембл. Ну да, чтоб оставить меня в дураках! Вас, по-видимому, смущает неприглядность моего одеяния. Клянусь вам, я честный моряк и не улизну, не расплатившись!

Хиларет. Я не понимаю, о чем вы говорите, сударь.