Генри Филдинг – Фарсы (страница 71)
Ах! А это что за светский господин к нам явился?!
Купи. Покорный и преданный слуга вашей милости, дорогая кузина!
Люси. Он, наверное, из высшей знати — в разговоре ни капли смысла.
Купи. Не имею чести быть знакомым с вами, кузина, однако ваш батюшка был так добр, что допустил меня к вашей прелестной ручке.
Люси. Царица небесная! Какой распрекрасный кавалер!
Купи. Сударыня, меня зовут Купи, я имею честь быть учителем танцев.
Люси. Вы пришли научить меня танцевать?
Купи. Да, моя радость, я пришел научить вас очень милому танцу. Вы никогда не обучались танцам?
Люси. Нет, сударь, как-то не привелось. Правда, мистер Томас учил меня немножко на «раз-два-три».
Купи. Это ужасный пробел в вашем воспитании, но у вас будет счастливая возможность восполнить его, получив в мужья танцмейстера.
Люси. Конечно, сударь, только у меня не будет мужа танцмейстера. Папенька говорит, что я должна выйти за этого вонючего аптекаря.
Купи. Папенька?! Велика важность, что говорит ваш папенька!
Люси. А разве я не должна его слушаться?
Купи. Ни в коем случае! Вы должны следовать собственным склонностям.
Люси. Можете не извиняться, я на вас не сержусь. Откровенно говоря, он и мне кажется невозможно смешным и странным — другого такого не сыщешь! Только вы ему не передавайте!
Купи. Что вы! Я ненавижу его за жестокое обращение с вами! Держать взаперти девицу такой красоты, такого ума и обаяния и даже не научить ее танцевать!… Да, сударыня, не уметь танцевать — позор для молодой леди! Читать-то он вас небось научил, об этом позаботился!
Люси. Да, читаю я хорошо и пишу тоже.
Купи. Так я и думал. Нет, за мной такого не водится! Посудите сами: все родители учат детей предметам низким, требующим лишь тупого повторения, а благородные науки оставляют в пренебрежении. Надеюсь, сударыня, вы простите меня, если я брошусь к вашим ногам и поклянусь оставаться на коленях до тех пор, пока меня не заставит воспрять сияние ваших улыбок.
Люси. Что вы, сэр! Я не знаю, как ответить на такие изящные речи!
Купи. Могу я надеяться на искорку вашей любви: самая маленькая искра, сударыня, зажжет в груди моей неугасимое пламя! О, спрячьте эти очаровательные глазки, не пронзайте меня их огненными лучами — они испепелят меня! Могу я рассчитывать, что вы будете думать обо мне?
Люси
Купи. Вы не хотите мне ответить?
Люси. Ах, я не знаю, что сказать… вы так меня смутили!…
Купи. А все потому, что вы не учились танцам! Танцмейстер живо отучил бы вас от робости. Позвольте подсказать вам слово, которое надо произнести, чтобы я мог рассчитывать на ваше снисходительное согласие избрать меня своим мужем.
Люси. Не просите, не скажу! Но…
Купи. Две недели! Но это для меня все равно что век того человека, который жил без конца[157]. Ждать две недели после того, как вы сочетаетесь браком с другим! Нет, если вы решите отвергнуть меня, я наложу на себя руки!
Люси. О, не надо! Но поймите: я не в силах вас ненавидеть. А аптекарь сказал, что ни одна женщина на свете не выйдет за того, к кому не питает ненависти.
Купи. Ха-ха-ха! Конечно, любая светская дама должна ненавидеть подобное ничтожество. Но когда в мужья выбирают человека светского, его обожают всю жизнь.
Люси. Но я не хочу, чтоб вы думали, будто я люблю вас. Поверьте, я не люблю вас! Мне говорили, что, когда любишь мужчину, нельзя ему в этом признаваться. Я не люблю вас, право, не люблю!
Купи. Но могу ли я со временем надеяться на вашу взаимность?
Люси. Надейтесь, сударь, я не могу вам запретить. Мне ведь все равно, на что вы надеетесь.
Купи. Оставьте мне хоть надежду, сударыня! Самые жестокие представительницы вашего пола — величайшие тиранки — и те не лишают человека надежды!
Люси. Нет, я не оставлю вам никакой надежды! Что выдумали — надежды! Да за кого вы меня принимаете? Я еще вам покажу, кто я такая! Нет, не оставлю я вам ни крошечки надежды, хоть вы помирайте у меня на глазах!
Купи. Если вы жаждете моей гибели, я готов ради вас даже на это.
Люси. Остановитесь! Ах, сэр, вы так поспешны! Как же это я с первой встречи скажу вам «да»? За мисс Дженни Флентит уже два года ухаживает с полдюжины мужчин, и никто еще не знает, кого она предпочтет. А за мной, выходит, и вовсе не надобно ухаживать? Так вот: будут за мной ухаживать, я так хочу!
Купи. Разумеется! Я стану за вами ухаживать после того, как мы поженимся.
Люси. Правда, будете?
Купи. Непременно! А если не буду я, найдутся другие.
Люси. Я не знала, что за замужними женщинами тоже ухаживают.
Купи. Все оттого, что вы не умеете танцевать. Многие женщины лишь потому и выходят замуж — ведь некоторые мужчины ухаживают только за замужними.
Люси. Ну, тогда ложно и за вас выйти. Погодите, но есть еще препятствие, правда, не очень большое.
Купи. В чем оно, моя радость?
Люси. Я обещала аптекарю, вот и все.
Купи. Пустяки!… Я лечу готовиться к свадьбе.
Люси. Идите, я согласна.
Купи. Но сперва один поцелуй, дорогой мой ангел!
Люси. Ах, какой милый, какой неотразимый мужчина! Хорош, как Купидон, и обходителен, как лорд. Красивее самого мистера Томаса — уж что скрывать! — и почти так же нарядно одет. Теперь я смекаю, почему отец никогда не позволял мне учиться танцам! Если все танцмейстеры так изящны, не пойму, почему женщины не сбегают с ними? Ах, до чего же я недогадлива! Когда он вытащил свою музыку, надо было тут же попросить его сыграть на ней. Когда мы поженимся, я заставлю его поиграть! И танцевать он меня научит. Он будет играть, а я танцевать — то-то будет весело! А это кто? Еще один франт!