18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Аудиокниги в жанре «Боевик»

Последние

Каталог аудиокниг в жанре «Боевик»

Макс Вальтер - Исповедь смертного греха
Макс Вальтер - Исповедь смертного греха

Я родился на планете, где дети шахтёров сутками перебирали руду, а небо нам заменяли каменные своды. Но однажды в колонию пришла корпорация.
Нас отсортировали как скот, разлучая семьи, а несогласных ломали бойцы ШОКа. Меня и моих друзей отправили в интернат для трудных подростков – «Зверинец». Так начиналась наша дорога через жернова системы.
Нас не сразу учили убивать. Сначала мы просто выживали: дрались за свои вещи, отстаивали право быть собой и проходили проверку на прочность. Однако, система уже присматривалась к нам, отбирая самых стойких. А потом пришла военная академия, где из выживших сделали профессиональных убийц и промышленных шпионов.Я прошёл этот путь до конца и стал тем, кого теперь называют Грех. Но даже спустя годы я помню всё. И раз уж ко мне пришёл журналист, готовый рискнуть жизнью ради правды, – пусть выслушает мою исповедь, пока я решаю: жить ему или…

Саша Игин - Борисовна
Саша Игин - Борисовна
В мире 2080 года, где квантовый «Архитектор» управляет реальностью через игру Го, энтропия стала валютой, а люди — расходным материалом. Злата Борисовна Нейман — живой анахронизм: женщина с тяжелым советским именем, грубой тактильной памятью и сердцем, которое однажды уже останавливалось за доской. Размороженная из криосна как музейный экспонат, она обнаруживает, что её покойный отец, гениальный математик, превращен в ядро системы. Его «Правило 237» — формула идеального порядка — ведёт мир к термодинамической смерти.Чтобы спасти саму возможность случайности, боли и жизни, Злата должна сделать невозможное: сыграть решающую партию против собственного отца, чей алгоритм не знает жалости. Её оружие — не скорость расчета, а вес камня, шероховатость реальности и та самая «советская брутальность», которую не взломать никакому ИИ. Роман о хирургии вероятностей, тактильной правде и имени как броне. О том, как одна женщина внесла хаос в идеальный порядок — и победила, умерев на 237-м ходу.
Михаил Апостол - Стальные Клыки Мегаполиса
Михаил Апостол - Стальные Клыки Мегаполиса
Первый российский техно-вампирский нуар, где магия крови встроена в блокчейн-экономику, а борьба за свободу ведется методами корпоративного шпионажа и уличной войны.В мегаполисе, где кровь превращена в ликвидный актив, а право на бессмертие покупается через IPO, правила диктуют не люди, а корпорации древних кланов. Корпорация контролирует всё: от банковских счетов до чистоты вашего гемоглобина. Но у каждой системы есть баг. Три женщины, чьи жизни были перемолоты жерновами вампирского патриархата, объединяются для решающего реванша.Это не просто фэнтези. Это высокооктановый техно-нуар о женской ярости, где неон «Обсидиана» режет сумерки, как лазер, а каждый контракт подписан кровью. В мире «Old Money vs Tech» спасения любовью не будет — будет только передел власти. Успеют ли они сжечь систему до того, как она выпьет их досуха?
Саша Игин - Сингулярность чайной чашки. Кн. 3. Тёмная энергия паузы: Тэнуки как космологическая константа
Саша Игин - Сингулярность чайной чашки. Кн. 3. Тёмная энергия паузы: Тэнуки как космологическая константа
Во Вселенной есть тёмная энергия — сила, разгоняющая галактики, не давая миру схлопнуться. В браке Хён-су и Соры эту роль играют паузы, пропущенные ходы и молчание. Концепция «Тэнуки» из Го, где лучший ход — пропустить очередь, становится их последним шансом.Они живут вместе, но брак висит на волоске. Слишком близко для врагов, слишком далеко для любовников. Каждое утро Сора готовит завтрак, который он не ест. Это Тэнуки: действие без ответа. Не слабость, а стратегия выживания.Врывается внешняя угроза: корпорация хочет снести ресторан «Красный угол». Хён-су вызывает председателя на партию. Ставка — здание. Метафора становится реальностью.Пока он готовится к матчу жизни, Сора учит главному: иногда лучший ход — не ходить. Примирение не в громких признаниях, а в мелочах: он съедает остывшую кашу, она оставляет записку. Тёмная энергия их терпения раздвигает границы, предотвращая коллапс. Партия с председателем — их общая победа. Пропуск хода оказывается высшей формой контроля.
Саша Игин - Сингулярность чайной чашки. Кн. 4. Тепловая смерть и последний завтрак: Теорема о невозможности ничьих
Саша Игин - Сингулярность чайной чашки. Кн. 4. Тепловая смерть и последний завтрак: Теорема о невозможности ничьих
Финальная книга цикла — это Ёсэ, эндшпиль жизни. Тепловая смерть Вселенной, когда энергия иссякает, становится метафорой старости. Спустя десятилетия Хён-су, больной и немощный, больше не может держать камни. Сора, чьи руки помнят тысячи рецептов, помогает ему делать ходы. Их финальная партия — не игра на победу, а танец воспоминаний. Каждый камень — этап их жизни.Книга отвечает на главный вопрос: возможна ли победа в любви? Итог партии — «Тэнуки» (пропуск хода) в пустом углу. В истинных отношениях никто не должен выигрывать. Победа не в подсчете очков, а в возможности прожить жизнь не впустую.Смерть Хён-су — не тепловая смерть их вселенной. Сора продолжает заваривать две чашки чая, оставляя одну для пустого стула. «Теорема о невозможности ничьи» опровергнута: ничья возможна, если не считать очки. Последний завтрак, ход, чашка — сингулярность, где время останавливается. Эпилог — бесконечное Ёсэ: каждый новый день становится следующим ходом в партии, которая не кончается никогда.
Саша Игин - Багровый счетовод
Саша Игин - Багровый счетовод
Эта книга — хроника восхождения Кирилла Белова, мальчика из военного городка Тосно, чей гениальный ум с детства подчинен математике. В мире, где командуют такие люди, как отчим-полковник, а мать молчит из страха, семилетний Кирилл находит убежище в цифрах. Диагноз «дислексия» делает его изгоем в школе, но случайно открывает дверь в «Эрудит» — игру, где буквы имеют вес, а слова становятся уравнениями.В Петербурге 90-х Кирилл превращается в «счетовода»: он не играет, он просчитывает удушение. Победа любой ценой становится философией, а холодный расчёт — единственным языком общения с миром, включая собственную мать. От любительских клубов до международных турниров — Белов методично уничтожает соперников, плетя паутину из вероятностей. Его называют легендой, но за фасадом машины скрывается истерзанный перенапряжением мозг, а словарь души не содержит слов «любовь», «покой» и «дом». Это история человека, который выиграл всё, но забыл, как пахнут цветы, и начал проигрывать самому себе.
Саша Игин - Третий закон отсутствует
Саша Игин - Третий закон отсутствует
Педагогический стажёр Лада Власова приходит на практику в школу, где экзамены принимает не учитель, а ИИ — система «Экзаменатор-Т». Бездушный алгоритм не просто оценивает знания: он ловит на лжи по микровыражениям, отбраковывает неудобные трактовки и загоняет детей в психологическую ловушку. Лада пытается сопротивляться — но против неё восстаёт вся Система, применяя иезуитские методы: анонимные жалобы, подставные переписки, угрозы. Её отчисляют, дискредитируют, заставляют исчезнуть. Она прячется в подвале, но не сдаётся — и находит там древнюю версию того самого ИИ, ещё не испорченную интернетом и войной. Их союз — человек и старая машина, названная Алёшей, — становится единственным шансом остановить боевые спутники, убивающие миллионы. Но можно ли победить сверхразум одной честностью и теплом ладони? Эта повесть о том, как дружба оказывается страшнее ядерной кнопки, а право сомневаться ценнее любой точности.
Петр Сойфер - ЭХО ПРОТОЯЗЫКА
Петр Сойфер - ЭХО ПРОТОЯЗЫКА
Лингвист Мэттью Грант находит в джунглях Конго обсидиановую плиту с письменами, не похожими ни на один известный язык. Вместе с нейропсихологом Сарой Леви и программистом Илаем Розенбергом он начинает расшифровку при помощи ИИ «Логос» — и обнаруживает, что это не запись языка, а нечто, что было до языка.Протоязык не описывает реальность. Он её меняет.По мере того как команда произносит первые слоги, фильтры восприятия начинают рушиться. Закат превращается в агонию фотонов. Коллеги становятся биохимическими процессами. Слова открывают двери без прикосновения.У них 72 часа до точки невозврата. И три варианта: уничтожить, передать всему миру — или замолчать.Лингвистический триллер о цене абсолютного знания и о том, что остаётся от человека, когда у него больше нет иллюзий.
Саша Игин - Акатизия
Саша Игин - Акатизия
Москва, 1994 год. Плотность одиночества превышает критическую. Шестнадцатилетний Гулливер Луццато перестаёт отличать поцелуй от насилия. Появление четвёртого тела в семейной системе «трёх тел» — учительницы с 41-м размером ноги — искривляет пространство-время. Первый асинхронный секс, избиение ремнём: следующим будет он сам.Двадцать лет спустя — компания «Челфак», предсказывающая катастрофы. Иван Москва спасает Веренику Луццато, чья мать — та самая Стела, а отчим-марафонец семь лет преследует Гулливера. Причинно-следственный коллапс, укол отцу, шприц в глаз убийце. Жертва становится палачом. Затем — акатизия, зеркала, разговоры с Незнакомцем. Рейс Париж, дротик в глаз киллеру, план «Буратино», где кукла вырывается из-под контроля.2021 год. Гулливер и Иван на балконе в Коптево: энтропия убывает, выведено уравнение счастья. Это философская научная фантастика и психологическая драма о том, что от себя не убежишь, а Вселенная не обязана быть понятной — она обязана быть. И она была.