Геннадий Веретельников – Летят Лебеди. Том 2. Без вести погибшие (страница 27)
Как мы все ошибались …
Ещё в конце июля 1941 года, спустя пять недель после начала наступления вермахта, начальник советского Генерального штаба Георгий Жуков[86] настоятельно рекомендовал своим высшим военачальникам сдать Киев и с прицелом на будущее создать за Днепром линию обороны. Возмущенный Сталин отверг это предложение, назвав его «чушью», после чего Жуков отказался от дальнейшего испытания собственного мужества. Он попросил, чтобы его освободили от занимаемой должности, за что его вполне могли обвинить в пораженчестве и приговорить к смертной казни. Однако Сталин, скрепя сердце, согласился с этим предложением и назначил этого генерала главой Резервного фронта, сохранив за ним место в Ставке. Ещё через шесть недель Сталин уже больше не мог закрывать глаза на то, что Жуков, вероятно, был прав. Вместе с тем Красной Армии с помощью шести армий и четырех резервных армий удалось остановить наступление немецкой группы армий «Центр» в районе Смоленска, а на юге даже отбросить противника на некоторое расстояние. Однако это произошло благодаря приказу Гитлера, который остановил быстрое продвижение танковых подразделений этой крупной группировки и перенаправил их в другое место. В то время как боевые машины генерала Германа Гота должны были поддержать наступление на Ленинград группы армий «Север», танки генерала Гудериана направились на юг, на Украину.
Первоначальный немецкий план военной кампании предусматривал быстрое наступление на Москву, и командование вермахта надеялось на то, её падение будет означать молниеносную победу над Советским Союзом. Поэтому к группе армий «Центр» были приданы две так называемые танковые группы, тогда как группа армий «Север» и группа армий «Юг» вынуждены были довольствоваться только одной такой танковой армией, состоявшей из танковых и моторизованных дивизий. Соответственно, им было сложнее наступать, преодолевая постоянно увеличившееся советское сопротивление.
Несмотря на сопротивление своих генералов, Гитлер обосновывал свои действия в отношении Украины военно-экономическими соображениями. Для него было важно незамедлительно поставить в свой контроль богатые ресурсы этой страны в области промышленности, полезных ископаемых и сельского хозяйства, что само по себе было первым признанием того, что ожидавшегося быстрого триумфа и победы над Сталиным не будет.
Гудериан вынужден был последовать указанию Гитлера и направить свои силы в сторону Лохвицы, небольшого города, расположенного на полпути между Киевом и Харьковом, индустриальным центром восточной Украины. Этот город был также целью для Первой танковой группы под командованием генерала Эвальда фон Клейста, которая после победы в котле под Уманью продолжила своё наступление. Что касается пехотных дивизии группы армий «Юг», перемещавшихся по болотам вдоль реки Припять, то советские защитники активно выдавливали их в направлении Киева и Днепра.
7 сентября 1941 года командующий советским Юго-Западным фронтом Михаил Кирпонос настоятельно попросил Ставку о том, чтобы его войска смогли занять позиции за рекой. Лишь через два дня – немцы к этому времени уже почти окружили его правый фланг – он получил разрешение, но оно было связано со строгим приказом относительно того, чтобы любой ценой удерживать Киев и другие плацдармы на западном берегу реки. 11 сентября Сталин позвонил сам и упрекнул Кирпоноса и командующего всей юго-западной осью Семена Будённого в том, что они постоянно занимаются исканием «рубежей для отступления», а не «путей для сопротивления».
Будённый – в прошлом соратник Сталина, бывший кавалерист и унтер-офицер царской армии, ставший советским маршалом, – собрал всю свою смелость и заявил, что «промедление с отходом» может привести «к потере войск и огромного количества материальной части». После этого Сталин заменил его на Семёна Тимошенко, однако не вынес Будённому[87] – в отличие от многих других генералов – смертного приговора.
И даже 14 сентября Ставка ещё воспринимала многочисленные сообщения в катастрофе с Киевского фронта как проявление «паникёрства» и угрожала расстрелом любому командиру, помышлявшему об отступлении. Немцы к этому времени уже подошли к Днепру и продвигались дальше на восток. 15 сентября 1941 года передовые части танковых групп Гудериана и Клейста встретились в районе города Лохвица, в 200 километрах к востоку от Киева. Четыре полностью укомплектованные армии и части ещё двух армий общей численностью 700 тысяч человек оказались в окружении.
Пораженный Тимошенко, в конечном итоге, набрался смелости и передал приказ Кирпоносу о срочном отступлении, которое должно было быть прикрыто слабыми резервами. Однако Кирпонос, помня о высказанных угрозах, потребовал предоставить согласие Ставки. Когда 18 сентября оно поступило, было уже поздно. Большая часть подразделений Кирпоноса были дезорганизованы, лишены управления и значительно ослаблены в результаты бессистемных боев с противником, который целенаправленно стремился к достижению своей цели. И даже в советской историографии подтверждается, что лишь некоторым частям удалось вырваться из окружения. Сам Кирпонос был убит в результате взрыва гранаты.
Когда 26 сентября бои прекратились, стало ясно, что 150 тысяч советских солдат были убиты. 665 тысяч красноармейцев попали в плен. Потери с немецкой стороны составили 100 тысяч человек убитыми и ранеными. Историки называют битву за Киев крупнейшей в истории отдельной военной операцией. Лишь бросив в бой свой последние резервы, которые теперь не были задействованы в других местах, Ставке удалось закрыть огромную дыру на линии фронта и остановить передовые немецкие танковые части, продвинувшиеся уже к Ростову-на-Дону.
Из-за своей упрямой стратегии, направленной на удержание позиций, Сталин также предоставил Гитлеру возможность продвинуться к Москве. Танки Гудериана незамедлительно получили приказ вновь вернуться на север для того, чтобы принять участие в наступлении на советскую столицу. В ставший уже тылом Киев вошли подразделения СС и банды украинских националистов …
Киев пал 19 сентября 1941 года.
На улицах, за неделю до, кто-то уже развесил плакаты:
«Жиды, ляхи и москали – наилютейшие враги Украины!».
24 сентября на Крещатике был подорван штаб гитлеровской армии.
Начала свою деятельность подпольная организация.
Через день – комендатуру, гостиницу для офицеров …
27 сентября 1941 года по всему городу были развешаны объявления на русском языке, на украинском и немецком:
«Все жиды города Киева и его окрестностей должны явиться в понедельник, 29 сентября 1941 года,[88] к 8 часам утра, на угол Мельниковской и Дохтуровской улиц (возле кладбищ). Взять с собой документы, деньги, ценные вещи, а также теплую одежду, белье и проч. Кто из жидов не выполнит это распоряжение и будет найден в другом месте, будет расстрелян».
Одновременно через дворников распространялась дезинформация о намерении якобы просто провести перепись и переселение евреев. Но их всех ждал Бабий Яр.
Бабий Яр – урочище на северо-западе Киева, овраг длинной два с половиной километра. Глубина – до пятидесяти метров.
По его дну протекал одноименный ручей, в котором, ставя запруды,[89] до войны любили купаться местные мальчишки …
Утром, 29 сентября, фашисты расстреляли по программе «Т–4» 752 пациента психиатрической больницы имени Ивана Павлова.
Далее сошлюсь на воспоминания Анатолия Кузнецова, автор романа с названием «Бабий Яр»:
«По Глубочице поднималась на Лукьяновку сплошная толпа, море голов, шел еврейский Подол!.. О, этот Подол! Сплошь разговоры: куда повезут, как повезут? В одной кучке только и слышалось: «Гетто, гетто!» Подошла взволнованная немолодая женщина, вмешалась: «Люди добрые, это смерть!» Старухи заплакали, как запели…».
В конце улицы был устроен пропускной пункт, за которым находилась скрытая со стороны канцелярия. Поочередно туда отводили тридцать-сорок человек, где у них отбирали документы, вещи и заставляли раздеться. Затем полицаи палками загоняли обреченных в проходы и насыпи на краю оврага, глубина которого здесь была двадцать-двадцать пять метров. На противоположном краю находился пулемётчик. Выстрелы заглушала музыка и шум самолёта, который кружил над оврагом. После того, как ров заполнялся двумя-тремя слоями трупов, их сверху присыпали землей…
Только за два дня, 29 и 30 сентября, зондеркоманда 4–а под командованием штандартенфюрера Пауля Блобеля при участии частей 6–й армии вермахта и Киевского куреня украинской вспомогательной полиции[90] расстреляли в этом овраге 33771 человека – почти всё еврейское население Киева.
Оставшихся добивали 1, 2, 8 и 11 октября.
Кстати, рейхкомиссар Украины Эрих Кох приурочил расстрелы в Бабьем Яру к еврейскому посленовогоднему Судному дню, во время которого Бог пишет для каждого Книгу жизни… Я видел фотоснимки, сделанные там и тогда фотографом 637–го отряда пропаганды 6–й армии вермахта Иоганном Хёхле, от которых кровь в жилах стынет …
Дина Мироновна Проничева, актриса Киевского театра кукол, мать двоих детей, которая носила «русскую» фамилию мужа, – одна из двадцати девяти, чудом выживших …
В то утро она провожала отца и маму в Бабий Яр. Внешность у Дины была не еврейская, поэтому, когда их разъединили, услышала мамин крик: «Доченька, ты не похожа, спасайся!» Но вместе с другими провожающими тут же оказалась схваченной полицаями … И вот уже её ведут к оврагу… Когда миновали коридор прокопа, открылся песчаный карьер с почти отвесными стенами. Дина глянула вниз – там было море окровавленных тел. На противоположной стороне карьера успела разглядеть пулемёты и немецких солдат у костра. Когда всю цепочку загнали на выступ, один из немцев от костра отделился и начал стрелять. Дина не столько увидела, сколько почувствовала, как с выступа повалились тела и как трасса пуль приближается к ней. У неё мелькнуло: «Сейчас я …» Не дожидаясь, бросилась вниз … Когда упала, её обдало теплой кровью лежащих рядом, снизу … Солдаты с выступа стали пристреливать тех, кто казался им живым. Потом спустились, что-то снимали с трупов, добивали шевелящихся. Один эсэсовец наткнулся на Дину, которая показалась ему подозрительной. Приподнял её, стал бить, но она висела мешком, не подавая признаков жизни … Потом сверху донеслось: «Эй, давай прикидай!» Зазвякали лопаты, глухие удары песка о тела. Наконец груды песка стали падать на Дину. её заваливало, но она старалась не шевелиться… Потом, к ночи, с диким трудом «откопалась». В кромешной тьме по песчаной стене, пядь за пядью, выползла наверх … Дина Проничева много ещё раз окажется на краю гибели, скрываясь в развалинах Дарницы, пробираясь по селам под именем Нади Савченко. Своих детей найдет только в конце войны, потом вернется в Киевский театр кукол и в 1946–м станет свидетелем обвинения на Киевском процессе о фашистских злодеяниях на Украине.