Геннадий Тищенко – Взгляд извне (страница 12)

— У меня создается мнение, что все вы считаете Леруа героем, — я не мог не возмутиться. — Как же! Ради науки пойти на такое! Может быть, вы не знаете из чего… точнее из кого, осмилоки добывают все необходимое для проведения этих самых Киалан?

Томас, насупившись, молчал.

— Может быть я консерватор, отстало мыслящий обыватель, но я не могу представить как человек может решиться на такое! — Я вскочил на ноги и подошел к окну.

— Фактов-то нет… — сказал Томас, с надеждой. — Может быть, Киалана вырабатывается из чего-то другого?!

— Хотелось бы надеяться… — Я говорил стоя лицом к окну. — И все-таки, я сделаю все, чтобы Леруа предстал перед членами Комиссии, со всеми обвиняющими его фактами… Я не могу представить обстоятельств, смягчающих его вину!

— А если вины и нет вовсе?.. Может, не стоит спешить с выводами в таком сложном деле?!

Я с трудом сдержался, чтобы не вспылить и хотя бы внешне остаться спокойным. Медленно, может быть, даже слишком медленно, я подошел к Томасу. Тот спокойно выдержал мой взгляд.

— Чтобы стать таким же, как все вы?! — Я был готов взорваться от ярости. — Чтобы потерять объективность и психологически сдвинуться?! Я догадываюсь: во всем виновата обстановка. На Земле вы просто не смогли бы рассуждать подобным образом!!!

— Я тоже так думаю, — спокойно сказал Томас. — И не один я… Но в том-то и дело, что здесь не Земля… Мы теперь действительно не такие, какими были дома…

Глава восьмая.

Дмитрий Еремкин

Честно говоря, особенно распространяться о первых годах, проведенных в двадцать втором веке, мне пока не хочется. Ведь какой «образ грядущего» сложился у меня под влиянием фантастики конца двадцатого века? Будущее может быть либо светлым, мирным, гармоничным, и справедливым, как его описывали совковые фантасты, либо мрачным и наполненным агрессией «всех против всех», как я понял из зарубежной фантастики, хлынувшей к нам после снятия железного занавеса. В период обострения энергетического, экологического и всех прочих кризисов оно и не могло казаться другим.

Так вот что я вам скажу: будущее получилось и не светлое, и не мрачное. Оно пришло неожиданное. Как, впрочем, и можно было предполагать. Всякого в нем хватает, в этом будущем. Однако меня, на мою голову, угораздило соприкоснуться с далеко не лучшими гранями этой непростой эпохи.

Начну с того, что в двадцать второй век мы с Белкой были перенесены нелегально. Хроноклонирование, оказывается, было официально запрещено. И не только потому, что оно часто приводит к Хроноскокам.

Чтобы было понятнее, поясню: Хроноклонирование — это методика ускоренного выращивания клона, посредством помещения клонированного младенца в камеру темпорального поля. После достижения клоном необходимого возраста ему при помощи мнемографа переносят необходимые файлы сознания, либо с оригинала (то есть с прототипа, от которого был «отпочкован» клон), либо от любой другой личности. Причем сознание клона может быть синтетическим и вбирать полезные (а подчас, и не только!) качества сразу нескольких особей. Клонам исторических личностей, особенно таким, как Наполеон, Гитлер и Сталин обычно вводят лишь часть файлов из сознания прототипа (оригинала). Для безопасности.

Хроноскок является побочным эффектом Хроноклонирования. Попросту говоря, Скок — это переброс во времени фрагмента прошлого в будущее, на отрезок времени, равный возрасту клона.

В принципе, все просто. Ускоренно взрослея в темпоральном поле, клон тянет за собой из прошлого фрагмент пространственно-временного континуума. К примеру: если клон необходимо ускоренно вырастить до двадцатилетнего возраста, то в двадцать втором веке, в качестве побочного эффекта, «появляются» объекты из прошлого, двадцатилетней давности. Причем, объекты эти могут быть как живыми, так и неживыми… Поскольку операции по клонированию проводились в одной топологической точке, объекты из прошлого переносились в будущее несколькими скачками. Именно так в конце двадцать второго века появились (на первых порах — спонтанно) выходцы из двадцать первого, двадцатого, и даже из девятнадцатого веков.

Со временем Хроноскоки, начали использовать сознательно, перенося в двадцать второй век предметы и людей из определенных пространств и эпох. Именно таким образом, в двадцать втором веке появились клоны Наполеона, Пушкина и других известных деятелей прошлого.

Конечно, клонами их называли условно. В темпоральном поле объекты переносятся не из нашего прошлого, а из прошлого ближайших альтернативных Вселенных. Потому и Наполеон Бонапарт и Александр Сергеевич Пушкин были не совсем такими, какими они известны нашим историкам. И исторические факты, известные им, нередко отличались от фактов, известных нам из нашей истории.

ХС-эффект позволил перенести в Новое Время важные исторические артефакты. Наибольший фурор произвел перенос в двадцать второй век знаменитой библиотеки Ивана Грозного, в которой хранились книги чуть ли не времен Иисуса Христа. Или, к примеру, в среде специалистов большой резонанс имел переброс рукописи второго тома «Мёртвых душ», сожженной Гоголем. Правда, вместо капитана Копейкина, в этом томе фигурировал капитан Монеткин.

Пока что темперы добрались лишь до времен Наполеона. На более дальние Скоки не хватает мощностей. Да и противников у темперов много. Многие в правительстве считают, что Скоки, накапливаясь, могут привести к изменению хода истории. Больше того, некоторые из них боятся, что Скоки могут вызвать переброс большого количества материи не только во времени, но и в пространстве. Однако, по-моему, торможение в темпоральных исследованиях вызвано нежеланием правительства раскошеливаться. А у частных лиц на проведение таких дорогостоящих экспериментов не хватает средств.

За исключением, разумеется, таких частных лиц как Симеон Кристабальевич. Я довольно рано понял, что у Хунты нашлись бы средства на проведение и куда более грандиозных экспериментов.

Если честно, я толком так ни хрена и не понял в физических принципах Темпористики. Однако в любом случае я благодарен Симеону Кристабальевичу, за то, что оказался в этой интереснейшей эпохе. Несмотря на все испытания, обрушившиеся на меня в Новые Времена, я был в первое время по настоящему счастлив. Ведь в юности я не мог и мечтать о такой интересной и насыщенной жизни!

Надо сказать, Белку я ни на Луне, ни на Ганимеде, ни на Марсе так и не дождался. А ведь ждал! Как-никак она все-таки была моей первой любовью. А то, что она якобы уступала дамам из двадцать второго века, это я так себя успокаивал, по принципу «зелен виноград». Ни хрена она не уступала, а еще и фору могла дать. Во всяком случае, своим темпераментом. А она, глупая лапонька, влюбилась в какого-то садовника из Антарктиды, и осталась с ним на Земле.

И я еще раз убедился, что ни в коем случае нельзя привязываться к одной женщине, и выработал установку: «менять баб, как перчатки». Так, кажется, говаривали в далеком двадцатом веке?

Надеюсь, когда-нибудь, я расскажу о том, как окончил робототехнический колледж (а позднее и Кибернетическую Академию), как улетел с Марса в Систему Тау Кита, и как постепенно подобрался к ближайшему окружению Хунты. Отдельного рассказа заслуживает также история, благодаря которой я стал одним из любимейших учеников и соратников моего босса Симеона Кристабальевича…

Но о том, почему, спустя много лет, именно меня, молодого (по меркам двадцать второго века) несмышленыша из далекого прошлого, он послал с особой миссией на далекую планету, удаленную от Солнца на сотни световых лет, расскажу подробнее…

Глава девятая.

Андрей Янин

… Взобравшись на вершину холма, я некоторое время любовался волнистой многоцветной равниной. Казалось бы, ну чем тут любоваться? Кое-где — фиолетовые бугры растительных оазисов, да еще серые пятна мха, устилают болотистые низины, над которыми стелется голубоватый утренний туман. А все-таки красиво. Так, что и слов таких нет, чтобы красоту эту описать.

— Может быть, останетесь? — в который уже раз предложил Берг. Оказывается, он неслышно поднялся на холм, вслед за мной. — Большую часть пути как-никак придется пешком топать.

— Хоть убей — не пойму!.. — Я пощурился на изумрудное солнце и начал потихоньку спускаться с холма. — Иметь такую технику… и пёхом…

— Ну, не признают эти черти технику! — Берг, тяжело сопя, побежал вслед за мной вниз по склону. — Осмилоки эти, дьявол их раздери, один раз даже на Леруа руку подняли, когда он по своей обычной рассеянности, к ним в сольдере заявился… — Берг догнал меня и, словно извиняясь, развел свои огромные ручищи. — Короче, предупреждаю, воспользоваться сольдерами, или аэромобилями в районе их стоянок мы не сможем.

— У меня разряд по туризму, — успокоил я Томаса. — Кроме того, надеюсь, буду полезен вам хотя бы в качестве повара.

Томас смерил меня печальным взглядом, и, вздохнув, продолжил свой спуск по косогору.

Леруа и остальные члены команды уже закончили сбор снаряжения.

— Предупреждаю, в последний раз! — завел было Шарль свою шарманку, но я жестом остановил его.

— Андрей, вы действительно можете не выдержать, — подала голос Юна, осторожно проявляясь из люка сольдера. — Это я вам заявляю, официально, как врач экспедиции…