Геннадий Тищенко – Операция «Гильгамеш» (страница 59)

В следующем помещении царила стерильная чистота. Свиньи здесь содержались не простые, а трансгенные, то есть выведенные специально для трансплантации их органов людям. Эти животные содержались в качестве доноров для не самых богатых клиентов. То есть для тех, кто не мог себе позволить раскошелиться на своего донора-человека, или просто не успел вовремя подсуетиться, отчего их доноры пребывали пока ещё в младенчестве.

— Гляньте-ка на Пашу, Олег Николаевич, — гордо сказал Лемихов, когда они подошли к крайней клетке, в которой дремал упитанный молодой хряк. — Четвертый месяц молодеет!.. Почти всех свинок поимел, донжуан этакий! А без пересадки давно бы уже червей кормил…

— Так его родная туша давно уже этих червей покормила и сгнила, — довольно добавил Тима. — А вот головушка живет и радуется жизни своей на молоденьком-то теле… Вы просто гений, Илья Степанович…

— Вот когда наши подопечные на ноги встанут, тогда, может оно и так, — без ложной скромности согласился Лемихов. — А пока — я недалеко ушел от операций, которые делал полвека назад хирург Демихов…

В конце помещения, за специальной перегородкой, над сложнейшей системой жизнеобеспечения возвышалась человеческая голова.

Это была голова юриста фирмы «Феникс» Аркадия Петровича Завесы.

— Как и большинство людей, впервые о смерти я задумался в детстве… — рассказывал Аркадий Петрович медсестре Кире Владимировне. — Бабушка меня всё успокаивала, что, когда я подрасту наука «что-нибудь такое придумает, чтобы люди вообще не умирали». Позднее я, конечно, понял, что все это были сказки и, что наука при моей жизни вряд ли добьется таких успехов. Но я никак не мог подумать, что умирать придется таким молодым…

— Что это еще за мысли?! — возмутилась Кира Владимировна. — Живете себе не клятый, не мятый…

— Для примитивного сознания это, может быть и предел мечтаний, — горестно сказал Аркадий Петрович. — Но я же не свинтус, в конце концов…

— Вот и умница, — сказала Кира Владимировна, не совсем поняв мысль Аркадия Петровича. — Чего теперь-то маяться…

— Пока подрастал мой донор, я, честно говоря, жил в мучительных раздумьях… Вот уж не ожидал от себя такой «достоевщины»! А когда Аркаше, то есть, фактически, моему сыну, стукнуло шесть лет, у меня пошли метастазы. Где-то в глубине души я даже радовался, что не придется брать грех на душу, и губить моё чадо. И тогда я начал помогать фирме Широкова. Я даже собирался сдать Брижинского «Фениксу», когда этот хмырь обратился ко мне с предложением, которое давало шанс… — Аркадий Петрович умолк и огляделся по сторонам. — Вы меня слушаете, Кира Владимировна?

Кира Владимировна вздрогнула и проснулась.

— Ладно, идите, — сказал Аркадий Петрович. — Только пульт от телевизора дайте…

Усилием воли Аркадий Петрович включил управление манипулятором и взял им из рук медсестры пульт управления.

Напротив агрегата, на котором возвышалась голова Аркадия Петровича, стояла японская видеодвойка. На экране замелькали кадры из фильма Антониони «Затмение». Молодой Ален Делон играл на Бирже, а Моника Витти страдала от непонимания и одиночества… Аркадий Петрович же, после ухода Киры Владимировны, тоже тихонечко задремал.

— Здравствуйте, Аркадий Петрович, — бодро поприветствовал юриста Брижинский, вошедший в помещение вместе с Легатом.

Аркадий Петрович окинул вошедших сонными взглядом.

— Я же просил вас не спать днем! — строго сказал Брижинский. — Вы же этак скоро в свинтуса превратитесь!

— А кто же я есть? — Аркадий Петрович печально улыбнулся. — Жрать постоянно хочется, а мыслей — никаких. Жрать, да спать… — Аркадий Петрович усилием воли попытался выключить видеозапись, но управляемому его мыслями манипулятору это удалось сделать лишь с третьей попытки.

— Поздравляю, Аркадий Петрович, — серьезным тоном сказал Лемихов. — Вы делаете большие успехи.

— Издеваетесь? — Аркадий Петрович с укоризной взглянул на хирурга. — Если так и дальше пойдет, скоро совсем отупею. И превращусь, черт его знает во что…

— Аркадий Петрович, а ведь Аркашенька ваш растет не по дням, а по часам, — попытался успокоить юриста Легат. — Если так пойдет, то скоро пришьём мы вашу головушку на его юное тело. И станете вы снова юношей стройным, со взором пылающим…

— Мальчиком, вы хотели сказать, — ехидно поправил хирурга юрист.

— Юношей, Аркадий Петрович! Юношей!.. Вы забываете про акселерацию… И тогда вы сможете убедиться, что не зря вложили денежки в наше дело и помогали нам в своем долбаном «Фениксе».

— Кстати, эту девушку… Ингу, нашли? — спросил Аркадий Петрович.

— Нет пока, — ответил Легат. — Но будьте спокойны, Никита передавал, что снова напал на её след…

— А вкусненького ничего не принесли? — после короткой паузы спросил юрист. — По-моему, пора перекусить…

— Хорошо, я распоряжусь, — вздохнув, пообещал Тима. — Но вы постарайтесь все-таки сдерживаться. Вы же знаете про всякие там отложения холестерина в сосудах головного мозга…

— Так нам к холестерину не привыкать, — грустно сказал Аркадий Петрович. — К тому же ваша техника так всё переработает, что подлинного удовольствия от вкусной пищи я почти и не получу. Но вы все-таки распорядитесь…

7. Второй корпус

После завершения обхода, Брижинский провел Легата в небольшое полутемное помещение.

— Ещё один сюрприз… — объявил Тимофей Михайлович и жестом иллюзиониста откинул черную штору перед резервуаром, в котором была закреплена в специальной арматуре… голова молодой женщины. Шея женщины была охвачена широким металлическим обручем, от которого к стоящей рядом системе жизнеобеспечения ветвились многочисленные провода и шланги.

— Алла Кононенко? — приглядевшись, спросил Легат.

— Она самая… После того, как родила вашего последнего донора и попыталась покончить с собой, мы готовим ее голову к пересадке на её новое тело. Мы растим его по новейшей ускоренной, методике…

— А ведь мы с этой Аллой едва не прокололись, — сказал Легат. — Кто мог знать, что её мать знакома с этим самым Широковым…

— Широков? — переспросил Брижинский. — Кто это такой?

— Не хочу забивать вам голову посторонними проблемами… — Легат вздохнул. — Ваше дело, Тимофей Михайлович, — наука…

— И все-таки… — полюбопытствовал Брижинский.

— Есть, оказывается, такое хитрая фирма… — Легат мрачно усмехнулся. — На первый взгляд, обычная охранная фирма, а на самом деле, как выяснилось, — секретное подразделение ФСБ. Во главе его и стоит этот самый Широков… И наш Аркадий едва не сдал нас этому бывшему полковнику КГБ. Хорошо, что мы у них успели наших жучков поселить. Они даже на одежде Аркаши гнездились. Ну, а когда мы разобрались, кто этого Широкова на нас наводит, мы Аркашу приперли к стенке и дали понять, что дни его вовсе не сочтены, если он с нами будет по-прежнему честно сотрудничать… Он ведь решил перед смертью душу к встрече с Господом готовить. Даже навел Широкова на одно из наших захоронений, где его сотрудники нашли тело Аллы Кононенко. Якобы ему, то есть Аркадию, это место экстрасенс подсказал. Хорошо, что вы его голову вовремя подключили к системе жизнеобеспечения, не то он еще и не таких дров наломал бы!..

— Вряд ли Аркадий до нового туловища дотянет… — Брижинский вздохнул. — Тупеет почему-то наш юрист… Что-то мы, видимо, пока не доработали…

— Законопроект успеет подготовить?

— С каждым днем диктует все меньше… — Брижинский аккуратно задёрнул шторку перед головой Аллы Кононенко. — Она у нас пока в полусонном состоянии находится, эта Алла. Чтобы толком не осознала своего нового положения. Мало ли что может произойти с её психикой от такого шока…

— Только меня, то есть мою голову, не надо вот так вот… — Легат кивнул в сторону головы Аллы Кононенко. — В случае чего, если мне кирдык придёт, лучше, уж сразу…

— Пойдемте в мой кабинет, — Брижинский постарался деликатно сменить тему разговора. — Лемихов хочет вашу печень посмотреть…

— Чего её смотреть-то? — Легат поморщился. — Похоже, каюк мне… Достали меня боли так, что сил больше нет, терпеть! Если так будет продолжаться…

— Не дадим, Олег Николаевич! — энергично возразил Брижинский. — Вы же видели наших подопытных!.. У Василия, между прочим, не только печень, но и почки новые… А как он водочку хлещет, видали?

— Я их все время путаю, бомжей ваших… — выйдя из мрачного помещения, Легат закурил.

— А вот это вы зря, Олег Николаевич… — заметил Брижинский. — Курить в вашем положении, мягко говоря, нежелательно.

— Поздно пить Боржоми, когда почки отвалились, — Легат глубоко затянулся ароматным дымом дорогой сигареты. — Ты лучше давай про бомжей ваших…

— Василий — это тот, что постарше, — пояснил Брижинский. — Когда его пятнадцать лет назад подобрали, документов при нем не было, но уверяю, — ему было не меньше пятидесяти. Типичный бомж-алканавт. Без нас он давно бы уже пребывал в лучшем мире. Полгода назад мы ему печень от его донора пересадили, и он теперь прямо-таки расцвел!..

— Гуманисты, вашу мать, — Легат зловеще ухмыльнулся. — Вы мне лучше объясните, как эта пигалица, племянница Киселева, такие фортеля выкидывать умудряется?! Не хотел при Аркаше говорить, но она ведь опять ускользнула от наших людей!

— Эта область науки только начинает развиваться, — вводя Легата в свой кабинет, сказал Брижинский. — Я имею в виду настоящую экстрасенсорику, а не ту галиматью, которой потчуют население страны с экранов дебилизаторов. Несколько лет назад в печать просочились сведения о «гормоне экстрасенсорного восприятия». Его разрабатывали в Восточно-Сибирском центре эндокринологии. Этот гормон позволяет читать мысли собеседника и даже предугадывать события… — Брижинский вытащил из книжного шкафа пухлую папку и положил перед Легатом. — Вообще-то о соме, как о магическом снадобье, раскрывающем скрытые возможности человеческой психики, знали еще древние. Так вот сомавазин, так называется этот гормон, позволяет дистанционно ставить медицинские диагнозы, находить под землей воду, клады, полезные ископаемые… Правда время его действия не превышает нескольких минут, поскольку в человеческом организме этот гормон крайне неустойчив…