Геннадий Тараненко – Матрица смыслов при работе с предметами в театральных постановках (страница 2)

Матрица смыслов — это способ услышать, как предмет начинает говорить.

И, возможно, научиться ставить спектакль так, чтобы на сцене не было немых вещей.

Переходим к теоретическому фундаменту метода.

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИКО-СЕМИОТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МАТРИЦЫ СМЫСЛОВ

Предмет на сцене почти никогда не бывает «просто предметом». Если в спектакле появляется стул, зритель видит не только стул. Он видит место ожидания, власть, одиночество, допрос, усталость, детскую память — в зависимости от того, кто к нему подходит, как на него садятся, где он стоит, когда появляется и с чем соседствует. Даже пустая сцена тоже не нейтральна: отсутствие вещей может говорить о бедности, катастрофе, аскезе, стерильности, внутренней пустоте или предельной условности.

На практике это означает простую, но важную вещь: любой объект в спектакле нужно рассматривать не только как реквизит, но и как носитель действия, атмосферы, памяти и конфликта.

Обычно предмет анализируют в двух плоскостях.

Первая — утилитарная: что с ним делают на сцене.

Вторая — символическая: что он означает.

Этого недостаточно. В современном театре предмет может не только обслуживать мизансцену и не только «обозначать» идею. Он может задавать ритм, менять поведение актёра, организовывать пространство, вступать в конфликт с другим предметом, запускать воспоминание, создавать напряжение или, наоборот, разрушать уже найденный смысл.

Именно поэтому для работы с предметом нужен более точный инструмент. Таким инструментом в этой книге становится матрица смыслов — способ увидеть предмет сразу в нескольких регистрах: физическом, культурном, телесном, образном и временном.

Эта глава нужна не для того, чтобы усложнить работу режиссёра теорией, а для того, чтобы сделать её точнее. Если говорить совсем практично, задача главы — ответить на несколько ключевых вопросов:

- почему один и тот же предмет в одном спектакле работает, а в другом — нет;

- как понять, что вещь действительно включена в драматургию, а не просто стоит на сцене;

- как увидеть скрытые значения предмета ещё до выхода в репетиционный зал;

- и как избежать ситуации, когда предметов на сцене много, а смысла от них мало.

Далее мы рассмотрим, как менялось театральное понимание предмета, из каких слоёв складывается его смысл, как вещи начинают «разговаривать» друг с другом и как всё это считывает зритель.

1.1. От утилитарного объекта к сценическому участнику: как театр XX–XXI веков научился работать с предметом

История театра XX–XXI веков — это, в том числе, история постепенного освобождения предмета. Долгое время вещь на сцене понималась как нечто подчинённое: она должна была помогать действию, пояснять среду или подтверждать достоверность происходящего. Сегодня этого уже недостаточно. Современный театр работает с предметом как с полноценным участником сценического события.

Если говорить в прикладных терминах, то разные театральные системы научили нас видеть в предмете разные возможности.

Станиславский: предмет как опора действия

В системе К. С. Станиславского предмет прежде всего связан с правдой сценического существования.

Чашка, платок, письмо, шляпа, табурет — всё это помогает актёру войти в предлагаемые обстоятельства и совершать убедительное физическое действие. Предмет здесь важен не сам по себе, а как средство внутренней правды.

Практический смысл этого подхода огромен и сегодня. Если предмет не убеждает тело актёра, он не убедит и зрителя. Нельзя выстроить точную сцену заботы с чашкой, которая выглядит как случайный муляж. Нельзя играть тяжесть памяти пустым чемоданом, если он не имеет веса, звука, сопротивления и фактуры.

Чему это учит на практике: предмет должен быть прожит телом, а не только придуман головой.

Мейерхольд и авангард: предмет как машина действия

У Вс. Мейерхольда, в конструктивистских решениях Любови Поповой и Варвары Степановой предмет перестаёт быть просто бытовой вещью. Он начинает организовывать движение.

Лестницы, платформы, каркасы, станки, табуреты работают как элементы ритма, напряжения, высоты, риска, направления.

Здесь предмет — это уже не столько «часть быта», сколько часть композиции действия. Он диктует телу способ существования.

Для режиссёра и сценографа это особенно важно: предмет может запускать пластику сцены. Иногда достаточно не «символа», а правильно выбранной конструкции, которая заставит актёра двигаться иначе, — и вся сцена начнёт дышать по-новому.

Чему это учит на практике: спрашивайте не только «что означает предмет?», но и «какое движение он рождает?».

Брехт: предмет как социальный комментарий

В эпическом театре Бертольта Брехта предмет перестаёт быть нейтральным и «естественным». Он становится знаком эпохи, среды, класса, системы отношений. Вещь не только включена в действие, но и комментирует его. Кружка, касса, сапоги, тележка, кухонная утварь — всё это указывает не на «жизнь вообще», а на конкретную социальную реальность.

Брехтовский урок особенно полезен для документального, социального и политического театра.

Один правильно выбранный предмет может сообщить о мире спектакля больше, чем длинная экспликация. Но для этого нужно понимать, какие именно социальные и исторические коды он несёт.

Чему это учит на практике: предмет всегда принадлежит не только персонажу, но и времени, классу, привычке, экономике.

Арто и Гротовский: предмет как концентратор энергии

Для Антонена Арто и Ежи Гротовского предмет важен не количеством, а плотностью присутствия. В «бедном театре» реквизита может быть очень мало, но каждый оставшийся объект работает с предельной интенсивностью. Стул, свеча, верёвка, палка, кусок ткани — всё это перестаёт быть бытовой деталью и превращается в центр телесного и эмоционального напряжения.

Этот подход особенно полезен там, где режиссёр стремится к сценической концентрации. Не всегда нужно прибавлять вещи; часто важнее убрать лишнее и сделать оставшееся предельно точным.

Чему это учит на практике: сильный предмет — не обязательно сложный. Иногда один объект, если он точно включён в действие, работает мощнее, чем вся насыщенная сценография.

Современный театр: предмет как самостоятельная линия спектакля

В постдраматическом, визуальном, документальном и иммерсивном театре предмет всё чаще живёт собственной жизнью. Он может не обслуживать текст, а спорить с ним. Может не подтверждать психологию персонажа, а создавать параллельную линию восприятия. Может быть архивным артефактом, цифровым объектом, бытовой вещью, следом катастрофы, музейным экспонатом или носителем чужой памяти.

Сегодня для режиссёра это означает одно: предмет можно и нужно мыслить как отдельный драматургический ресурс. У него может быть своя арка, своё нарастание, своё исчезновение, своё возвращение.

Чему это учит на практике: если предмет появился на сцене, у него должна быть причина, путь и эффект.

Практический вывод раздела

Если коротко, театр XX–XXI веков научил нас пяти вещам:

- предмет должен быть телесно правдивым;

- предмет может организовывать движение;

- предмет несёт социальный и исторический код;

- предмет способен концентрировать энергию сцены;

- предмет может быть самостоятельной драматургической линией.

Именно на пересечении этих пяти возможностей и строится дальнейшая работа с матрицей смыслов. Она нужна затем, чтобы не выбирать между «реквизитом» и «символом», а видеть предмет целиком.

1.2. Структура матрицы смыслов: из каких слоёв складывается работа предмета

Чтобы предмет работал в спектакле осознанно, полезно разложить его не по ассоциациям вообще, а по нескольким понятным уровням.

Матрица смыслов — это, по сути, рабочая карта предмета. Она помогает увидеть, что в нём связано с телом, что — с культурной памятью, что — с образом, что — со временем, а что — с чистой функцией.

Ниже представлены основные уровни такой матрицы. Их не обязательно активировать все сразу. Напротив, часто сила предмета именно в том, что в конкретной сцене работает один-два слоя, а остальные остаются в запасе.

Для наглядности будем время от времени брать в качестве примера старый чемодан — один из самых благодарных предметов для театральной работы.

1.2.1. Функциональный уровень: что это за вещь и что с ней можно сделать

Это самый первый и самый приземлённый слой.

Он отвечает на вопросы:

- что это за предмет физически;

- из какого он материала;

- тяжёлый он или лёгкий;

- хрупкий или прочный;

- шумный или тихий;