Геннадий Старшенбаум – Детские травмы, типы привязанности, семейные сценарии. Как их проработать, чтобы жить счастливо (страница 4)
Сестра отца пахла французскими духами. Она встречала Милу требованием помыться в ванной, а потом играла с ней. Игра заключалась в том, что популярный французский певец Адамо со своим сыном сидели на диване, а тетя с Милой носили им кофе и вели беседу под музыку Адамо. У тети все было заставлено фотографиями Адамо и его пластинками. Неуклюжая Мила разбила тетины французские духи. А тетя потом побывала-таки в Париже, вышла на сцену и подарила своему кумиру цветы, пощебетала с ним по-французски, подставила для поцелуя щеку и долго не мыла ее.
Мать предъявляла Милу всем как самую красивую девочку в мире. Об этом она шепталась за спиной дочери, а вслух всегда жалела ее, в том числе из-за кривых ножек («испорченных мастурбацией»). Мать поделилась с отцом своими опасениями по поводу мастурбации дочери. Отец, всегда мечтавший о сыне, играл с Милой в футбол, чтобы она таким образом расходовала свою энергию. Он купил ей короткую теннисную юбочку, учил играть и гордился ею. Мама не играла в теннис и не каталась на горных лыжах, а Милу отец научил.
Отец целуется слюняво, всовывая язык, так, что тошнит. Мила видела в детстве, как отец очень агрессивно трахал мать, и испугалась. Мать жаловалась, что он как дикий зверь, это скотство. Мила не может ехать отдыхать с сестрой, отдергивается, когда та ее целует – взасос и слюняво, как папа. Милу начинает тошнить от этого – это гомосексуально, к тому же ее используют, высасывают из нее соки.
Мать водила Милу в школу танцев, откуда ее много раз пытались выгнать из-за отсутствия способностей, но мать умоляла дать Миле возможность избавиться от своей неуклюжести. При этом мать боялась, что такую красотку сделает своей восточной женой какой-нибудь богач, тиран. Она одевала дочь так же скромно, как себя. У Милы никогда не было выходных туфель или платьев, ноги вечно были в мозолях от дешевой грубой обуви.
В физматшколе Миле нравилось, что она учится с серьезными мальчиками и не хуже их умеет решать сложные задачи. Она была влюблена в преподавателя математики, но мечтала о сцене. В детстве играла дома все роли из Питера Пэна. В школе у нее очень хорошо получались роли Бабы Яги и Бабы Бабарихи. Когда Мила отвлекалась, мать выводила из улета, ударяя ее лицом о стол, и тогда Мила сразу находила решение задачи. Потом Мила сама делала так, чтобы собраться с мыслями.
Миле больше всего нравится учиться и учить, чему – не важно. Важен сам процесс общения в этих ролях, когда ее заражают интересом к чему-то или она. Мама вспоминает: «Когда твой папа был с нами, он так с вами играл, что нельзя было не любоваться, не включаться – он заражал». Папа заражал, но с пробелами из-за отъездов. Во время ссор родителей Мила боялась, что мама убьет отца, тогда они с мамой умрут. Она чувствовала себя виноватой перед мамой, т. к. скрывала от нее, что не раз видела в соседнем сквере папу, сидящего на скамейке с другой женщиной.
С 10 лет Мила была вожатой в младших классах, таскала из тайника матери французские монпансье своим подопечным, занималась с ними на продленке. Она хотела стать педагогом, но мать запретила ей, ссылаясь на запрет отоларинголога напрягать голосовые связки. Кроме того, мать считала, что Мила пойдет по рукам и муж ее бросит, поэтому ей надо иметь хорошо оплачиваемую специальность.
В 15 лет Мила была совсем темная: не смотрела кино, не ходила в театр. Она читала и перечитывала что-нибудь вроде «Пэппи – длинный чулок». Ее мучила в то время навязчивая мастурбация, после которой ее всякий раз тошнило. Она испытывала отвращение к себе и после петтинга, к которому склонила сестру. Мила предлагала такие отношения и девочкам в летнем лагере.
Так же тошнило Милу после приступов обжорства, когда она опустошала холодильник, заедая все хрустящими баранками с маслом. Особенно ей нравилось покупать в булочной у дома свежий горчичный батон и набивать живот им. Она весила тогда под 100 кг, быстро вырастала из одежды, длинная черная одежда не могла скрыть ее огромной груди, выпирающего живота и толстого зада. Такая высоченная брутальная секс-бомба.
В 9 классе Мила влюбилась в преподавателя литературы 28 лет – старика по ее тогдашним понятиям. Он был физически непривлекательным и очень застенчивым. Вдруг он, не глядя в глаза, предложил ей встречаться. От счастья она за две недели сбросила 10 кг. Все ее мужчины потом были чем-то похожи на него. Ей скучно с ними, она пытается их зажечь, оживить и меняет на таких же.
Мать хотела, чтобы Мила по ее стопам поступала в технический вуз. Мила в 9 классе интересовалась распределением мировых ресурсов. Перед поступлением в вуз она пришла к репетитору и решала квадратные уравнения вместе с другой девочкой. Та все решила правильно, а Миле преподаватель сказал, что ей надо ходить в ясли, потом в детский сад, в школу, и только потом думать о вузе.
Девочке он задал на дом 10 страниц, а Миле – весь учебник. Она всю неделю решала задачи, которые и раньше умела решать, а когда уже переставала соображать, привычно билась головой о стол, и это помогало.
На первый коллоквиум по математике в финансовом институте она пришла со шпаргалкой, преподаватель поставил ей двойку и предупредил, чтобы впредь она не ходила на его экзамены. Отец взял ее к себе на работу без зарплаты, помощницей бухгалтерши. Он жил с этой бухгалтершей – доброй, веселой пухлой маленькой блондинкой. Если бы он ушел к ней, мама умерла бы без него, а Мила – без мамы. После получения диплома Мила поступила в аспирантуру, чтобы остаться в институте, но когда подошел срок защиты, ушла: закономерности капитализма – это не ее.
В эти годы отец брал Милу летом на Кавказ в качестве «пары», ее принимали за его молодую жену. Он дружил с молодыми деловыми партнерами, Мила вступала с ними в связь. Она дружила со сверстницей – его секретаршей, которая была его любовницей. Отношения пары с отцом прекращались, когда они приезжали с Кавказа в Москву. В семье отца говорили, что ему, такому моложавому, не повезло с женой, неухоженной, дурно пахнущей, быстро стареющей.
Мужчины шантажировали Милу тем, что не могут без нее жить, ей это так нравилось, что она динамила их, доводя до угрозы самоубийства. Тогда она становилась нужной в качестве спасательницы, как привыкла с пьющим отцом, соперничая с мамой. Та хвалилась, что спасла отца, когда он захлебывался в своей блевотине. Мать также любила вспоминать, как накрыла его на даче с любовницей, загнала в погреб и устроила потоп: стала поливать этого подводника из шланга. Мила заставила отца перестроить дом, чтобы в нем не было террасы, где мужики пили пиво с воблой и играли, таскали оттуда грязь в спальню. Первым делом в новом доме у нее появилась своя спальня, а у отца – свой кабинет. Подальше от греха.
Мила хотела замуж за копию отца. На другой работе, куда она ушла от отца, начальник Алик с самого начала завел ее тем, что был общим любимцем, и ей захотелось всех превзойти. Алик во многом напоминал отца – мог вести себя так же неуважительно, деспотично с женщиной, которая делает дело хуже него, допускает ошибки, ленится. Ее работа у Алика в основном заключалась в том, что она заражала инвесторов интересом к фирме. Когда они сошлись, Алик выбил ей хороший оклад и большой бонус.
У Алика была семья, они встречались в офисе его приятеля в антисанитарной обстановке – при ее-то брезгливости. Вначале Алик ее просто насиловал, но она боялась ему отказать. Когда она упрекала его, что он хочет и ее, как все остальное, получить подешевле, он тоже боялся, что она его бросит. У него становились маленькие красные от слез глаза. Когда он приезжал к ней, мог три часа просидеть у нее под дверью, потом поехать к себе в Москву, два часа просидеть около своего дома, вернуться к ней со словами, что он без нее не может, и потом они бурно занимались сексом. Приходилось освящать помещение от греха.
В конце концов Алик оставил семью и снял квартиру, Мила переехала к нему в Москву. Алик будит Милу для секса каждую ночь и напоминает, что среднестатистический мужчина занимается сексом лишь один раз в неделю. Мила не испытывает к нему физического влечения, но не может отказать, как произошло и с ее первым мужчиной. Ей очень нравилось тогда, что она за один вечер сжигала 5 кг лишнего жира.
Мила испытывает отвращение к Алику, когда он ласкает ее спящую, прежде чем «заняться делом». Как будто он играет с куклой. Он целует слюняво, взасос, как ее отец. Просит ее сделать массаж, почесать ему животик. Ее подобные просьбы он не выполняет, говоря, что не любит телячьих нежностей. Комплименты он говорит в форме подколов: «Ты чего, как на горшке сидишь, задницу оттопырила?» – «Тебе же нравится!» – «Ну…». У Милы частые маточные кровотечения, которые не мешают Алику заниматься с ней сексом. Надо бы сходить к врачу, но Мила боится: вдруг найдут что-нибудь страшное…
Алик вспоминает, как в детстве мать позвали к телефону, а он ответил, что она в туалете. Мать выскочила из туалета и дала ему пощечину. Он воспринимает Милу как материнскую фигуру, которую побаивается. Алик признался, что ему больше нравилось, когда она была больше похожа на Гавроша своей стрижкой под мальчика. Получается, что его вкусы совпадают со вкусами отца, а Миле приходится подстраиваться под авторитетного мужчину. Она мстит за это тем, что поливает Алика критикой, как ее мать топила отца в погребе.