Геннадий Сорокин – Пропавших без вести – не награждать! (страница 5)

«Интересно-то здесь как, в кино ходить не надо!» – подумал Лоскутов.

Майору нескончаемое препирательство надоело, и он крикнул:

– Монгол, хватит уже! Пошли в управление. Я тебе нашей соли насыплю.

Вдалеке послышался нарастающий гул сдвоенных моторов «рамы».

– Да на хрена мне ваша соль нужна, когда у меня своя была! – выкрикнул Монгол, но последние слова его потонули в грохоте взрыва. Вволю налетавшись над городом, «рама» пошла домой, попутно сбросив единственную бомбу где-то рядом со складом.

Деревянный сарай здорово тряхнуло. С потолка посыпались ошметки дранки и пакли, поднялась пыль. В дальнем конце склада с треском лопнула стойка стеллажа.

Воспользовавшись моментом, Монгол одним неуловимым движением вытащил у складчика из кобуры пистолет и бросил его в свою наплечную сумку. Отряхивающийся от мусора сержант ничего не заметил. Лоскутов, ожидавший развязки, видел все.

Похитив ствол, Монгол сделал вид, что смирился с потерей соли. Горестно вздохнув, он расписался в ведомости и вышел из склада. Майор последовал за ним. Лоскутов не стал вмешиваться в происходящее. Ни к чему время терять. Еще письма разнести надо.

С уходом скандалиста очередь пошла быстрее. Но, когда до заветного стола Лоскутову оставалось сделать пару шагов, в склад ворвался комендантский патруль.

– Кто начальник склада? – грозно спросил лейтенант, начальник патруля.

– В очередь встань! – велел хамоватый складчик, в суете не рассмотревший красных повязок на рукавах.

– Ты сейчас у меня сам в очередь встанешь! – начальник патруля вплотную подошел к складчику. – Документы!

Перепуганный сержант дрожащими руками достал книжку красноармейца. Лейтенант бегло изучил ее, сверил фотографию с оригиналом.

– Где ваше личное оружие, сержант Мовсисян?

Складчик привычным жестом хлопнул по кобуре и побелел. Утрата оружия в военное время – расстрельная статья.

В поисках пистолета начальник склада открыл выдвижной ящик стола, увидел там нечто, поразился до глубины души и замер, как парализованный.

– А ну, в сторону! – приказал лейтенант. – Что ты здесь прячешь?

В столе оказалась целехонькая немецкая листовка-пропуск.

– К фашистам намылился, гад? Ждешь не дождешься, когда твои хозяева в город войдут?

– Да я… – залепетал складчик.

Но офицер жестко оборвал его:

– Молчать! Солдаты, арестовать изменника Родины и доставить в комендатуру!

– Товарищ лейтенант! – запротестовали конвойные. – На кой черт с этим холуем фашистским через весь город таскаться? Начнут немцы обстрел, он же сбежать сможет! Давайте его за сарай отведем, да там и порешаем.

– И то верно! – согласился старший патруля. – Пошли, иуда! Настал твой час.

Лишившись начальника, личный состав гарнизонного склада категорически отказался работать. Мол, начнем без нового начальника выдавать продукты – сами под статью угодим. Все, шабаш, ребята, склад закрыт!

Очередь разошлась. Лоскутов остался. Он не привык бросать начатое на полдороге.

Не обращая внимания на протесты солдат-кладовщиков, Николай Егорович велел своим бойцам вскрыть ближайший мешок с сахаром, насыпать полные сидора и возвращаться в часть. Его приказание было исполнено.

Проводив сослуживцев до ближайшей развилки, Лоскутов отправился по адресам. Везде его ждал практически одинаковый прием: вначале испуг, настороженность в глазах, потом слезы.

– Господи, как вы там? Прости, Коля, что вначале не разобрала, зачем ты пришел. Думала, все, похоронку принес! Коля, подождешь немного? Дай я ответ напишу. Возьми гостинец. Папиросы передай. Коля, там на деньги ничего купить нельзя? Хлеба-то вам хватает?

Николай Егорович отработал в милиции всю жизнь и считал себя человеком с крепкой, закаленной психикой. Зря считал. К концу дня от слез и причитаний он так морально и физически вымотался, что напрочь забыл и о собственном дне рождения, и о том, что в мире вообще существуют какие-то добрые, светлые праздники.

В прошлом остались праздники. Впереди только слезы.

С такими невеселыми размышлениями Лоскутов незаметно для себя вышел к зданию могилевского управления милиции. После мобилизации всех сотрудников здание пустовало.

– Прощаешься с бывшим местом работы? – спросил кто-то сзади.

Николай Егорович не стал оборачиваться. Он узнал голос дерзкого старлея с раскосыми глазами. Как его звали? Как-то же причудливо. Монгол. Не имя, а кличка какая-то.

– Второй этаж, третье окно слева – мой кабинет, – сказал Лоскутов.

– Приглашаешь зайти? Скажи лучше, там, на складе, ты наблюдал за мной из профессионального любопытства или как?

– Я понял, что ты хочешь что-то стегануть у складчика, только не мог догадаться, что именно. Тебе не жалко его? Все-таки он наш, советский человек.

Лоскутов повернулся к собеседнику.

– Наши, советские люди, соль у товарищей не воруют, – рейдовик сплюнул в придорожную пыль. – Скажи мне как бывший мент, зачем складчику мои полпачки соли, если у него этой самой соли не один мешок? Не знаешь? А я знаю – это инстинкт воровать все, что плохо лежит. В военное время такой инстинкт лечится пулей. Другого лекарства еще не изобрели.

Монгол достал трубку, повертел в руках, но закуривать не стал.

– Забудь о том, что видел на складе. Это не твое дело. Не лезь в него.

– Честно говоря, даже не собирался.

– Тогда бывай, дружище! – рейдовик хлопнул Николая Егоровича по плечу. – Как знать, может, еще свидимся.

Ощутив душевную пустоту, Лоскутов решил залить ее водкой, но магазины не работали, и пришлось идти к знакомой бабке-самогонщице. Купив две бутылки первача, Николай Егорович дошел до городского рынка взять закуски, но крестьяне из окрестных деревень заламывали за продукты такие цены, что у Лоскутова хватило денег только на маленький кусочек сала и полбулки черного хлеба.

Теперь перед ним встал вопрос: с кем и где выпить. Но никого из друзей в городе у Лоскутова не осталось: все были или на фронте, или в эвакуации, или неизвестно где. Распивать спиртное с кем попало не хотелось. Поразмышляв, он пошел на выезд из города – ловить попутную машину на передовую.

12 июля 1941 года немцы начали штурм Могилева. В первых же боях батальоны народного ополчения были практически полностью истреблены механизированными частями вермахта. От милицейского батальона в живых осталось только несколько человек. Вместе с частями 61-го стрелкового корпуса они отступили с занимаемых позиций в Могилев, где были окружены противником. Несколько суток в городе шли уличные бои. В ночь на 26 июля остатки советских войск, защищавших Могилев, смогли вырваться из окружения. Чудом уцелевший в могилевской мясорубке Николай Лоскутов покидал город в числе последних.

Глава 5

8 апреля 1944 года на совещании в кабинете Сталина присутствовали Георгий Маленков, секретарь ЦК ВКП(б), ведавший кадровыми вопросами; начальник Генерального штаба РККА маршал Василевский, начальник разведывательного управления Генштаба РККА генерал-лейтенант Ильичев. Все приглашенные разместились за столом для совещаний: военные – с одной стороны, Маленков – напротив. Сталин, в мягких кавказских сапогах, бесшумно прохаживался за спинами генералов. Ильичев, с раскрытой папкой в руках, стоя зачитывал доклад. Со стороны было похоже, что начальник советской военной разведки докладывает Маленкову, а Сталин вообще не участвует в совещании.

– В 1908 году в интервью газете «Нью-Йорк таймс» Никола Тесла заявил, цитирую: «Энергетические установки, под действием которых любая область земного шара может быть превращена в непригодную для проживания, можно построить уже сейчас». Естественно, никто не воспринял сказанное им серьезно, так сказать, в практическом смысле слова. Еще раз к теме оружия невиданной мощности Тесла вернулся сразу же после начала Первой мировой войны. Тогда он публично заявил, что не за горами создание такого энергетического оружия, которое будет способно одним ударом уничтожить одну или несколько армий противника. Все, больше он, до самой смерти, о создании оружия, основанного на новых физических принципах, не говорил.

– Не говорил, – недовольно пробурчал Маленков, – совершенно не значит, что не работал над созданием такого оружия.

– У нас нет никаких, ни малейших сведений о том, что Тесла создал оружие, работающее на лучевой энергии, либо был близок к созданию такого оружия. А что до его хвастливых высказываний, то он как-то заявил, что взрыв Тунгусского метеорита – это на самом деле его рук дело.

– Вы, товарищ Ильичев, сейчас пытаетесь убедить нас, что в ситуации с лучевым оружием держали все под контролем. Но ведь это не так, – Сталин подошел к своему столу, выбил давно погасшую трубку о пепельницу. – Вы контролировали конечный результат и упустили саму возможность работ над таким оружием. Предположим, что генератор лучей «Т»-диапазона уже построен и находится в опытной эксплуатации. Что, по-вашему, генератор в экспериментальном виде не является оружием? Кинжал, который выковал мастер, даже без ножен и рукоятки является опасным оружием.

– Товарищ Сталин, – вступился за подчиненного Василевский, – если бы Тесла вел работы по созданию лучевого оружия, то это было бы известно в американских военных кругах.

– Не факт, – вставил Маленков.

– После смерти Теслы, – не обращая внимания на реплику второго человека в партии, продолжал Василевский, – американцы не нашли никаких материалов о его работах по созданию лучевого оружия.