Геннадий Соколовский – Цветок из трещины осколка (страница 3)

Удар пришелся в самый центр браслета. Треснул не пластик, а сама иллюзия. Раздался не громкий звук, а тихий, хрустальный щелчок, который, тем не менее, прозвучал громоподобно на фоне всеобщего гула. Браслет не разлетелся на куски. От его идеальной поверхности побежала тончайшая, почти невидимая червоточина. И из нее – не наружу, а наружу изнутри – брызнул свет.

Но не холодный синий свет данных. Не зеленый свет готовности.

Тусклый, теплый, медового оттенка луч. Свет старых ламп накаливания. Свет запоздалых летних вечеров, свет из-под абажура в комнате, которой никогда не существовало. Свет памяти, не искаженной, а именно такой, какой она хранилась в самой сердцевине забытого.

В капсуле что-то щелкнуло на частоте, лежащей за гранью слышимого.

Белый шум споткнулся, захлебнулся, исказился. На миг воцарилась настоящая, глубокая, звенящая тишина, в которой отдавался лишь собственный, бешеный стук сердца в ушах Эона.

А потом свет ядра погас. Не плавно, а резко, как перегоревшая лампочка.

Перламутровые стены потеряли свое внутреннее сияние. Под ним обнажился грубый, пористый бетон, прошитый арматурой и пучками кабелей в потрескавшейся изоляции. Иллюзия бесконечной, стерильной утробы рухнула, показав тесные, убогие, но реальные пределы комнаты для допросов. В углу валялся обрывок монтажной ленты. На полу виднелось пятно неизвестного происхождения.

Дверь, которой раньше не было видно – теперь ее контур проступал как шрам на стене, – с тихим, пневматическим шипением отъехала в сторону. Но за ней был не сияющий, чистый коридор Системы. Там зияла тьма. Не просто отсутствие света, а плотная, бархатистая субстанция, от которой пахло озоном, ржавчиной, сырой землей и… жизнью. Сложной, неучтенной, старой жизнью.

Из темноты протянулась рука в перчатке, сшитой из грубой, прошитой проводами ткани, местами залатанной кусками более мягкой кожи. Жест был не приглашающим, а требовательным, не терпящим промедления.

Голос из тьмы был тем же, что звучал в сбое, но теперь живым, с низкой, хриплой усталостью, в которой не было и тени игры:

– Если хочешь сохранить то, что только что спас от стирания, – иди. Сейчас. Твоя трещина теперь твой пропуск. И твоя печать. Выбор уже сделан.

Эон посмотрел на треснувший браслет. Теплый свет из щели лился теперь ровным, уверенным потоком, освещая его пальцы странным, домашним сиянием. Он посмотрел на открытую тьму, где ждала неизвестность, боль, возможно, смерть. Он посмотрел на опустевшую, обнажившую свою убогую суть капсулу, где его ждало милосердное, чистое небытие.

Путь назад вел к стиранию цветка, ветерка, запаха земли, тепла лампы. К стиранию себя.

Он сделал шаг вперед. Ногу было тяжело оторвать от гладкого пола.

Рука из темноты схватила его за предплечье – не выше запястья с браслетом, – с силой, не оставляющей сомнений. Хватка была железной, привыкшей тащить тяжести. Его втянули внутрь. Темнота обняла его, поглотила. За спиной дверь захлопнулась с глухим, окончательным ударом. Последнее, что видел Эон сквозь сужающуюся щель, – как стены капсулы снова начали вспыхивать перламутром, безуспешно пытаясь залатать провал, зашить разорванный шов в своей безупречной реальности.

-–

Его вели не по коридору, а по артерии. Узкий, сырой тоннель, выдолбленный в теле города, между его официальными уровнями, был стянут выступающими ребрами несущих конструкций и опутан нервными сплетениями труб и кабелей. Воздух был густым, влажным, вибрировал от отдаленного гула чужих машин, дробивших породу или качавших воду. Под ногами хрустел мусор неучтенных эпох: обрывки полимерных пленок, окаменевшие остатки органики, осколки старой керамики. Провожатый, человек в плаще, сотканном из заплат разного материала, шел быстро, не оглядываясь, его силуэт сливался с тенями.

– Дали тебе, по моим прикидкам, десять минут, прежде чем поймут, что дверь открылась не по их сценарию, а по чужому, – бросил он через плечо, голос глухо отражался от стен. – Добро пожаловать в Мягкую Пыль, инженер. Свалка смыслов. Архив брака. Здесь все, что система выбросила за ненадобностью, находит… применение. Твой цветок, – он резко остановился, обернулся, и в тусклом свете грибков, росших на стене, Эон увидел изможденное, но острое лицо с блестящими глазами, – твой цветок уже стал легендой. Сказкой для взрослых. Надеюсь, ты готов к тому, что за легендами всегда приходят. Не с вопросами. С факелами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.