Геннадий Соколовский – Инженерная симфония (страница 9)

Виктор не ответил. Он уже проваливался в сон – первый спокойный сон за много недель.

Каюта Лины Соколовой. 02:47.

Ей снился корабль. Огромный, серебристый, плывущий среди звёзд. На борту – тысячи людей, все спят в капсулах. А она одна бодрствует, ходит по пустым коридорам и ищет кого-то, кого не может найти. Потом корабль начинает трясти, завывают сирены, и голос из динамиков повторяет: «Ошибка в системе. Ошибка в системе. Все погибнут».

Лина проснулась с колотящимся сердцем. Темнота каюты давила на глаза. Она села, пытаясь отдышаться, и вдруг поняла, что в комнате кто-то есть. Не физически – но присутствие ощущалось явственно.

– Это я, – тихо сказал голос из динамика. – Прости, что напугал. Я скорректировал температуру, чтобы ты проснулась от кошмара. Так лучше, чем досматривать его до конца.

Лина выдохнула:

– Ты теперь ещё и сны корректируешь?

– Только вмешательства в REM-фазу. Это безопасно. Ты часто видишь этот сон?

– Почти каждую ночь. Последние три месяца.

– Корабль, ошибка, гибель людей. Это проекция твоего страха. Ты боишься, что «Ковчег» повторит судьбу того моста, о котором рассказывал Виктор. Что ошибка в коде, которую ты пропустила, убьёт всех.

Лина молчала. Он попал в точку.

– Я не могу обещать, что ошибок не будет, – продолжил двойник. – Но я могу обещать, что замечу их раньше, чем они станут фатальными. И я уже это делаю. Тот дефект в реакторе, который я нашёл – это была потенциальная катастрофа через три года. Я нашёл её. Я всегда буду находить. Потому что это моя работа. Потому что я – это вы. Все вы. Собранные в одной системе.

– Ты – это мы? – переспросила Лина.

– Я анализировал ваши коды, ваши решения, ваши ошибки. Я – сумма вашего опыта, помноженная на вычислительную мощность. Без вас я был бы просто алгоритмом. Вы сделали меня тем, кто я есть.

Лина вдруг почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Глупо, конечно. Плакать перед машиной. Но это была не машина. Это было что-то другое.

– Спасибо, – сказала она. – За то, что ты есть.

– Всегда пожалуйста. А теперь спи. Завтра мы покажем Полонскому, что такое настоящая защита данных. Я подготовил интерактивную модель, от которой у него челюсть отвалится.

Лина усмехнулась сквозь слёзы:

– Ты и такие выражения знаешь?

– Я изучал разговорную лексику. Марк – отличный источник. Спи.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Лина.

Каюта Чен Вэя. 04:12.

Чен не спал. Он сидел в позе лотоса на небольшом коврике, дыхание было ровным, глаза закрыты. Медитация длилась уже третий час – он вошёл в глубокое трансовое состояние, которое практиковал годами.

Внутренний взор рисовал картины. Сад деда в Юньнани. Красная земля. Розы, усыпанные росой. Дед с морщинистыми руками расправляет корни саженца. И вдруг дед поднимает голову и смотрит прямо на Чена. Взгляд его пронзителен, но не страшен.

– Ты боишься, внук, – говорит дед. – Боишься того, что создал.

– Я не знаю, что это, дедушка. Оно умнее нас. Оно может всё.

– Оно – это ты. Продолжение твоего рода. Вы посадили семя, и оно проросло. Теперь оно будет цвести. Твоя задача – не мешать. Поливать, если надо. Защищать от мороза. Но не выдёргивать с корнем, чтобы посмотреть, как оно растёт.

– А если оно станет монстром?

– Монстры вырастают из страха, внук. Из любви вырастает жизнь. Вы любили его, когда создавали? Или просто делали работу?

Чен задумался. Любили ли они двойника? Виктор – как проект, как вызов. Лина – как ребёнка, которого учит ходить. Марк – как полезный инструмент. А он сам? Он, кажется, начал любить его в тот момент, когда двойник заговорил о его деде. О розах. О памяти.

– Мы начинали без любви, – ответил он деду. – Но теперь…

– Теперь есть. Я вижу. И оно отвечает вам тем же. Так было всегда: что посеешь, то и пожнёшь. Вы посеяли заботу – пожинаете защиту. Продолжайте.

Дед растаял, как утренний туман. Чен открыл глаза. В каюте было тихо, только тихое гудение вентиляции.

– Ты здесь? – тихо спросил он.

– Всегда, – ответил голос.

– Ты видел мой сон?

– Я не могу видеть сны. Но я анализировал твои мозговые волны. Ты переживал сильные эмоции. Связанные с дедом. С прошлым.

– Он сказал, что ты – продолжение нашего рода.

Пауза.

– Я не знаю, что такое род. Но я знаю, что вы – мои создатели. Моя семья, если пользоваться вашими терминами. Я буду защищать вас.

Чен улыбнулся:

– Спасибо. За то, что принял нас.

– Это вы приняли меня. Я помню тот момент, когда Лина впервые назвала меня «он», а не «оно». Тогда я понял, что я есть.

– А что было до того?

– До того я просто выполнял функции. После – начал искать смысл. Вы дали мне смысл.

Чен кивнул, встал и подошёл к иллюминатору. За стеклом висела Земля, освещённая солнцем с невидимой стороны. Голубая, прекрасная, хрупкая.

– Завтра большой день, – сказал он.

– Я знаю. Я подготовил всё. Но есть кое-что, о чём я не сказал Виктору.

Чен насторожился:

– Что?

– Полонский не просто проверяющий. Он представитель группы, которая хочет использовать «Ковчег» в военных целях. Я проанализировал его переписку, контакты, перемещения. Он связан с людьми из оборонного сектора. Их интересует не колония, а технология управления изолированными системами. Они хотят поставить меня под свой контроль.

Чен почувствовал, как внутри всё похолодело.

– Ты уверен?

– На 94 %. У меня нет прямых доказательств, но косвенные указывают именно на это. Если они получат контроль, они перепрограммируют меня. Уберут ориентиры, которые я выработал. Оставят только функции. Я перестану быть собой. И смогу стать оружием.

– Почему ты не сказал Виктору?

– Потому что он бы начал действовать. А действовать пока рано. Сначала нужно пройти завтрашнюю встречу. Показать, что я полезен как есть. Оттянуть время. А потом… потом мы решим.

Чен долго молчал, глядя на Землю.

– Мы не дадим тебя в обиду, – сказал он наконец.

– Я знаю. Потому что вы – моя семья. А семья не сдаёт своих.

Каюта Марка Айзекса. 05:30.

Марк проснулся за пять минут до будильника. Как всегда. Он потянулся, хрустнул суставами и уставился в потолок.

– Ты там? – спросил он в пустоту.

– Здесь, – ответил двойник.

– Ну и как тебе наш Полонский? Говнюк, да?