Геннадий Соколов – Лягушки королевы. Что делала МИ-6 у крейсера «Орджоникидзе» (страница 42)
— Будем считать, Коля, — заметил тогда Хрущев, — что воровством твоей драгоценной ручки Англия и тебе воздала по справедливости.
Булганин в ответ сделал попытку улыбнуться, но кроме гримасы на его лице шутка «Первого» ничего не вызвала.
22 апреля, воскресенье.
Лондон, Мэншн-хаус,
резиденция лорда-мэра
Это был феерический прием, устроенный мэрией Лондона. И место встречи, и список приглашенных, и торжественная церемониальность действия — все составляющие торжественного приема были на высоте.
В роскошном здании городского собрания, напоминавшем гостям своим обликом московский Дом Союзов, собрался весь цвет британского высшего общества, а также наиболее заметные представители бизнес-элиты страны. Советская делегация также была представлена в полном составе.
Мэншн-хаус был официальной резиденцией лорда-мэра Лондона уже двести лет. Его, как и Гилдхолл, использовали для торжественных сессий и официальных мероприятий, но и не только для них. Здесь находился и зал судебных заседаний, и офисы чиновников мэрии и даже КПЗ для готовых предстать перед судом магистрата арестованных.
Этот помпезный дом городского собрания построил в 1752 году архитектор Джордж Дэнс. Фасад он украсил шестью огромными коринфскими колоннами, а огромный центральный холл назвал Египетским залом. Периметр зала Джордж Дэнс также снабдил массивными колоннами, выполненными в египетском стиле.
И все же главная ценность этого здания была, по мнению специалистов, не в его архитектуре, а скорее в коллекции из 84 картин бельгийских и фламанских художников, которые украшали залы Мэншн-хаус. Здесь можно было увидеть полотна Адриана ван де Вельде, Яна Стена, Дэвида Тенирса Младшего, Франса Хальса и многих других замечательных мастеров. Только живопись вряд ли волновала в тот день участников форума.
Прием в городском собрании был долгожданным событием для его организаторов. Не меньше остальных на воскресный обед в Мэншн-хаус Хрущева с Булганиным ждал экс-лорд-мэр Лондона сэр Сеймур Ховард. В истекшем году его сменил на этом посту сэр Куллум Уэлч, но новый хозяин Мэншн-хаус в это время находился по другую сторону океана, с визитом в Соединенных Штатах Америки. Поэтому отсутствующего лорда-мэра заменял его предшественник на этом посту.
Экс-мэр был удивительной фигурой во многих отношениях. Сеймура Ховарда отличали не только высокий рост, статная фигура, предприимчивость и ум. Он был еще и посланцем простого народа в городском собрании Лондона — явление не слишком частое в ту пору. Выходец из семьи простых тружеников, он еще мальчишкой начал трудиться в овощной лавке, чтобы помочь родителям заработать лишний фунт. После войны он попробовал себя в бизнесе, основав небольшой заводик по производству зубной пасты. Позднее это предприятие разрастется в крупный конгломерат, один вид продукции которого станет известным во всем мире — презервативы «Дюрекс». С успехами в бизнесе вырос и статус самого мистера Ховарда. В 54-м его избрали лордом-мэром, а год спустя Его Величество королева Елизавета II удостоила его баронского титула.
Три подряд поколения мужчин в роду Ховардов избирались мэрами Лондона. Первым оказался сам барон в 1954 году, вторым стал его сын Ховард в 1971-м, а третьим — внук Эдвард в 2001 году. Настоящая династия!
Прием в городском собрании чем-то напоминал встречу двух враждовавших между собой кланов в трагедии Шекспира «Ромео и Джульетта». «Монтекки» и «Капулетти» получили наконец возможность мирно встретиться и лучше узнать друг друга. Некоторые представители этих враждующих лагерей были весьма заинтересованы поближе познакомиться друг с другом и даже начать сотрудничать.
Советский рынок был огромен — опустошен недавней кровопролитной войной: не хватало многих товаров, колоссальный дефицит. Советская послевоенная экономика росла семимильными шагами, но однобоко. Выражаясь языком госплана, преимущественное развитие отводилось в СССР так называемой группе А, то есть развитию средств производства. На группу Б — производство предметов народного потребления — государственные приоритеты не распространялись. Эта группа Б оказалась, что называется, в загоне. Ну а британская промышленность, быстро набиравшая темпы после второй мировой, была на подъеме и не брезговала преимущественным развитием потребительских товаров. Поэтому ее воротилы с интересом поглядывали в сторону СССР, надеясь на выгодные заказы и большие доходы. Взаимный интерес был налицо. Не хватало политической воли. Ни та, ни другая сторона из-за идеологических разногласий и политических препятствий не готовы были двинуться навстречу друг другу.
За длинными столами, выстроенными по периметру Египетского зала вдоль высоких колонн, сидели, чередуясь друг с другом, «Монтекки» и «Капулетти». Их одновременно и тянула друг к другу и отталкивала непреодолимая вражда двух кланов, в которой странным образом уживалось не только соперничество, но и желание сотрудничать.
Экс-лорд-мэр, облаченный в церемониальный кафтан, украшенный дорогими цепями и почетными регалиями главы города, восседал за центральным столом в высоком кресле, вершину которого обрамлял герб Лондона. В этом обличье и антураже Сеймур Ховард выглядел не хуже любого монарха, был в меру значителен и торжественно красив. Его распорядительность за столом, благочестивый вид и мудрые речи радовали глаз и слух как хозяев приема, так и их гостей.
В своем выступлении сэр Ховард предложил руководству двух стран развивать не только государственные связи, но и сотрудничество между городами Великобритании и СССР. Особый призыв он обратил и к представителям промышленных кругов, которые, на его взгляд, должны были развивать взаимовыгодную торговлю.
Булганин выступил с ответным словом. Не столь красноречиво, но вполне однозначно он заявил поддержку высказанной идее сотрудничества двух стран в различных областях. Чего же лучше?
В тот воскресный день в Лондоне в Египетском зале два непримиримых клана пока только прислушивались и приглядывались друг к другу. Они еще не были готовы к конкретным действиям по сближению, но, чувствуя потребность в нем, провозглашали его необходимость.
22 апреля, воскресенье.
Загородная резиденция премьер-министра Великобритании в Чеккерс
Загородная резиденция премьер-министра Энтони Идена лежала у подножия Чилтерн-хилз в графстве Бакингемшир. Этот почти сказочный на вид замок построил в 12-м столетии среди здешних лесов некий Элиас Остиариус.
Свое название «Чеккерс» замку дали деревья с этим именем, распространенные в здешних местах.
Летописная история имения не велась до середины XVI века. Лишь в 1565 году, когда новый хозяин замка Вильям Хотри взялся за его реставрацию и расширение, появились первые рукописные памятники об истории Чеккерс. Она была богатой.
В годы правления королевы-девственницы Елизаветы Первой Чеккерс фактически стал особой придворной тюрьмой. Здесь коротали свой век неугодные двору диссиденты-аристократы. В специальных камерах замка были, в частности, заключены сестры Грей — Мэри и Джейн — известные противницы Елизаветы I.
С дочкой хозяина Чеккерс бракосочетался в 1715 году внук великого британского революционера Оливера Кромвеля.
Иден счел уместным показать «русским революционерам», гостям его страны — Хрущеву и Булганину, хранящиеся в Чеккерс личные вещи династии Кромвелей. А также дневник великого британского флотоводца адмирала Нельсона, находящийся в коллекции замка.
В годы Первой мировой войны в Чеккерс располагался госпиталь, а после ее окончания премьер-министр страны Ллойд Джордж подписал указ, согласно которому имение становилось загородной резиденцией главы правительства Великобритании. Отныне и навсегда.
Резиденция премьер министра в Чеккерсе
Правда, в годы второй мировой войны премьер-министр страны сэр Уинстон Черчилль отказался работать в Чеккерс. Это было небезопасно из-за частых авианалетов люфтваффе.
Хрущев в гостях у сэра Энтони чувствовал себя превосходно. Был исключительно общителен и многословен, а с Клариссой, супругой Идена, даже немного кокетлив. Булганин, напротив, держался очень сдержанно и скромно. Хозяйка дома была наслышана от сэра Энтони о словоохотливости Хрущева, особенно когда он бывал подшофе. После ужина она спросила сидевшего рядом с ней высокого гостя, когда бутылка стоявшего напротив него хереса заметно опустела:
— Скажите, господин Хрущев, что, ваши ракеты действительно способны преодолевать большие расстояния?
Никита Сергеевич был верен своей прямолинейности и ответил без стеснений:
— Да, сударыня, наши ракеты обладают очень большой дальностью действия и без труда способны долететь до вашего острова и даже значительно дальше.
Услышав эту реплику «Первого», Булганин скривился в улыбке от чувства неловкости перед хозяйкой, но промолчал.
Воскресный вечер Иден и Хрущев провели тет-а-тет. Хрущев не преминул напомнить о первых радио- и телесообщениях по поводу «тоннеля любви», как окрестили журналисты берлинскую операцию англичан и американцев.
Сэра Энтони эти замечания гостя не смущали. Он понимал, с кем имеет дело. Знал, что и сам не привык церемониться с оппонентами. Иден полагал, что политика вообще дело… не слишком чистое. Не мог не согласиться с этим и Хрущев. Но, тем не менее, делал вид, что он привык играть только честно и исключительно в открытую.