Геннадий Соколов – Лягушки королевы. Что делала МИ-6 у крейсера «Орджоникидзе» (страница 25)

На подходах к гавани всего в миле от нее стояла крепость из железа и кирпича «Спитбэнк Форт», построенная еще римлянами более 1600 лет назад. В действительности от первоначального облика римского форта сохранились лишь впечатляюще высокие стены и башни.

Тем, кто бывал в Портсмуте, как и каперангу Степанову, не удавалось избежать и еще одной достопримечательности города — дома-музея гениального Чарльза Диккенса, родившегося здесь в 1812 году в семье флотского чиновника.

Побережье западной Англии встречало советские корабли гранитными утесами и пещерами вперемежку с усыпанным галькой берегом и песчаными пляжами.

Весной и летом земля и скалы здесь покрываются растительным ковром, привлекающим насекомых и бабочек, на которых в свою очередь клюют разнообразные пернатые. Они кружат над берегом, словно часовые. Порой отправляются в море и кружат над проходящими мимо кораблями.

Вот и теперь над троицей военных кораблей, шедших к Портсмуту, поднялись и парили чайки.

Британия — дело тонкое

17 апреля, вторник.

Лондон, Кенсингтон Пэлас Гарденс,

посольство СССР

В кабинете посла, устроившись за рабочим столом друг против друга, сидели двое. Два опытных дипломата, два посла Советского Союза в Лондоне — один бывший и один нынешний — Андрей Андреевич Громыко и Яков Александрович Малик.

Утром следующего дня начинался официальный визит руководителей СССР в Великобританию, визит, который оба готовили не один день и за который оба несли ответственность. Накануне приезда Хрущева и Булганина в Лондон они сочли необходимым еще раз в деталях обсудить готовность дипломатической службы к предстоящей работе.

Громыко прилетел в Англию днем раньше. Здесь, на Кенсингтон Пэлас Гарденс, многое было ему знакомо, и мало что изменилось за истекшие три года со времени его отъезда. После девяти лет работы в США в 52-м его новой послевоенной зарубежной миссией стал именно Лондон, Правда, ненадолго. Послом в Англии он не проработал и года: после смерти Сталина его срочно отозвали в Москву.

Как и в 48-м, когда по приказу из Центра Громыко оставил пост постоянного представителя СССР при ООН, так и в 53-м уже на должности посла СССР в Великобритании его сменил Яков Александрович Малик.

Молотов постепенно сдавал свои позиции, отступал с авансцены. А после прошедшего два месяца назад ХХ съезда, осудившего культ личности Сталина, и вовсе оказался фактически в оппозиции, не разделяя курса Хрущева на разоблачение сталинского курса партии.

— Как здоровье Идена? — спросил Громыко, просматривая последние посольские материалы по визиту. — Возможна ли отставка? Как ты полагаешь, Яков Александрович?

— После проведенной в США операции дела у него, кажется, идут на поправку. Но вероятно, нас лишь хотят в этом убедить. Есть основание полагать, что замена все-таки возможна.

— И кто же потенциальный преемник?

— Называют двух кандидатов: Батлера и Макмиллана.

— А кого бы из них выбрал сам Иден?

— Батлер — податлив и легко управляем. Для Идена — это и сторонник, и союзник. Макмиллан — своего рода диссидент в кабинете министров. Несогласие, если оно возникает по каким-то принципиальным вопросам, Макмиллан никогда не скрывает. Его под контролем не удержишь. Для Идена это невыгодный партнер, но для страны — наилучший выбор, если иметь в виду консерваторов.

Андрей Андреевич внимательно слушал посла, кивал головой, молчаливо соглашаясь с его мнением.

Эти два дипломата — Громыко и Малик — были во многом похожи. Не только тем, что один сменял другого на освобождаемых должностях в Нью-Йорке, Москве или Лондоне. Оба были, пожалуй, лучшими специалистами своего дела в те годы. Отменно знали английский язык и дипломатическую службу. Были трудоголиками, готовыми работать в своих кабинетах до глубокой ночи и заставлять не покладая рук трудиться своих подчиненных. Оба были прекрасными собеседниками для своих зарубежных партнеров: знающими, квалифицированными, умеющими вести диалог. Обоих отличало умение при любых обстоятельствах отстаивать позиции своей страны, защищать ее интересы как свои собственные. Оба являлись людьми одного поколения, поколения большевиков. Малик был лишь на три года старше Громыко, хотя выглядел, пожалуй, моложе. Но также стильно, подтянуто, строго.

Он родился в 1906 году в Харьковской губернии. В МИД пришел в 31 год с хозяйственной и советской работы на Украине и после непродолжительного периода работы в центральном аппарате был направлен в посольство СССР в Японии в качестве советника.

В 42-м Сталин назначил его Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР в Японии, где он оставался до разрыва советско-японских отношений в 1945 году. Эту свою командировку Малик считал самой ответственной и памятной. Позднее на встречах в узком кругу он любил рассказывать о разных интересных случаях и ситуациях из своей дипломатической практики. Ну и, конечно же, о том, как в 1945 году вручал японскому императору ноту советского правительства об объявлении Японии войны. Похоже, это событие он считал очень важным, возможно в какой-то степени знаковым в своей жизни.

— Будем вносить какие-то изменения в проект коммюнике? — поинтересовался Громыко.

— А в этом есть необходимость? — ответил вопросом на вопрос Малик.

— Полагаю, что нет.

— Других документов подписывать не предполагается? — спросил Яков Александрович.

— Хорошо бы с этим коммюнике не было никаких проблем.

Собеседники многозначительно переглянулись, без лишних слов понимая друг друга.

Опыт позволял этим двум дипломатам добиваться ясности с полуслова. Послужной список Малика говорил в этом плане сам за себя. С 1947 по 1952 год он работал заместителем министра иностранных дел СССР, а в 1952–53 годах — первым заместителем министра. В 1948–52 годах возглавлял постоянное представительство СССР при ООН и представлял страну в Совете Безопасности ООН. Весной 53-го он сменил Громыко в Лондоне, получив назначение послом СССР в Великобританию. Это был новый шаг в карьере талантливого дипломата. Шаг необходимый, прежде всего, для самого Якова Александровича.

В 1950 году, когда он возглавлял постоянное представительство СССР при ООН и представлял страну в Совете Безопасности ООН, в его дипломатической карьере случилось нечто экстраординарное. В момент голосования резолюции о направлении американских войск в Корею под флагом ООН советского представителя в зале заседаний Совета Безопасности не оказалось. И право вето использовано не было. В отсутствие Малика Совет Безопасности принял резолюцию, выгодную для Соединенных Штатов Америки. США получили возможность использовать флаг ООН для прикрытия участия — своего и своих союзников — в военных действиях на Корейском полуострове.

Понятно, что Яков Александрович не по собственной воле проигнорировал заседание Совета Безопасности и не применил право вето, которым обладал советский представитель. Если бы было иначе, то немедленно последовал бы его отзыв из США и неизбежный арест. Но Сталин этого не сделал. Логично предположить, что Малик действовал тогда по его указанию. Видимо, кремлевский правитель вел свою игру на дипломатическом фронте. Дальнейшее развитие событий в Корее показало, что он просчитался, сделал неверный ход. Сталин мог без труда превратить Малика в «козла отпущения», переложив всю ответственность за допущенный промах на него. Но очевидность просчета «отца всех народов» возникла не сразу, а в 53-м году Сталин наказать Малика уже не смог: смерть остановила все его планы.

Громыко (и не только он один) хорошо знал, чего стоили Якову Александровичу два года ожидания возможной расправы над собой. К счастью, эта участь обошла его стороной. Решение нового кремлевского руководства направить Малика послом в Лондон означало конец смертельно опасной неопределенности и продолжение дипломатической работы на самом высоком уровне.

Великобритания в ту пору играла важнейшую роль в мировой политике. В 50-х годах эта страна по своей мощи продолжала занимать второе место в капиталистическом мире. По объему промышленной продукции, доле в торговле, по уровню экспорта капитала Англия опережала всех своих конкурентов, кроме США.

Вместе с тем вследствие дальнейшего роста национально-освободительного движения, приведшего к распаду британской колониальной империи, а также усиления ее империалистических соперников (в первую очередь ФРГ и Японии) удельный вес Великобритании в капиталистическом мире шел на убыль, ее экономические показатели имели тенденцию к снижению, а внутриэкономическое положение оставалось кризисным.

В 1951 году сократился объем импорта из стерлинговой зоны. В результате уже год спустя впервые после окончания второй мировой войны промышленное производство Великобритании упало на 3 процента, а золотые и долларовые запасы сократились вдвое. Доля Великобритании в промышленном производстве капиталистического мира составляла к 1956 году 11–12 процентов. И в течение всего десятилетия Великобритания не выходила из состояния дефицита внешней торговли.

В 50-х годах основное направление внешней политики Великобритании фактически не изменилось по сравнению с первыми послевоенными годами. Ее внешнеполитический курс базировался на концепции «трех кругов», сформулированной Уинстоном Черчиллем. Суть этой концепции заключалась в том, что Англии якобы было обеспечено особое влияние на ход международных событий вследствие ее тройной роли — главного партнера США, ведущей западноевропейской державы и лидера Содружества наций. Однако международная обстановка пятидесятых годов: растущая мощь социалистических стран, и особенно СССР, успехи национально-освободительного движения, стремление американского империализма к мировому господству, быстрое укрепление позиций западногерманских монополий — в значительной степени воздействовала на внешнеполитический курс Великобритании.