Геннадий Синицкий – Страницы истории Невеля. Книга вторая (страница 12)
Прошло три месяца. За это время было подавлено бело-кулацкое восстание. В конце декабря на моё имя пришло распоряжение об отстранении меня от занимаемой должности, вследствие привлечения к уголовной ответственности. Дело выглядело так, якобы я вымогал от Егорова 5000 рублей, а взял не одну, а две тысячи. Следовательно, вымогательство и присвоение явилось темой для уездного трибунала, от наказания которого я избежал только потому, что разоблачил Егоровских свидетелей братьев Пошуковых в ложном показании. Характерно, что по вынесении оправдательного приговора присутствующие в зале заседания и часть членов трибунала запели интернационал. Так, без эффекта, закончилась моя опасная затея борьбы со взятками и изъятием золота у помещика Егорова. Описанное могут подтвердить ныне здравствующие участники работы тех дней.
В интересах окончания рассказа о взятках я отвлёкся от основной нашей деятельности и зашёл вперед текущих событий.
В средних числах июня стало известно, что к посёлку движется большой обоз с хлебом и мясом, который направляется на базар города Великие Луки. Встречать спекулянтов вышел весь комитет деревенской бедноты с вооруженным отрядом красной гвардии. Первую подводу, нагруженную мясом, вёл крестьянин Парфен, который был красив и молод, и отличался большой физической силой. На предложение сдать продукты комбеду Парфен и другие оказали сопротивление. В конфликт вмешался я, и в коротких словах убедил крестьян согласиться на реквизицию: сдать мясо по твёрдым ценам в комбед. На другой день Парфен и другие крестьяне явились ко мне и предложили свои услуги, вступить в красную гвардию. Они заявили мне, что комбеды делают правильно. Этот случай показывает, что сознательные крестьяне, немедленно поняли целесообразность общественного интереса и предпочли его личному. В последствии Парфен был самым преданным работником в комбеде.
В нашей местности, до объединения бедняков с средницкими хозяйствами, мироеды кулаки и эсеры, пролезшие в сельсоветы, не предполагали о таком бурном натиске, но когда убедились, что Советская власть изничтожает всё старое и создаёт новое, они начали активное сопротивление. Выстрел в товарища Володарского разбудил тёмные эсеровско кулацкие силы, они начали убивать в сельской местности активистов, усилили сопротивление по сдаче хлеба, гноили зерно в ямах, распространяли контрреволюционные слухи. Бывший белогвардейский офицер Пронузден начал распространять слухи о том, что якобы ЧК и комбеды сооружают виселицы и будут вешать зажиточных крестьян. Всё это усиливало борьбу и создавало обстановку более напряженной. После злодейского покушения на Владимира Ильича, борьба с врагами революции усилилась, ЧК опираясь на бедноту и отряд красной гвардии, начала вылавливать влиятельных идеологов контрреволюции и некоторые из них бежали.
В конце октября месяца 1918 года 4-й съезд Невельского уезда избрал меня делегатом на 6-й чрезвычайный Всероссийский Съезд Советов. Съезд состоялся в Москве, на котором вместе с другими вопросами, тов. Ленин В. И. внес предложение распустить комитеты бедноты. Ленин и Свердлов говорили, что помещики ликвидированы, кулаки обезврежены, беднота получила землю и окончательно вышла из-под влияния эксплуататоров. Дальнейшее существование комбедов будет углублять двоевластие, но кадры выкованные комбедами необходимо сохранить, как активную революционную силу, сельские советы переизбрать. Эти соображения вождя легли в основу решения 6-го съезда и были приняты делегатами.
Возвращаясь из Москвы в гор. Великие Луки я узнал, что в нашей местности вспыхнуло кулацкое восстание. Бежавшие коммунисты и бедняки рассказывали, что восстание вспыхнуло в Велижском уезде и движется по двум направлениям: на Великие Луки и Невель. Что численность бунтовщиков достигает 6000 человек и продолжает возрастать ввиду принудительного присоединения крестьян к повстанцам и притаившихся врагов революции. Восстанием руководит известный террорист эсер Савинков Борис, а командуют отрядами бывшие офицеры. Разговор происходил поздно, однако из мастерских «Макса Гельца» я договорился с секретарем Великолукского РКПб уезда Псковской области т. Новиковым о совместном выступлении с Невельским отрядом против кулацкого восстания.
В здании Невельского исполкома я попал на заседание, где решался вопрос о подавлении восстания и назначении руководства. Был назначен штаб (тройка): Аверченко, Бейлин, Скуеник, упродкомиссар т. Томах обеспечивает отряд питанием. На заседании присутствовали коммунисты, бежавшие из Урицкого, которые рассказывали о жестокостях кулаков, которые везде, т. е. на всем пути своего движения смещают советы и устанавливают прежние дореволюционные системы управления, назначают старшин, писарей и стражников, убивают коммунистов и тех, кто пользовался льготами по революционным советским законам.
В 5 часов утра Невельский отряд ЧОН (части особого назначения), красноармейцы ЧК и вооруженные добровольцы в количестве до 600 человек, вооруженные винтовками, гранатами и пулемётами погрузились в вагоны, с тем, чтобы встретиться с Великолукским отрядом на станции Чернозем. В имении Полибино отряд, насчитывающий более 1000 человек пехоты, остановился на привал. Утром следующего дня отряд коммуниста Ланцетова рассеял конный эскадрон. В результате, первая встреча с неорганизованными кулацкими отрядами, несмотря на отчаянные порывы храбрости отдельных бандитов, завершилась разгромом той группы противника, которая направлялась на Великие Луки. Было арестовано более 200 человек, остальные скрылись в лесах.
Упомянутое соприкосновение отрядов произошло между Поречьем, ныне районный центр, и имении Шамово на Екатеринском большаке, в лесисто-болотистой местности. С 11 на 12 ноября, ночью, т. Паничев Ф. П., ныне заведывает свинофермой в колхозе в Усвятах, с незначительным отрядом, арестовал в доме кулака руководителей восстания: Скуевы отец и два сына и начальника почтового отделения из Усвят Бояринова, он же Наместников. Один из сыновей Скуева белогвардейский офицер именовался Верховным Главнокомандующим, отец Скуев руководил питанием и интендантством, эсер Бояринов-Наместников являлся полицейским комиссаром кулацкого движения. Скуевы крупные торговцы из Усвят. На допросе Бояринов убедившись в беспомощности домогательства о прощении заявил: «Если б не глупый случай, знайте, и вам мало не было бы».
Штаб тщательно разбирался в виновности каждого из 200 арестованных и сдавшихся. Только 11 человек были приговорены к расстрелу. Бояринов-Наместников был расстрелян из отобранного у него парабеллума. Суровый суд к 11 явным врагам революции имел то основание, что если не мы их, то они нас завтра уничтожили бы тысячи.
После ликвидации восстания выяснилось, что избранный волостной старшина Лещенко, это типичный Пури. кевич, писарь и стражники бежали, позднее некоторые из них покончили с собой. Комитеты бедноты, возникшие по гениальной мысли Великого Ленина не только завершили под руководством нашей партии социалистическую революцию в деревне, они в основном выделяли из своей среды бойцов и руководителей РККА и руководителей гражданских учреждений, которые до 1930 года вели непримиримую борьбу с кулачеством, сектантами и бандитами не пожелавшими сложить оружие.
После роспуска комбедов в Урицком, работники этих комитетов заменили собой слабых и инертных работников исполкомов. Антусев А. М. был выдвинут начальником Невельской милиции, Паничевы ушли на фронт, Бодров был утвержден уполномоченным ЧК по Невельскому уезду, Походичев и Шеряков добровольно участвовали в подавлении Кронштадтского мятежа и оба погибли.
Теперь известно, что кулаки, подкулачники, эсеры и меньшевики переквалифицировались, объединились и превратились в бандитов, злейших врагов нашей Родины, с которыми мне длительное время пришлось вести борьбу. Последний раз они стреляли в меня в Сиверской балке, из-под моста реки Оредеж. Я же им дал последний реванш в 1930 году в местечке Вырица Ленинградской области. Походя мимоходом, захватив и секту Чурикова. То было также демократическое движение ликвидации кулака, отчего увеличился обобществленный фонд, на 40 коммунальных домов.
Весной в 1920 году по указанию командования в Невельском уезде я принимал участие в ликвидации группы бандита Воробьёва и других. Самым засорённым районом оказался Велижский, куда перекочевала из Смоленска банда барона Кыша. Указанная банда длительный период свирепствовала, отбирая у крестьян хлеб, мясо и птицу, предназначаемую к сдаче государству по заготовкам. Местная банда Воронова была полностью ликвидирована, главари которой были осуждены на 20–25 лет. Банда зелёных, выросшая из семей кулака Пиленкова, свирепствовавшая под названием «Братья пиленки». Она кочевала в огромных болотах между Суражем и Велижем, и наводила сплошной ужас на мирное население. Жестоко расправлялась с коммунистами и сторонниками советской власти, была рассеяна и бесследно исчезла. Жертвы упомянутой банды мне пришлось видеть в дер. Решетниково Велижского района, расстрелянные из винтовок на близком расстоянии, в которых черепные коробки были буквально скальпированы. В Борисовском уезде беднейшие крестьяне заметили передвижение каких-то групп, в результате об этом передвижении мне было сообщено милицией, в местечко Крупки. Высланный мною разъезд конных установил передвижение от польской границы банд Семинюка по направлению к Краснолукам. В результате, в 20 верстах от ст. Крупка, в непроходимой лесистой чаще, вверенный мне отряд особого назначения выдержал бой с бандой Семинюка, временами переходивший в штыковые схватки. В конечном счёте, разбитый враг с небольшими остатками бежал в Столпецкие леса, в районе Сенненского и Лепельского районах.